Часть 6
Рано или поздно, но этот изматывающий побег должен был прекратиться. Волнение, страх, и, самое доминирующее чувство в душе – жгучая ненависть, заставляли его ноги нестись по разрушающемуся на глазах коридору. Над ним сыпался потолок, ломались гнилые, забитые древесными червями доски пола, рассыпая вокруг пыль рыжего цвета и затуманивая взор.
Он вдыхал эту пыль непроизвольно, ибо ему нужен был хотя бы какой-нибудь воздух. Глаза забились ей, окрасив уголки в ржавый оттенок. Проморгаться и очистить их от этой грязи сейчас было невозможно, ведь его руки тоже были грязными. Столько раз его кулаки проходились по колючим неровностям дверных проёмов, столько заноз в них застряло.. Чертовски больно.. Грудь словно сдавило под прессом. Он очень устал.
С его уст сорвался протяжный крик. Вопли рвались из горла, невзирая на сиплый кашель; на то, что всё внутри него болело. С глаз лились слёзы, а из носа пошла кровь, что медленно окрасила зубы. Ужасная боль заставила рефлекторно сжаться.
Его обмякшее тело распласталось по полу, а под ним медленно скапливалась ярко-алая, вязкая лужа. Но вскоре и этот поток прекратился так же внезапно, как и начался. Его воспалённый разум сдался под напором боли и он обмяк, уплывая в спасительную черноту.
Уже через несколько часов Сяо Чжань очнулся в своих покоях, осоловело моргая и щурясь от слишком яркого света. Голова гудела как доменная печь, виски ломило и пошевелиться не было никакой возможности. Даже когда его однажды серьёзно ранили на службе, он не чувствовал себя таким беспомощным как сейчас.
Несколько раз к нему заходил лекарь, проверить состояние, и умело перебинтовывал пострадавшую голову, почти не доставляя ему неудобств, разве что кроме тянущей боли где-то в районе затылка. Но он, сжав зубы, с честью вытерпел все производимые манипуляции, не издав ни звука.
Ещё некоторое время спустя дверь в покои с треском распахнулась, что заставило мужчину скривиться от долбанувшего по ушам звука. Он сухо сглотнул, пить хотелось ужасно, но убедить себя подняться не мог. Начинала кружиться голова, а к горлу подкатывала тошнота.
- Какого чёрта тут происходит? – раздался по помещению разъярённый голос и Сяо Чжань скривил губы, желая немедленно заткнуть уши.
- Господин Абади, - прошелестел тонкий женский голосок, и Сяо Чжань узнал в нём голос Мэй-Мэй. Она тоже здесь?
- Объясни, – потребовал шейх и девушка принялась лепетать, отчего Сяо Чжаню пришлось напрячь слух. Как он понял, на его жизнь вновь покушались.
Зора, эта тупая ревнивая корова с чего-то решила, что ему не место в гареме, и тем более в постели их господина, поэтому идея лишить его жизни пришла внезапно. Дура. Он ведь сразу ей сказал, что не заинтересован ни в Насабе, но вообще в том, чтобы оставаться в этом гадюшнике хоть сколько-нибудь ещё.
Шейх выслушал наложницу спокойно, Сяо Чжань только отметил поджавшиеся губы, грозившие совершить побег с его лица, и стиснутые до побелевших костяшек кулаки.
- Привести её ко мне в покои! – почти выплюнул он – Можешь идти.
Когда Мэй-Мэй покинула комнату, Насаб подошёл к кровати и присел на краешек, найдя в ворохе разноцветных одеял безвольно лежащую руку. Сжав пальцы, он чуть склонился над пленником, с жалостью заглядывая во всё ещё расфокусированные глаза.
- Прости меня, Розочка, – повинился шейх – прости, что не досмотрел. Эти чёртовы гонки отняли всё моё время и, если честно, я даже не думал... - он всё говорил и говорил, но Сяо Чжаню не было до него никакого дела. Он жутко хотел спать.
Отключиться от всего и перестать думать. Хотелось перемотать время вперёд и оказаться в родных объятиях любимого человека, ведь только ему было под силу излечить его измученное тело, вернуть разум в спешно разлетающиеся мысли, успокоить мечущуюся душу и подарить жажду к жизни.
Ему нужен был Ибо как глоток свежего воздуха, которого не хватало с тех самых пор, как он тут оказался. Сяо Чжань осторожно выдернул ладонь из цепкой хватки Насаба, и прикрыл слипающиеся веки, чтобы секунду спустя уплыть в спасительный сон.
