15.Совет Волков.
Москва, рассвет. Квартира.
Резкий, неумолимый звонок разорвал предрассветную тишину. Вероника, спавшая чутким, тревожным сном охотника, метнулась к аппарату. Сонное сознание ещё цеплялось за кошмар : в нём всегда была кровь на белой простыне.
- Кто, блядь, названивает в шесть утра?! - её голос был хриплым от сна и немой ярости.
- Просыпайся, Волчица. Пора на охоту, - бархатный, спокойный голос Ричарда в трубке действовал как ушат ледяной воды. - Все крупные ОПГ Поволжья собираются на совет в Казани. Через двенадцать часов. «Грязь» тоже будет. Или не будет , что ещё интереснее. Бери своих лучших. Покажешь, чему научилась. И помни: ты идёшь не просителем. Ты идёшь равной.
Он дал адрес и бросил трубку. Совет. В Казани. Сердце Вероники ёкнуло, замерло, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. Дом. Враги. И... призраки прошлого.
Она ворвалась в комнату к Сашке и Лере, не церемонясь, включив свет.
- Подъём! В Казань. Через три часа вылет. Сборы. Всё серьёзное.
Они зашевелились, задавленные сном, но приученные к молниеносной готовности. За эти годы «Стая» выросла из горстки обиженных подростков в серьёзную структуру с влиянием в Москве и налаженными каналами в Казани. У них были легальный бизнес (автосервисы, небольшая сеть магазинов электроники), контроль над несколькими вещевыми рынками и, что важнее, репутация. Они не терроризировали район, они его организовывали. Да, были связи с барыгами, но умеренные, под контролем - Волчица жёстко пресекала распространение отравы у школ. Этим они кардинально отличались от «Грязи», которая давно перешла все границы: они впаривали дрянь кому попало - подросткам, беременным, а недавно поползли слухи, что раздают цветные таблетки детям в виде «конфеток» у школ, чтобы подсадить на иглу будущих клиентов. «Грязь» гноила город, и многие на совете были этим недовольны, но боялись связываться. Они не знали только одного: что дочь их старого, покойного врага - инженера Волкова - выросла и точит на них клыки, причём прямо в их логове.
В спешке сборов мелькали привычные детали: Шрам, невозмутимо упаковывавший в чехол разобранную винтовку «Сайгу», Ведьма, лихорадочно заряжающая гаджеты и прячущая набор отмычек в подкладку куртки. И Муська, требовательно мяукающий у чемодана.
- Нет, старик, тебя не берём, - сказала Вероника, но кот упёрся, глядя на неё испепеляющим взглядом. Она вздохнула, взяла переноску. - Ладно. Но только молчи. Или сдам в багаж.
В самолёте, в бизнес-классе (Ричард не терпел экономии на имидже), Волчица была напряжена как струна. Она смотрела в иллюминатор на проплывающие облака, сжимая в кармане тот самый пистолет «Грязи», который всегда был с ней. Оберег. Обещание.
Казань. Заброшенный завод «Красный металлург».
К цеху подтягивались «Волги» и иномарки. Все ключевые игроки: «Чаевы», «Разъездовские», «Гроза», «Универсамовские».
Первой прибыла Алиса Соколова, «Султанша» — женщина с меднорыжими волосами под сорок в бордовом костюме и каблуках, с умными, насмешливыми глазами. Её группировка «Хади-Такташ» была силой, с которой считались.
- Смотри-ка, Соколова пожаловала, - пробурчал один из «Разъездовских», толстый детина с золотым зубом. - Бабе в наших делах не место.
Султанша прошла мимо, остановилась прямо перед ним и посмотрела так, будто рассматривала любопытное, но не слишком чистое насекомое.
- Ванечка, у тебя золотой зуб, - сказала она бархатным, певучим голосом. - Красиво. Хочешь, чтобы он оказался у тебя в желудке? Или ты займёшься делом?
Она не повысила голос, но в её интонации была такая неоспоримая власть, что Ваня побледнел и отступил в тень. Её охрана :два аскетичного вида мужчины, даже не пошевелились.
Следом начали подъезжать другие. И вот, среди мужских лиц, появилась ещё одна женская фигура. Чёрный BMW «Стаи» бесшумно подкатил к цеху. Вышла сначала Ведьма : рыжая, как пламя, с быстрым, сканирующим взглядом. Потом Шрам : массивный, молчаливый, своей мощью приглушивший разговоры.
И, наконец, Волчица.
Длинное черное пальто, строгий костюм, стальные часы. В одной руке — матовый кейс, в другой — переноска с недовольным урчанием. Но всё меркло перед её лицом — холодной, совершенной маской. Голубые глаза обвели толпу с превосходной скукой. Ей был двадцать один, но во взгляде читалась власть, которая не просит, а требует.
