8.
Наше время.
(Продолжение 6 главы)
Неприятное, колкое чувство ненависти к самому себе, внезапно овладело До Кенсу. Ровно в ту минуту, когда его разум это окончательно осознал, тело неожиданно прошибло крупной дрожью, руки задрожали, а в горле образовался неприятный комок, доставляющий жуткое ощущение внутреннего дискомфорта.
Кенсу чувствовал то же, что и герои однотипных современных сериалов. Он увидел себя на месте того самого неудачника, которого постоянно отшивают и вычёркивают из жизни, напрочь забывая все заслуги. Его отшили точно также, причём не один раз. Причём не дав ни единого шанса.
Его выкинули из своей жизни, словно ненужный хлам. С лёгкостью вычеркнули из списка друзей, и попросту забыли. Осознание того, что последние полтора года он зря терял время, пытаясь сблизиться с Каем, только портило и без того печальную картину жизни. Он и думать забыл о том, что не так давно грезил о сближении с капитаном за два месяца. Сейчас это казалось самой отстойной идеей из всех, что когда либо было придумано им.
Всё донельзя просто - парень не может просто так влюбиться в другого парня. Между ними не могут завязаться близкие отношения хотя бы только потому, что один из них, уже, категорически против подобного поведения между людьми одного пола. Чонину, как и большинству людей современного мира, это кажется неправильным.
Конечно, сейчас Кенсу легче закрыть на это глаза. Не брать во внимание данный факт и просто смириться с действительностью, которую больше нет смысла не замечать. И всё же.. он ведь всегда прекрасно понимал, что Чонин никогда не оказывал ему особые знаки внимания, не обещал взаимной любви и романтических прогулок под луной, а потому, злиться, по сути, было не на что.
Всё-таки, нельзя заставить Кая влюбиться насильно.
«Отлично. Давно нужно было прекратить всё это. Возможно, мне просто стоит вернуться домой»
Закрыв дверь комнаты, До, в одно мгновение исчез за поворотом второго этажа.
Быстро семеня по ступенькам общежития, Кенсу был решительно настроен на то, чтобы, как можно скорее, вернуться в свою комнату.
Спустившись наконец вниз, парень принялся истерично натягивать на ноги свои чёрные ботинки, шнурки которых всё никак ни поддавались. Руки заметно тряслись, после только что пережитой ссоры. Стараясь не идти на поводу у чувств, Кенсу, пытаясь успокоиться, мигом вправил шнурки куда-то в бок ботинка, так и не потрудившись их завязать.
— Кенсу, постой!
Подняв голову вверх, Дио обнаружил спускающегося со второго этажа Чонина, всё такого же растрепанного, заспанного, в домашней одежде, непривычных круглых очках и тапочках. Он оставался слишком уютным и тёплым, хоть и был сейчас не в лучшей форме, находясь в болезненном состоянии. Но Кенсу всеми силами боролся с непреодолимым желанием бросить на Кая даже обычный взгляд.
Они с ним больше не лучшие друзья. Сегодня всё это должно закончиться.
— Возвращайся в постель! Не переживай за меня, я в порядке. От тебя требуется лишь соблюдение постельного режима и приём лекарств в необходимое время. Удачи на предстоящих экзаменах. Прощай, Ким Чонин.
Выпалив всё на одном дыхании, Кенсу решительно распахнул дверь, оказываясь на улице. Смотреть на бывшего друга он не имел права. Он просто уйдёт.
— Кёнсу, постой! Там идёт дождь, побудь здесь хотя бы до того момента, пока он не закончится!
Но Кенсу молчал. Даже когда выбежал из злосчастного здания общежития, попадая под «ледяной душ». Холодное время года нещадно напомнило о себе в виде нежданного дождя, намочив парня с ног до головы в первые же секунды.
Кенсу упрямо двигался вперёд, напролом, пытаясь игнорировать удивительно-ужасную погоду. Дождь он безусловно любил, но только в те моменты, когда смотрел на непогоду через окно. Ну или хотя бы имел при себе зонт..
Ливень был настолько сильным, что одежда парня сиюминутно промокла, оставляя вместо себя лишь какие-то тяжёлые вымокшие куски ткани. Мокрые волосы лезли в глаза, в ботинках давно хлюпала вода, а идти больше не было сил.
Прямо сейчас он боролся с самим собой. Кенсу боролся со своими чувствами, пытаясь убедить себя в том, что ему никто не нужен. Что Чонин, ничто иное, как обычная юношеская влюбленность, и что вскоре он забудет его.
— Кенсу!
Но вот Кай, видимо, был совсем иного мнения. Он, не раздумывая, выскочил в домашней одежде и тапочках из дома, торопясь догнать убегающего друга.