Вечером стало хуже — жутко разболелась голова и покраснели глаза. Спешно вызванный к нему лекарь после недолгого осмотра вынес вердикт — сотрясение. Вот только этого ему и не хватало для полного счастья. Он то дремал, ощущая непроходящую тошноту, то морщился от вливаемых ему в рот горьких отваров, то проваливался в небытие после них же, а когда приходил в себя, ощущал невыносимую слабость и желание застрелиться.
Что происходило за пределами стен его покоев слилось в череду обрывков слухов, тихо шепчущихся между собой слуг, из которых он понял одно – Зора была прилюдно, а главное, жестоко наказана.
Когда в его распахнутое окно, впускающее свежий воздух, разносивший по спальне тонкий сладковатый аромат магнолий, росших под ним, заглянула луна, оставив тонкую серебристую полоску на полу, зашла Мэй-Мэй. Сяо Чжань тепло улыбнулся ей, так как был рад видеть девушку. Та осторожно присела на край постели и с сочувствием погладила его по ладони.
- Ну как ты?
- Нормально. Мне уже намного лучше, – и он нисколько не врал. Мужчина не знал, дело ли в отварах, которыми его пичкали, или всё же в том, что его организм был молод и отчаянно стремился поправиться, но он ощущал, как постепенно приходил в норму. Да и скорее всего, ему давали обезболивающее, потому что острая боль отступила и на смену ей пришло блаженство. – Что сделали с Зорой? – первым делом спросил Сяо Чжань.
- Эта змея, - зло прошипела Мэй-Мэй – понесла строгое наказание за свой поступок. Господин Абади не церемонился с ней. Весь дворец слышал, как он орал на неё в своих покоях.
- Только не говори... - ужаснулся Сяо Чжань, вдруг подумав о кардинальном методе - что её...
- Нет!!! - всплеснула руками девушка – Хотя и следовало бы отсечь её дурную голову.
- Тогда что?
- Господин притащил Зору в гарем и на глазах всех остальных наложниц, приказал остричь наголо, – поделилась Мэй-Мэй.
- Остричь? – не поверил Сяо Чжань – И что в этом...
- Ты не понимаешь! – вскинулась та – Остричь волосы – это очень жестоко. Красота и сила девушки заключается в её пышных густых локонах. А Зора никогда до этого не стригла их. Длина и густота волос показывают, как велико положение наложницы. Её волосы были потрясающе красивы и лишившись их, она словно обнажённая и униженная предстала перед товарками. Раньше она от них нос воротила, теперь же всё вернулось сторицей. Тем самым господин Абади подчеркнул, что она больше не желанна, не нужна ему, понимаешь?
- Не совсем, - растерялся Сяо Чжань. Ну подумаешь волосы. Отрастут же.
- А после её сослали на кухню, прислуживать всем остальным. Таким образом, - продолжила Мэй-Мэй, - вместо того, чтобы быть фавориткой и греть постель шейха, она будет всю оставшуюся жизнь намывать тарелки и выносить помои.
- Мда, жестоко, - прокомментировал Сяо Чжань, но при этом облегчённо вздохнув. Не хотелось человеческих жертв, тем более знать, что он сам ответственен за это.
- Фатиму тоже наказали, - продолжила Мэй-Мэй.
- А её-то за что? – распахнул глаза мужчина.
- Как это? – похлопала ресницами девушка – Её же приставили присматривать за тобой, но со своей задачей она плохо справилась, вот и получила.
- Фатиму тоже обрили? - предположил Сяо Чжань и, почему-то представив лысую надсмотрщицу, прыснул.
- Неа, - Мэй-Мэй поднялась и прикрыла окно – дует. – пояснила она. - Её отправили в темницу. Уверена, что господин Абади пощадит её. А вообще ты устроил переполох.
Сяо Чжань смутился. Но, в конце концов, он ни в чём не был виноват. Мэй-Мэй, просидев с ним ещё час, наконец пожелала ему спокойной ночи и покинула покои, а вот сон всё никак не шёл к мужчине, так он и прокрутился на смятых простынях почти до самого рассвета, уснув только, когда солнечные лучи робко заглянули в окно.
***
Уже то, что Ибо добрался до бивуака и даже успел подготовиться к старту последнего этапа, заслуживало уважения. Предпоследний отрезок пути без всяких эксцессов превратился в испытание как для техники, так и для него самого.
Солнце стояло в зените и пекло нещадно. Голова кружилась, а жажду с трудом могла утолить тёплая, противная до оскомины вода. Ибо из последних сил упорно двигался вперёд, хотя ноги порядочно затекли от долгого сидения и мышцы буквально вопили дать им передохнуть.