.
- Вторая баба приперлась, - не унимался «Разъездовский». - Малолетка в костюме. И кота с собой таскает. Прямо...
Он не договорил. Волчица повернула голову ровно настолько, чтобы её взгляд нашёл говорящего. Она не нахмурилась, не зверела. Она просто посмотрела. И в этом ледяном, абсолютно пустом взгляде было что-то такое, что у мужчины, прошедшего зоны и перестрелки, перехватило дыхание. Он замолчал, почувствовав внезапный, иррациональный холодок в животе.
В этот момент из-за угла цеха вышла группа «Универсамовских». Вова, Кощей, Вахит. И Валера.
Он шёл позади, но не прячась. Новая кожанка, резкие черты лица. Зелёные глаза, когда-то ясные, теперь — как затянутый рябью лесной пруд, в глубине тьма.
Его взгляд скользнул по толпе, наткнулся на неё и ..застрял.
Воздух вывернуло из лёгких. Весь шум схлопнулся в звенящую тишину. Он видел её. Вживую. Неземную. Отточенную, как клинок. И совершенно чужую. Но в изгибе брови и манере приподнимать подбородок, он узнал свою Верку.
Внутри всё рухнуло и воспламенилось. Крепость из ненависти осыпалась прахом. Он замер, и в его глазах бушевала буря: шок, ярость, боль , и самое страшное, та самая, проклятая, невыкорчеванная любовь, которая проснулась с такой силой, что ему стало физически плохо.
Вероника тоже его увидела. Лёгкая судорога пробежала по спине. Сердце сделало дикий кульбит. Валера. Выше. Шире. Старше. На мгновение маска дала трещину,в глазах мелькнула животная паника, боль. Но веки дрогнули, и снова перед всеми была только Волчица. Она сделала шаг вперёд.
И тут Вова Адидас выдохнул:
— Вероника?!
Она остановилась. Медленно обернулась. Взгляд нашёл Валеру. Они встретились глазами. В его взгляде буря. В её - лёд. Но в этом ледяном зеркале, может, лишь она увидела отражение его бури.
— Волчица, — поправила она ровно, голос с новой, металлической хрипотцой. — Вероники Волковой больше не существует.
Она слегка приподняла переноску.
— А это Муська. Он помнит о верности больше, чем некоторые люди.
У Валеры в голове пронеслось: «Васька… Мой чёрный… Тоже вырос». Эта мгновенная и вовсе не враждебная мысль показалась ему настолько абсурдной, что он усмехнулся.
Шрам и Ведьма, как живые щиты, не спускали с него глаз. Они знали его по той самой затертой фотографии. Кудрявый. Зелёные глаза. И этот взгляд,в нём была такая концентрация ярости и вопроса «почему?», что даже Шрам почувствовал позыв встать между ним и Волчицей.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Но каждый мускул её спины был напряжён до предела.
— Валера, ты как? — тихо спросил Вахит.
Туркин резко дёрнул головой.
— Ничего. Я её… узнал, блядь… Узнал...
Он представлял эту встречу тысячу раз. А в реальности просто стоял, парализованный, и смотрел, как она уходит с ответами, которые он так и не выкрикнул.
СОВЕТ. ГЛАВНЫЙ ЦЕХ
Волчица и её двое заняли места рядом с Султаншей. Та бросила на неё одобрительный взгляд. «Молодец. Хорошо держишься.»,-говорила эта ухмылка.
Говорили о границах, деньгах, милиции. И вот Султанша негромко спросила:
— А что насчёт «Грязи»? Они гадят в общий колодец. Их наркота уже в школах! Когда уже нажмём на них, как на тараканов?
— «Грязи» сегодня не будет, — громко заявили «Чаевы». — Передали, что дела.
Тяжёлая тишина. Волчица сжала кулаки под столом. «Их нет. Они что-то затеяли.»
И тут она почувствовала взгляд. Подняла глаза. Напротив, среди своих, сидел Валера. И смотрел на неё. Не скрывая. В его зелёных глазах теперь стоял холодный, изучающий лёд. Лёд, под которым тлел огонь. Он смотрел на неё, как на стратегическую цель. Как на врага.
Она не отвела глаз. Выдержала взгляд. Лицо как бесстрастная маска. Но внутри всё сжалось в болезненный узел.
Совет продолжался, но для неё он уже закончился.
Квартира «Стаи» в Казани.
После совета они отправились в конспиративную квартиру. Безликая «хрущёвка» с видом на промзону. Волчица молча прошла в отведённую ей комнату, бросив на ходу:
- Никаких контактов с местными. Особенно с «Универсамовскими»! И глаз с улицы не спускать.