— Уйди, Чонин, ты сейчас только ещё хуже разболеешься, вернись обратно в постель!
— Вернусь, если ты пойдёшь со мной!
— Сейчас же, Чонин! Уйди сейчас же!
Шум дождя препятствовал привычному тону голоса, непреднамеренно заставляя перейти на крики, пытаясь перекричать непогоду.
До бросился вперёд, одновременно пытаясь избавиться от двух проблем: Чонина и своих к нему чувств.
Миниатюрный парень, как минимум, на голову ниже самого Кая, беспрестанно колотил капитана в грудь, чередуя избиение с грубыми толчками в спину. Кёнсу изо всех сил пытался сдвинуть с места Чонина, чтобы тот вернулся обратно в постель. Чтобы парень наконец ушёл, и ушёл не просто в своё общежитие, а исчез навсегда. До хотел бы, чтобы они ничего не знали друг о друге. Не виделись, и не разговаривали.
Кёнсу просто хотел задушить свою к нему любовь. Растоптать эти чувства, поджечь и забыть. Наконец избавиться от них.
— Исчезни! Я больше так не могу, Чонин!
Крупные капли дождя неприятно ударялись о лица, попадая прямо в глаза, из-за чего только сильнее хотелось сдаться и наконец позволить себе заплакать.
Кёнсу тяжело дышал, вдыхая с каждым разом глубже и реже. Его сердце разрывалось, разбиваясь на такие же мелкие кусочки, как и капли дождевой воды, бьющиеся об их с Чонином лица.
— Я больше не выдержу Чонин! Мне больно.. так сильно, будто я умираю..
Ким ничего не отвечал. Он молча терпел, пока его бывший друг пытался отправить его домой, чтобы он не разболелся сильнее. И молчал, когда Кёнсу практически плакал. Втайне оба были рады тому, что если кто-то из них бы и дал волю слезам, то из-за ливня слезы бы просто смешались с дождевыми каплями, что осталось бы незамеченным собеседником.
— Чонин! Да уйди же!
По неаккуратности, наступив на собственный же развязанный шнурок, Кенсу неожиданно быстро приземлился прямиком вниз, на мокрый, невероятно жёсткий асфальт.
Дорожное покрытие встретило его неприветливо, воткнувшись мелкими камушками в раскрытые ладони. Брюки можно было уже сейчас выбросить, так как порвались обе коленки, причём основательно.
Сам же Кёнсу.. был слишком шокирован. Его лицо едва не встретилось с асфальтом. Он удержался от удара в последний момент, а потому пострадали лишь руки, да коленки. Жутко представить, как выглядело бы лицо парня, будь он не столь быстр в своих движениях..
— Кёнсу!
Увидев произошедшее, Ким быстро бросился вниз. Чонин опустился на колени, аккуратно приподнимая пострадавшего.
Руки упавшего саднили, на обеих ладонях выступила кровь, коленки тоже серьёзно пострадали, а красные поцарапанные пятна на них, были ничем иным, как будущие серьезные и долговременные синяки. Кровь, которая вытекала как из ладоней, так и из коленей, довольно быстро исчезала, будучи смытой крупными дождевыми каплями.
— Кенсу, как ты? Нужно обработать твои раны. Сможешь сам дойти или мне..
— Уйди, Кай. Я сам.
Но Ким и слушать не стал. Он поможет ему, чего бы ему это не стоило.
— Уходи!!!
Кенсу весь сжался, подгибая ноги ближе к груди, насколько это вообще было возможно из-за болезненных ощущений. Парень не подпускал Чонина ближе к себе, пытаясь остаться только наедине с собой.
До Кёнсу совершенно не волновало, что сейчас он сидит на асфальте, в центре дороги. Его одежда давно промокла, а тело перестало бить дрожью из-за холода. Помимо того, что температура на улице медленно, но верно близилась к нулю, прибавилось ещё и притупленное чувство боли, полученное в результате падения.
Это всё, чего он добился, будучи студентом этого гребанного университета. И тот факт, что трясущийся от холода Чонин стоял на коленях перед его лицом, держа чужие ладони в своих руках и спрашивая не ударился ли До чем-либо ещё, заставил Кёнсу осознать тот факт, что он находится на грани, стоя на краю эмоциональной пропасти.
— Кенсу, ты слышишь меня?! Где болит? Скажи мне, иначе поедем в больницу! - Кай потряс его за плечи ещё раз, возвращаясь к ушибленным коленям. — Кенсу, где болит?! Не молчи!
Не выдержав, До грубо отдёрнул руки Кая от собственного тела, и крепко сжав, молниеносно поднёс их к своему сердцу:
— Здесь, Чонин! Даже сейчас у меня болит только лишь здесь!
У него не вышло. Слезы без разрешения хлынули из глаз, и Кёнсу только и мог, что всхлипывать последующие несколько минут.