Привычно загруженный за пятнадцать минут до старта роудбук выдавал противоречивую информацию, и Ибо напряжённо следил за трекером соперников, ушедших на дистанцию после последней остановки. Картина складывалась крайне неутешительная.
Даже опытные гонщики, имевшие за плечами не один пройденный от старта до финиша путь, петляли по пустыне, как потерявшиеся школьники, теряя драгоценное время в поисках контрольных отметок. Ибо держался обособленно. Ему казалось, что его усталость достигла катастрофических масштабов. От постоянного нахождения в одной и той же позе, от вечного напряжения мышцы тянуло, а руки дрожали мелкой дрожью.
Ибо обеими руками обнимал простой картонный стаканчик с горячим чаем и невидящим взглядом смотрел на песчаные дюны, раскинувшиеся до линии горизонта. Солнце садилось, и земля быстро отдавала накопленное за день тепло. Ибо вяло думал о том, что не хотел бы застрять в пустыне надолго. Осточертело. Сложно было поверить, что он преодолел уже столько много этапов, и сейчас ощущал себя буквально выпотрошенным.
Надо ли говорить, что в ночь перед началом заключительного этапа Ибо не сомкнул глаз до рассвета? Просто лежал, старался дышать глубоко и ровно, как положено спящему, и прислушивался, как лежат и дышат остальные пилоты, гадая, спят они или тоже притворяются.
Он считал, что в отличии от своих соперников, у него был очень сильный мотиватор. Если тех волновали только престиж и невъебенный куш, то его только то, как спасти Сяо Чжаня, вырвать из лап этого придурковатого арабского шейха. Чертовски хотелось домой.
Результатом этих ночных бдений стали чёрные провалы глаз и изодранные в кровь губы. А ещё нервное желание кому-нибудь врезать. Кулаки чесались неимоверно.
Внутренняя решимость, помноженная на адреналин, позволила Ибо не только взбодриться, но и даже поесть. За оставшиеся восемь часов ему предстояло покрыть почти семьсот километров, из которых больше половины отводилось на спецучастки. А там абсолютно все проблемы, которые могли возникнуть по пути: поломку любой степени сложности, перерасход топлива и так далее, — пришлось бы решать своими силами.
Впрочем, когда дюны наконец закончились, легче не стало. Условно ровное и твёрдое относительно вязкого песка покрытие подталкивало к увеличению скорости до максимально разрешённой, а уже неоднократно обруганные им камни, всё чаще попадавшие под колёса, на деле выглядели как ровный слой мелкого, но дьявольски острого щебня. Таким пробить шины вообще ничего не стоило. И судя по тому, что до определённой зоны он успел обойти два экипажа из тех, что по времени стартовали перед ним, многим довелось испытать это на личном опыте.
Относительное спокойствие вернулось уже на предфинишном участке. Ибо крепко сжимал руль и думал о том, что должен взять от этого последнего путешествия по максимуму. В деталях запомнить и дюны, и земляные насыпи, и пылевые облака. Первая контрольная точка взялась слишком хорошо. Ибо подумал об этом в тот момент, когда дюны, которых так не хватило в этом месте, остались позади, уступив место полюбившимся высохшим руслам и бездорожью.
Ибо старался действовать осторожно, но рельеф был против, то и дело подбрасывая под колёса острые камни и выступы. Один такой трамплин едва не стал последним для него. Он осмотрелся, втопив педаль газа в пол, и прямо перед глазами замаячил вид на роскошный дворец, который за последние чересчур напряжённые дни как-то подстёрся из памяти. Скривив губы, пряча злобную усмешку под плотной арафаткой, он вырулил на финишную прямую.
У Ибо шумело в висках, даже когда двигатель его джипа затих. Многострадальная машина справилась с задачей на двести процентов и теперь заслужила покой не меньше, чем он сам, который эти почти три дня испытывал себя на прочность.
Ибо позволил себе несколько секунд полного отсутствия мыслей и чувств, после чего решительно распахнул дверь и спрыгнул на площадку. Быстрее, чем другие члены команды, ведь ему не терпелось узнать свой результат.
***
Лекарь, наблюдающий за состоянием Сяо Чжаня, наконец разрешил подниматься, отчего радости не было предела. Мужчина слегка пошатываясь, так как слабость всё ещё давала о себе знать, решил, что неплохо было бы посетить библиотеку.
Идти в гарем совершенно не хотелось, а чем себя ещё занять, он не представлял.
Библиотека, к чести этого Насаба, была огромной — просторный зал со стеллажами книг и тысячью цветных корешков... Очень красиво. В стену был встроен камин, типичный для дворца — с конусным верхом. Следователь пристроился на подушки возле окна и рассматривал рисунки на стенах, иногда бездумно поглядывая в окно на залитую солнцем лужайку. Когда и чтение надоело, Сяо Чжань, обречённо повздыхав, так как пришлось топать в гарем, разыскал Мэй-Мэй, которая была в восторге от его выздоровления и возвращения.