Но напряжение висело в воздухе густым, едким туманом. В гостиной Шрам, снимая бронежилет, неосторожно ляпнул:
- Рона, а что насчёт..
Она обернулась так резко, что он отшатнулся, налетев на книжный шкаф. В её глазах вспыхнуло нечто первобытное и страшное ,не гнев, а чистая, неконтролируемая ярость, смешанная с паникой. Она сделала шаг к нему, и он, огромный, могучий Шрам, инстинктивно отпрянул.
- Повтори. - её голос был тише шепота, но от него похолодело всё вокруг. - Попробуй опять произнести это вслух. Если осмелишься. Сейчас.
Шрам молча опустил голову, как побитый волкодав.
- Прости. Волчица. Не повторится.
Она развернулась и захлопнула за собой дверь с такой силой, что со стены упала картина. В комнате она прислонилась к двери, закрыв глаза, дыша прерывисто и тяжело. Рона. Он сказал «Рона». Валера там, в этом городе. Всё пахнет домом и смертью. Слишком близко. Слишком реально.
В гостиной Шрам и Ведьма переглянулись.
- Это он, - прошептала Лера, бледная. - Тот самый. С фотографии. Кудрявый. Зелёные глаза... Только он смотрел на неё не как на потерянную любовь. Он смотрел, как на мишень. Или на предателя. Будто готов задушить своими руками. А затем.. сам чёрт знает что с ней сделать.
- И она на него смотрела, - хрипло добавил Сашка, потирая ушибленное плечо. - Видел. В самом начале. Будто её ножом под ребро ткнули. На секунду она... испугалась. Настоящим испугом. Я такого у неё никогда не видел.
- Что будем делать? - спросила Ведьма.
- То, что она скажет, - без колебаний ответил Шрам. - Она нас вытащила. Она знает цель. А этот Туркин... он из её прошлого. Из той жизни, которую она похоронила. Мы в эту могилу лезть не будем. Но если он к ней сунется с этим взглядом... - Он не договорил, но сжал кулаки. Ответ был ясен.
Лагерь «Универсамовских». Гараж.
Валера был на взводе. Он не метался, он стоял неподвижно посреди гаража, курил одну сигарету за другой, и всё его тело было напряжено, как у зверя перед прыжком. Перед глазами стояло её лицо. Холодное. Изумрудные глаза, смотрящие сквозь тебя. «Волчица». И этот чёртов кот...
- Не могу поверить, - наконец сорвалось с его губ, хрипло и сдавленно. - Вернулась. Через пять лет. Не девчонкой. Не жертвой. Авторитетом,блядь! Со своей блядской «Стаей». С охранниками. С переноской для кота! - Он дико, беззвучно засмеялся, и в этом смехе была вся его накопленная боль.
Вахит принёс пару бутылок пива. Сидели молча. Валера взял одну, отпил большой глоток, но горечь была не от пива.
- Всё, что копил... все слова,представлял,как всё это выплесну..- проскрежетал он, сжимая бутылку так, что та захрустела. - А когда увидел её,язык будто проглотил. Стоял и смотрел, как на чужую.
- Может, и к лучшему, - осторожно сказал Вахит. - Видал её людей? Тот здоровяк, он на тебя смотрел, как на угрозу, которую надо нейтрализовать. А рыжая как на сложный шифр, который надо взломать. Она уже не та, Валер. С ней просто так не поговоришь.
В это время с улицы донёсся знакомый мяук. Чёрный, как смоль, Васька, усатый и важный, протиснулся в гараж через форточку и направился к Валере, потершись о его ногу.
Туркин опустился на корточки, грубо, но с непривычной нежностью потрепал кота за ухом.
- Что, Вась? Тоже чуешь? - его голос звучал с горькой, сломанной иронией. - Призраки прошлого ожили. И одна из них теперь разъезжает на иномарке и командует мужиками в дорогих пальто. Мир сошёл с ума.
Он знал:это не конец. Игла вошла в сердце, и теперь её будут выкручивать. До конца. Он уже не знал, чего хочет больше: ответов или доказать, что та девочка мертва. И Волчица должна за это ответить.
КОМНАТА ВОЛЧИЦЫ
Она смотрела на карту Казани, испещрённую красными крестами — метками «Грязи». Внутри сошлись в смертельной схватке две силы: холодный мститель, жаждущий крови, и сломанная девочка, увидевшая человека, способного разрушить все её стены одним взглядом.
Проигрывать она не имела права. Ставкой была не только месть. Ставкой была сама «Волчица», хрупкая, железная конструкция, которая могла рассыпаться от одного зелёного взгляда в толпе.