Его фантазии оказались выдумкой, так как Чонин с первых же секунд определил, что Кёнсу плачет. Даже сквозь проклятые дождевые капли, горячие слёзы все равно были четко различимы. Вопреки ожиданиям, они не смешались с дождевой влагой. Домыслы оказались фальшью.
Чонин почти ничего не сказал на слова своего друга. Он просто попросил прощения, не высказав за что извиняется и зачем, а после, без лишних слов и позволения, поднял Кёнсу в воздух, взяв его на руки.
Если бы Кай взял его на руки до их ссоры, пока они ещё оставались друзьями, Дио бы наверняка внутренне сошёл с ума от радости. Он бы втайне визжал от восторга, пока его тельце на руках нёс предмет его воздыхания. Ну а если бы капитан поднял его на руки десятью минутами ранее, то До треснул бы ему хорошенько, после чего высказал всё-то, что о нем думает.
Но сейчас..
Кёнсу без лишних слов прижался лицом ближе к шее Чонина. Поморщившись от соприкосновения с ледяной одеждой, он моментально приник к горячее шее юноши. Вероятно, у Кима была температура, но на любые возгласа в адрес этого, сил у пострадавшего не хватило.
До вновь прильнул ближе, продолжая всё также тихо всхлипывать ровно до тех пор, пока они не подошли обратно к братству Чонина.
Минуты слабости показались Кёнсу вечностью, очень приятной, правда.
***
— Дай посмотрю.
— Нет.
— Покажи, я сказал.
— Нет.
— Кенсу! Ты сейчас находишься у меня дома и пользуешься моей аптечкой, поэтому я имею право осмотреть тебя.
Раздосадовано вздохнув, Кёнсу наконец протянул ладони вперёд:
— Доволен? Я и сам могу с этим справиться.
Ничего не ответив, а лишь ухмыльнувшись в своей манере, Ким внимательно осмотрел сначала ладони, а после и коленки Дио.
— Глубоких повреждений нет, поэтому, думаю, можно обойтись без врача. Предлагаю обработать антисептиком, а после, рано-заживляющей мазью.
Удостоившись кивка, Кай проследовал в ванную комнату, находящуюся на первом этаже, чтобы взять чемоданчик с необходимыми предметами. Его нисколько не волновал тот факт, что у него самого сейчас высокая температура.
— Вот, возьми. Нам нужно переодеться.
По возвращению в комнату, Чонин первым делом заглянул в шкаф, дабы приготовить для них обоих сухую одежду.
— Ты не обязан помогать мне. Я все ещё могу вернуться к себе.
«Нет, ну какой же он противный»
— Нет, Кёнсу. Ты уже сходил, и вот чем твоя «прогулка», обернулась для нас.
Переодевшись, а после всё же разрешив Чонину обработать ладони и колени, До всё-таки позволил себе притронуться к Киму. Точнее, к его лбу.
Всё то время, что он обрабатывал его раны, До неотрывно следил за каждым действием и вздохом Кая. Они не разговаривали, но молчание между ними не было неприятным. Как будто, всё так и задумывалось изначально.
— Ты знаешь, что у тебя температура, не так ли, Чонин? Теперь моя очередь лечить тебя.
Не дожидаясь ответа, До вытащил градусник из принесенной аптечки, просовывая его Каю.
— Сиди смирно. Я спущусь вниз за чаем, а потом вернусь, хорошо?
Дождавшись положительного кивка, Кёнсу, закатывая рукава большеватой Кимовской кофты, уверенно зашагал в сторону двери, попутно, подтягивая не по-размеру большие трико.
Позволив «сопернику» удалиться из комнаты, Кай всё же не смог сдержаться, и издал пару негромких смешков, по причине того, что его Кёнсу выглядел до безумия смешно и мило одновременно, в его собственной, несуразной и большой одежде.
Внезапно, дверь распахнулась, а в её проеме возникла голова Дио, злобный взгляд которого объяснял: он всё слышал.
— Если продолжишь смеяться над моим внешним видом, я немедленно уйду к себе, Ким.
«Ворчун такой милый, когда злится..»
***
Вернувшись в комнату спустя какое-то время, в руках Кёнсу был расположен поднос с двумя кружкам горячего чая, а рядом с ними лежала пара таблеток жаропонижающего, любезно предоставленных Чанёлем из соседней комнаты.
— Кай?
Парень подошёл ближе к кровати, чтобы удостовериться в увиденном.
— Кай, ты спишь?
Переспросив, Кёнсу бросил в сторону спящего грустную улыбку, после чего бесшумно поставил поднос с чаем на поверхность письменного стола.