Гарем, обычно полный смеха и радости, встретил тихим шёпотом наложниц. Они синхронно поднялись, когда увидели его самого, неспешно идущего в сторону лежанок. Он старался не прислушиваться к тому, о чём они говорили, но, нет-нет, до него доносились обрывки мимолётно брошенных фраз о судьбе Зоры и о том, как Фатима томится в темнице, ожидая решения шейха о своей судьбе.
Сяо Чжаню, как бы не было стыдно, было абсолютно наплевать на судьбу двух этих женщин, поэтому он постарался абстрагироваться, идя к своей цели. А та у него была одна. Он всё ещё не оставил мысли о том, чтобы закрепить навыки танцев, которым его обучила Мэй-Мэй, но перед тем как попросить её продолжить, он решил поговорить с ней ещё кое о чём.
- Как же я рада видеть своего друга, - пропела девушка, стоило ему приблизиться.
- Я тоже, цзе-цзе, – Сяо Чжань с осторожностью опустился на пустующий лежак рядом и, чинно сложив руки на коленях, пытливо уставился на красивое лицо подруги. – Мэй-цзе, я хотел поговорить с тобой.
- О чём же? – голос звенел колокольчиком и Сяо Чжань на минуту сбился с мысли, подумав про то, что не понимал этого Насаба. Как он мог не замечать красоты Мэй-Мэй. Почему выбрал фавориткой ту египтянку – жестокую, наглую и мстительную.
Мэй-Мэй была похожа на диковинный цветок: ласковая, нежная, понимающая и наверняка страстная. Будь у него хоть какой-то интерес к девушкам и не влюбись он в Ибо, она наверняка могла бы заинтересовать его. Конечно, в данном случае он рассматривал её не больше чем подругу, которой та успела стать, и втайне ругал Насаба за его плохой вкус на женщин.
- Милая, - мягко начал Сяо Чжань, увидев, что от его обращения глаза той удивлённо распахнулись, но в то же время ей было крайне приятно – ты никогда не хотела вернуться в Китай?
Вопрос застал девушку врасплох. Щёки окрасились румянцем, а взгляд устремился куда-то ввысь.
- Думала, конечно. Не так часто, как до твоего появления, но... – призналась она – я говорила тебе уже о том, что здесь я будто в раю. За столько много лет, что я провела во дворце, жизнь за пределами этих стен невероятно пугает. Я привыкла к тому, что у меня есть всё, о чём я только пожелаю.
- Я понимаю, - согласился с ней Сяо Чжань и протянул руку, дотрагиваясь до чуть подрагивающих холодных пальчиков – но это всё равно клетка, Мэй-цзе. Золотая, да, но клетка. Ты как птичка, не ведающая свободы. Это неправильно.
- Я осознаю это, - низко склонила она голову, занавешивая встревоженное лицо каскадом шёлковых волос – но там, - мотнула Мэй-Мэй головой куда-то в сторону – меня никто не ждёт.
- А как же твои родные? – поразился Сяо Чжань – Друзья, возможно, возлюбленный?
- Да нет у меня никого, – качнула головой Мэй-Мэй – я сирота и выросла в детском доме. Не помню, говорила тебе или нет? – Сяо Чжань мотнул головой – Вскоре после переезда во Францию мои родители погибли в автокатастрофе, а так как родственников больше не было, а из Китая никто не связался с соцслужбой, то меня определили в детский дом. Скорее всего, квартиру, полученную государством, отдали другому, а меня внесли в список без вести пропавших. Куда мне податься?
- Поехали со мной, - выпалил мужчина – я готов помочь тебе, так же как ты помогла мне. Я не оставлю тебя.
- Может и женишься, а? – хохотнула девушка.
- Прости, - Сяо Чжань хмыкнул и пожал плечами – у меня уже есть избранник.
- Избранник? – выпучила она глаза – Ты что же, обрезанный рукав?
Вся краска хлынула в лицо следователя, но он всё равно кивнул.
- Понимаешь... - начал он.
- Не нужно, – перебила его Мэй-Мэй – я не осуждаю, просто ошеломлена. Это только твой выбор. Он хорош? – сменила она тему.
- Кто? – не понял Сяо Чжань.
- Ну, твой мальчик, – потупившись, пролепетала девушка.
- Он самый лучший! – выпалил мужчина – И я безумно люблю его.
- Хорошо, - довольно покивала Мэй-Мэй – ты этого достоин как никто. Он придёт ведь за тобой, верно?
- Да, - безапелляционно заявил Сяо Чжань – так ты пойдёшь с нами?
- Пойду, - решительно выдохнула та и Сяо Чжань расплылся в облегчённой улыбке.
***
Последний урок, пожалуй, давался ему хуже всего... Эти движения восточного танца были такими непонятными и странными... Они так далеки от родных танцев, да вообще от любых других, особенно, если вспомнить, что они вытворяли на танцполе в клубе буквально недавно.
Хотя жизнь за пределами этих стен подстёрлась из памяти, словно была сказочным сном и в общем-то случилась и не с ним вовсе. Сяо Чжань теперь понимал как это всё работало. Попадая сюда, ты сразу же окунаешься в новый, с первого взгляда кажущийся экзотическим загадочный мир, наполненный роскошью, вседозволенностью, исполняющий все твои самые сокровенные желания по щелчку пальца. Конечно же, это не может не расхолаживать.
Ты перестаёшь задумываться о проблемах, те отступают словно волны, тебе не нужно заботиться о еде, месте для ночлега, одежде и всём том, что мучит в обыденной жизни. Это подкупало. Но в то же время, по крайней мере он, готов был променять всё это богатство на свободу.
Сяо Чжань привык решать все свои проблемы самостоятельно, добиваться поставленных целей, упорно двигаться вперёд в погоне за лучшим. И никакие покровители ему были не нужны. Только он, его тёплая уютная квартирка, придурок напарник и любовь всей своей жизни. Его семья, друзья и самые близкие люди.
***
Юйчэнь, с виду расслабленный и в ус не дующий, сидел в кресле и, казалось бы, с безучастным видом взирал на экраны мониторов, по которым транслировались гонки. На него посматривали все без исключения, ведь он был тёмной лошадкой для всех этих разодетых в пух и прах арабов.
Насаб, насупившись, тоже не сводил с него взора. Он размышлял о том, как же сильно обманывался насчёт всей этой троицы, которая так некстати вошла в его жизнь. В какой-то мере он жалел о том, что похитил Розочку, увёз во дворец и... Он не мог не признать, что дико хотел его. В душе бурлило желание присвоить, взять его, заласкать привлекательное тело, назвать своим.
Но то, как тот противился его воле, как кривил свои пухлые губы, не могло не расстраивать. Насабу эгоистично хотелось выбить из него всю дурь, заставить понять, что он во сто крат лучше этого Ибо, лучше вообще кого бы то ни было. В данный момент он рассчитывал только на то, что его пилот выиграет эту гонку и Сяо Чжань, хочет он этого или нет, останется с ним, а он со своей стороны сделает всё возможное, чтобы приучить его к себе, заставить полюбить и хотеть себя.
Он нисколько не сомневался в своей неотразимости, считая, что как только тот испытает на себе его ласки, то и думать забудет обо всех прочих. Эгоистично? Может быть. Но всё, чего он хочет, оказывается в его власти. Всегда.
И Сяо Чжань не станет исключением. Насаб скосил взгляд на притихшего Юйчэня, глядя за его реакцией. Но сколько бы ни смотрел, на лице азиатского мужчины не отразилось ничего. Тогда он перевёл глаза на экраны, но только вспомнив о ранении своего пленника, скрипнул зубами.
Решив, что как только все волнения улягутся, он лично разберётся с самоуправством своего гарема и наложниц в частности. Распоясались, тупые курицы. Конечно, в гареме за столько лет случалось всякое. Но разница была в том, что до прошлых искалеченных от зависти товарками девушек, ему не было никакого дела. Но то, что его Розочку, его драгоценность посмели обидеть, он не спустит с рук.
Звук громких аплодисментов и крики бушующей толпы отвлекли. Гонка была закончена. Ну наконец-то. Он с трепетом и волнением взирал на экран, пропустив момент финиша, поэтому не мог знать, кто же оказался победителем. Но этого было и не нужно, ведь в своём пилоте Насаб нисколько не сомневался.
Юйчэнь тоже напрягся. Он так же как и шейх пропустил тот самый момент, ради которого сидел тут почти приклеившись задницей к стулу. Он больше следил за лицом Насаба, чем разворачивающимися действиями на экране. В голове выстраивались все возможные варианты развития событий, и даже если бы Ибо победил, он не мог не волноваться о том, что шейх не сдержит своё слово и отпустит их восвояси без проблем.