Температура давно должна была быть измерена. Поэтому, склонившись над болеющим, До тихо взял с прикроватной тумбы электронный градусник. На дисплее высветилась температура в 38.2 градуса, поэтому Кёнсу решил, что медлить он не станет, дабы избежать негативных последствий их недавней «прогулки».
— Чонин, проснись. Тебе нужно выпить лекарства.
Но Чонин не собирался просыпаться. Парень прерывисто дышал, а ресницы его изредка подрагивали.
Разумеется, четвероногая подруга не собиралась отпускать Кима. Ведь сон - это важная составляющая жизни любого студента.
— Чонин, пожалуйста..
Медвежья хватка в одно мгновение притянула Кёнсу в свои объятья. Крепко прижимая к себе, Кай лишь жаловался на то, что ему холодно.
— Я знаю, что холодно.. Выпей лекарства и тебе станет легче, я обещаю.
Шепотом, Кёнсу уверенно пытался уговорить Кима принять лекарства.
— Не хочу. Давай просто немного поспим, Су..
Краснея толи от смущения, толи от этого злости, До недоумевал, каким образом он вновь вернулся к тому, с чего начинал?! Как он оказался в той же комнате, и с той же просьбой принять лекарства, что и несколько часов назад?
Неужели он в чём-то просчитался, снова оказываясь в постели Кая?
— Думаешь о том, почему снова уговариваешь меня выпить таблетки, Су?
— А тебе всё ещё хватает силы на то, чтобы поехидничать, Ким? Смотрю, соображалка работает как надо.
— А ты всё также влюблён в меня, Дио?
— Ты всё такой же бесстыжий. Нам не о чем разговаривать.
— Ты прав. Разговаривать при этом не обязательно.
Пожав плечами и раскрыв глаза, Ким неожиданно перехватил руки Кёнсу, а после, неожиданно для себя, До оказался прижатым к тёплым простыням, горячим телом капитана футбольной команды. И горячим оно было не только из-за физических данных, но и потому что температура тела была действительно выше желательной..
— Ты с ума сошёл?! Немедленно отпусти меня!
— Сначала признайся мне в том, что на самом деле чувствуешь ко мне.
Заявление Кая на некоторое время обескуражило Дио. Пытаясь обдумать слова юноши, До не сразу заметил, насколько приблизился к нему Ким.
— Отвали.
— Неверный ответ! Ещё попытка.
Чонин игриво ущипнул Кёнсу за щеку, после чего продолжил:
— Подсказка: Ты уже делал это, но тогда я был безбожно пьян. Не находишь это несправедливым?
— Несправедливым?! Да у тебя горячка, по видимому! Трогаешь меня, зажимаешь под собой, да ещё и признаний в любви требуешь! Ты не в себе! С каких это пор ты стал интересоваться мной в подобном ключе?!
«Вздор! Он не имеет права так себя вести, а потом забывать случившееся! Переживаю после всего произошедшего всегда лишь один я!»
— Захотел и заинтересовался! Тебе плохо от этого, что ли?!
Ким подался вперёд чуть сильнее, из-за чего перекрыл все пути к отступлению, да и о свободе движений теперь можно было благополучно забыть.
— Ты бессовестный! Менять свои решения, когда вздумается, наплевав на чувства других! Ты.. ты.. ужасный!
— Зато ты у нас тот ещё одуванчик!
Сказав напоследок какую-то нелепицу, Ким быстро подался вниз.
Губы обоих вновь соприкоснулись, спустя целых полтора года. Всё также неумело, но чувственно.
Как и тогда, окружающая природа, всеми силами старалась обратить на себя внимание. В прошлый раз - это были ромашки. В этот - громко стучащий за окном дождь.
Капли разбивались об окна, ударяясь о стекло также сильно, как и бились сердца обоих парней. Тяжело и быстро.
И всё же, ощущения от поцелуев были различны. Об этом можно было судить хотя бы потому, насколько быстро Кёнсу оттолкнул от себя Кая.
— Хей, ты чего?
Ким был явно удивлён, что это не он первый оттолкнул друга от себя. Ему действительно хотелось узнать, что он почувствует, если они с Кёнсу поцелуются.
По правде говоря, о том, что они с ним поцеловались, он узнал от своего лучшего друга Сехуна, нечаянного заметившего парочку в саду тем летним вечером. Ким узнал об этом совсем недавно, но долго не мог поверить в то, что Кёнсу молчал все это время о случившемся между ними.
Ну а сейчас, ему действительно захотелось узнать какого это, и что он вообще будет чувствовать..
— Су, почему ты меня оттолкнул? Тебе не понравилось? Я что-то сделал не так?
Кёнсу демонстративно вытер губы длинным рукавом кофты, а после, протянул капитану две таблетки со словами:
— Никаких поцелуев, пока ты болеешь. Ещё заразишь меня своими бактериями.