За эти дни, Юйчэнь лишь только трижды отлучался в соседнюю комнату. Он звонил Лулу, обеспокоено спрашивая о состоянии её здоровья. Та, нервничая больше обычного, что он умело списал на беременность, фыркала в трубку, будто рассерженная кошка, чем вызывала у мужчины глупую, не сходящую с лица улыбку.
Разговор же с отцом вышел напряжённый. Господин Цао старший, уже был в шаге от того, чтобы направить весь имеющийся у него спасательный отряд в Дубай, "дабы вызволить их из лап мерзких арабов", цитата. Юйчэнь с трудом убедил его не спешить и дать им возможность решить проблемы самостоятельно.
Хотя, нет-нет, да проскакивала гнусная мыслишка о том, что Ибо не справится, и тогда, возможно, станет слишком поздно. Но потом сам себе давал мысленных оплеух. Звонок Хуан Цзитэну тоже взволновал. Их шеф разорялся почём зря, искренне переживая за попавшего в плен Сяо Чжаня. Но Юйчэнь ловко справился и с ним, сказав приблизительно тоже самое, что и своему отцу.
***
Обед наступил слишком быстро. Сяо Чжань, пыхтя и матерясь через слово, обессиленно опустился на расшитые подушки, недовольно глядя на прячущую улыбку Мэй-Мэй. Ведь в отличии от него самого, у той даже дыхание не сбилось. Но он списывал своё состояние на то, что был всё ещё слаб после травмы, поэтому заметно успокоился.
- Ну и как вышло? – спросил он, ткнув пальцем в засмеявшуюся подругу – Эй, - фыркнул мужчина – это даже обидно.
- Прости, прости, - икая от смеха повинилась девушка – нет, правда хорошо. Твой мальчик будет доволен.
- Правда так думаешь? – вскинулся Сяо Чжань.
- Угу, - подтвердила та – даже не сомневайся. Я, если ты хочешь, могу раскрыть тебе ещё несколько тайн, как ты сможешь удовлетворить своего партнёра. Интересует? – она прикрыла глаза и, стараясь спрятать рвущийся наружу смешок, с хитринкой посматривала на него сквозь густые ресницы.
- Допустим, - Сяо Чжань склонился ближе, навострив уши. Ну, в конце концов, должна же быть какая-то польза от его нахождения тут. – Готов выслушать все грязные подробности.
- Ну слушай. Девушки постигают эту науку в полном совершенстве и даже ещё не зная мужского тела, могут владеть большими теоретическими знаниями, как доставить наслаждение мужчине. В первую очередь, ты должен точно знать, какие ароматы и масла носят возбуждающий характер, а какие движения в танце явно намекают на секс. Например, наложниц учат доставлять наслаждение мужчине не только в постели, они также овладевают техниками эротического массажа и сексуального мытья своего партнёра в хамаме. Ты же был в бане?
- Был, - скуксился Сяо Чжань – и не сказать, чтобы мне там понравилось.
- Ну так это потому, что мыла тебя Фатима. А ты только представь, ты и твой мальчик наедине. Приглушённый свет, ароматическое масло, действие которого подстёгивает обоюдное возбуждение, усиливая его во сто крат. Руки твоего любовника на своём теле и тогда всё это заиграет другими красками.
В мыслях мужчины тут же сложилась описанная картинка и он невольно тяжело сглотнул, чувствуя как по телу пронеслась волна предвкушения. Мэй-Мэй, заметив происходящие в нём изменения, довольно покивала, а потом подмигнула.
- Понимаешь теперь?
- О да-а... – протянул Сяо Чжань.
- Так вот, - продолжила она с усмешкой – как только вы пройдёте стадию прелюдии, ты должен беспрекословно исполнить все его самые безумные желания во время совместной ночи.
- Ладно, ладно, - кончики ушей следователя запекло и он поспешил остановить доверчиво склонившуюся к нему подругу – я всё понял.
- Я хочу тебе кое-что подарить, – хихикнула та – отплатить за добро, так сказать.
- Что это? – с интересом спросил Сяо Чжань.
Лукавый взгляд мазнул по его раскрасневшимся щекам, а после та вспорхнула с места и поманила за собой. Они прошли по длинному коридору, ведущему в жилые покои, и Мэй-Мэй распахнула дверь в свою спальню, подтолкнув его войти.
Порывшись несколько секунд в резном комоде, она с торжеством во взгляде передала в руки Сяо Чжаня тончайшие шёлковые одежды, состоящие из привычных уже шаровар и блузы. Расшитая бисером полупрозрачная вуаль словно облачко повисла в его руках и он растерянно поглядел на подругу.
- Зачем мне это?
- Ну как же, - ухмыльнулась девушка – ты что... – округлила глаза Мэй-Мэй – танцевать собирался в своём мужицком наряде, что ли?
- Блять, – ругнулся он – я это не одену, - воспротивился Сяо Чжань.
- Оденешь, - хихикнула красавица – ещё как оденешь и я тебя уверяю, если бы ты был женщиной, то после такой ночи любви, которую тебе непременно подарит твой возлюбленный, ты бы обязательно понёс.
- Мэй-цзе! – вспыхнул мужчина – Что ты несёшь? Бесстыдница.
- Знаю, – колокольчиком рассмеялась та – бери Чжань-гэ, потом мне ещё спасибо скажешь. Ах да, - спохватилась девушка – ещё и это, – она вновь бросилась к комоду и, порывшись в стоящих на нём шкатулках, извлекла из них несколько звенящих браслетов, усыпанных полудрагоценными камнями, и пару украшений на щиколотки. – Теперь точно всё.
- Мэй-Мэй, - Сяо Чжань не знал что ещё сказать, и та замахала на него руками, не давая произнести ни слова. – Хорошо, спасибо тебе. – она кивнула, безропотно принимая благодарность, а после потащила его к нему в покои. Оставив всё под подушкой, они снова направились в гарем, где и уселись друг напротив друга за низкий столик, чтобы слегка перекусить.
- Послушай, - начал Сяо Чжань, заталкивая в рот аппетитные кусочки тушёной с овощами баранины – я ещё не придумал как, но когда Ибо придёт за мной, я уговорю Насаба отпустить тебя вместе с нами.
- Хорошо, - покладисто согласилась та – я не передумаю, – видя его настороженный взгляд, поспешила она заверить мужчину – и если ты сможешь вытащить меня, я пойду с тобой.
***
Собравшиеся в кабинете Насаба, напряжённо вглядывались в решительно шагающего по направлению ко дворцу человека. Тот был закутан в национальные одежды, а лицо было плотно скрыто под плотной тканью арафатки. Насаб чертыхнулся, ведь за всем этим было не разглядеть того, кто имел честь посетить его дворец и забрать выигрыш.
Он впервые пожалел, что не ввёл правила на нормальную спортивную форму, и сейчас бы не мучился страшными догадками. Хотя торжествующая усмешка всё же не сходила с его губ. Он отлично помнил, что этот китаец уезжал в обычных футболке и джинсах и определённо точно не имел ничего из того, чем мог бы скрыть своё лицо.
Сердце же Юйчэня, который тоже прекрасно это помнил, упало. Он с ужасом глядел на целенаправленно идущего к ним мужчину, уже просчитывая свои дальнейшие действия. Насаб неожиданно поднялся, и под удивлённые взгляды собравшихся, вышел. Спустя десять минут он вернулся, но не один, а с молчаливо взирающим на эту уединённую компанию пленником.
Сяо Чжань недовольно фыркал, когда его отвлекли от беседы с Мэй-Мэй, но противиться воле своего мучителя не стал. Он рассчитывал улучить момент и переговорить с ним, возможно, потребовать снова освободить его по-хорошему. Чего он не ожидал, так это что его приведут в кабинет наполненный людьми, и он увидит там сидящего Юйчэня, подскочившего при виде него.
***
Мэй-Мэй, оставшись одна, неторопливо поднялась, и лёгкой походкой двинулась в сторону своих покоев. Решив не тратить времени зря, девушка сунулась в шкаф, принимаясь суетливо вытаскивать на свет скопленные за годы нахождения здесь вещи. Перед тем как уйти, Сяо Чжань шепнул ей, чтобы она была готова, и сейчас сердце девушки выскакивало из груди, грозясь пробить грудную клетку.
Слишком много лет она жила в заточении, полагаясь на других. Теперь же ей было дико страшно, ведь в грядущем будущем она могла рассчитывать только на себя. Сяо Чжань, конечно же, обещал ей помочь и с жильем и работой, но это не то же самое.
Как только шкафчики опустели, Мэй-Мэй уселась на тщательно заправленную постель и уставилась в стену перед собой. Уходить было боязно. Да, она хотела, особенно после всего произошедшего. Нападение на своего друга она перенесла болезненно. А после решила, что не может тут больше оставаться.
Где гарантия того, что Насаб в следующий раз не обратит на неё своё внимание и другая завистница не сотворит уже с ней подобное. Вот умирать не хотелось точно. Она молода, красива и вся жизнь лежала у неё на ладони. Да, поначалу будет трудно, но она сильная и справится, а уж если совсем припрёт, она была уверена, что Сяо Чжань не бросит её без помощи.
Время текло слишком медленно. Ждать всегда невыносимо, а особенно, когда не знаешь чего именно ждёшь. Она нервно грызла ноготь, и вся решительность, которой горела ещё полчаса назад, медленно подтаивала. Вскочив с места, Мэй-Мэй принялась мерить комнату шагами, а гул от стука зашкаливающего пульса перекрывал даже крики доносившиеся с улицы через приоткрытые окна.
***
- Чжань... – выдохнул Юйчэнь.
- Не совершайте опрометчивых поступков, господин Цао, – посоветовал Насаб и жёстко припечатал следователя взглядом. Тот хоть и смутился, но ничуть не испугался. Да вертел он таких мудаков...
- Зачем я здесь? – подал голос Сяо Чжань, даже не удостоив всех этих посторонних ему мужчин взглядом.
Насаб расплылся в ехидной усмешке, а затем торопливо ввёл мужчину в курс дела, с мрачным удовлетворением наблюдая, как по мере его рассказа брови сходились на переносице, а взгляд темнел от направленной на него самого ненависти. Ну ничего. Ждать осталось недолго. Он ещё укротит эту бушующую стихию.
Мысленно потерев руки, Насаб опустился в кресло, кивком указав своему пленнику на соседнее, приглашая устраиваться поудобнее.
- Юйчэнь, что это, к ебеням, значит? – прошипел Сяо Чжань – Ибо что, реально согласился участвовать в этом фарсе?
- Да, - невозмутимо покивал тот – и если он выиграет, нас, то есть тебя, разумеется, отпустят.
Сяо Чжань с сомнением покосился на усмехающегося Насаба, чувствующего себя хозяином положения, а потом взглянул на экраны мониторов.
- Отпустит он, как же, - следователь не собирался говорить этого в слух, но слова сами слетели с его губ.
Насаб сразу же нахохлился, чем напомнил шарахнутого разрядом тока воробья, зазевавшегося на проводах.
Сяо Чжань едва сдержался чтобы не заржать, но вдруг поймал сальный, пробирающей до костей взгляд одного из мужчин. Тот нахально рассматривал его тело, затянутое в тончайший шёлк, и наверняка, просвечивающееся в свете льющегося в окна солнца. Натурально хотелось помыться. Он даже не прочь был бы сейчас оказаться в той самой бане, чтобы смыть с себя охватившее его омерзение.
Сяо Чжань сдвинул брови, а после прямым взглядом уставился на нахала, и когда тот не отвёл взгляд, рыкнул.
- Глаза на жопу натяну.
- Розочка! – поражённо воскликнул Насаб, вскакивая.
- Какая я тебе, к хуям, Розочка! – всё-таки нервы сдали – Да я твою халупу спалю к чертям собачьим! Розочка, - раздражённо фыркнул он – в жопу себе засунь свои слащавые речи. Вы все тут двинулись умом и в этом участвовать я не желаю!
- Чжань, сядь, – взмолился Юйчэнь, без остановки шикая на него.
- Да сейчас! – завопил мужчина – Насиделся, хватит! Провалитесь вы все вместе взятые, басурманские черти! Настоебенила ваша страна, ваши ёбнутые правила и дерьмовые обычаи. Вы, блять, в каком веке живёте? Наложницы, серьёзно? На улице век технологий, люди, сука, в космос летают, а вы живёте по обычаям хуй его пойми какого года! А ты, - прошипел он сквозь стиснутые зубы и сложил из пальцев фигу, сунув её под нос охреневшего Насаба – выкуси! Не видать тебе ни меня, ни моего тела как своих ушей. Извращенец ты чёртов! Развели тут... – как следует прооравшись, он словно сдувшийся шарик резко плюхнулся в кресло и застыл каменным изваянием, не обращая внимания ни на восхищённые взгляды мужчин, ни на восторженный Насаба.
Сяо Чжань пялился только в экран, напряжённо следя за восхождением выигравшего гонку пилота. По широкой мраморной лестнице поднимался мужчина. Тело незнакомца было с головы до ног закутано, по мнению Сяо Чжаня, в несуразное цветастое покрывало, а из-за тряпки намотанной почти по самые глаза, невозможно было понять, кто это вообще.
Единственное, что мужчина понял – это не может быть его Ибо. Надежда, как и все чаяния по поводу его лёгкого вызволения, осыпались пеплом прямо под ноги. Насаб смотрел с торжеством и довольно мычал, болтая что-то на своём себе под нос. Сяо Чжань перевёл взгляд на Юйчэня и всё внутри оборвалось.
По глазам друга он понял, что в данный момент их мысли удивительным образом сошлись. Во взглядах обоих горела непримиримость и вызов. Ну что ж. Война, так война. Но ни единого дня дольше он тут не останется.