Глава 1
Когда–то давно, когда Мира только перевелась в новую школу, от старшеклассниц она услышала, что что в момент смерти человек ничего не чувствует — сознание угаснет раньше, чем наступит боль.
Бред.
Сознание вернулось — сдавленными легкими, судорогой в горле, каплями слюны и соплей, растекающимися по холодному кафелю. Как будто смерть передумала забирать её, но забыла предупредить тело.
Когда наконец отпустило, Мира поднялась на локтях. Не раскрывая слипшихся глаз, она попыталась сосредоточиться на ощущениях в теле — какие части тела обгорели больше всего? Но в ответ получила лишь ледяной озноб, а следом накатила тошнота.
Желудок сжался в спазме. Едва успев открыть глаза, она рванула к унитазу, оказавшемуся рядом.
Стоило тошноте отступить, Мира медленно подняла голову и замерла. Она пне ожидала увидеть современную ванную комнату с каменной раковиной и большим круглым зеркалом в обрамлении маленьких лампочек.
Это точно не больничная палата.
Что происходит?
Темная прядь опустилась перед глазами. Изящные ладони с длинными пальцами стряхнули её и сразу же дёрнулись обратно. Тело... оно было другим — тонким, с резкими угловатыми изгибами вместо привычной мягкости. Бронзовая кожа блестела от испарины, но острые колени, поджатые под бёдрами, не чувствовали ни малейшей усталости.
С трудом поднявшись на дрожащих ногах, она подошла к зеркалу, где встретилась с большими карими глазами в обрамлении пушистых ресниц. Рука потянулась к широким чёрным бровям, к гладким щекам и широким обветренным губам. И отражение повторяло каждое действие, даже немой шок, из-за которого она стала похожа на рыбу.
Это не Мира, но она вполне себя ей ощущала.
Неужели так выглядит конец? Тогда выходит, небесные чертоги — это белая ванная комната. Но почему тогда здесь нет выточенных колонн и ангелов? Наоборот, на полу валялись полотенца и вещи, а там, где она пришла в себя, остался заметный след от слюней.
За унитазом что-то блеснуло — большой серый телефон в прозрачном чехле с карточкой «Пропуск».
Точно не рай.
Когда она сняла блокировку, то обнаружила, что на рабочем столе остались только две папки: «Галерея» и «Заметки». В каждой из них по файлу, и оба защищённые паролем. Попробовав открыть, она упёрлась в подсказку «Дата». Даже никого кому бы она могла позвонить.
Тогда стоит поиграть в эти шарады, чтобы узнать чуть больше.
За высокой дверью тоже не оказалось ничего сверхъестественного —спальная комната, пестрящая белым цветом, от чего глаза неприятно заболели. Посередине большая кровать, застеленная пушистым покрывалом, справа стеклянный туалетный столик, а у большого, плотно зашторенного окна —рабочий стол.
Каждая деталь в этой комнате пугала своей стерильной безупречностью. Лишь одна вещь выбивалась из общей картины — розовая фоторамка на столе. На фото в ней была улыбалась девушка в обнимку с похожим парнем.
В голове всё смешалось, в голове возникло что-то напоминающее воспоминание: запах земли после дождя, солёного моря. Они бродили всю ночь напролёт, а на рассвете, смеясь и дрожа от утреннего холода, делали снимки на остывшем за ночь песке.
Но Мира никогда не видела моря.
«Лучшее тринадцатилетние, спасибо, братишка», — подписано в углу витиеватым почерком.
Её сильнее затрясло от возникавших мыслей, в которые совсем уж не хотелось верить. Сначала она села на мягкую кровать, а затем легла, закутавшись в пушистый плед. Тогда она почувствовала, что всё это время её морозило до стука зубов, кожа горела огнём от прикосновения к простыне, но боль приносила облегчение.
Глаза сомкнулись, — на секунду или на час, трудно было сказать. Но вдруг перед кроватью распахнулась дверь, словно перед ней разверзлись врата ада. В комнату ворвался древесный аромат мужского парфюма, сопровождаемый быстрыми шагами.
— Надеюсь, нет, — прозвучал голос парня, где-то в ногах и приближался. — Иначе мы опять поругаемся, и Эдик начнёт ныть, что мы ему весь праздник испортили.
Тишина и легкий смех.
— Ты прав.
Мысленно Мира умоляла его уйти. Именно сейчас она поставила игру на паузу.
— Погоди, растолкаю кое-кого. Вставай! Через двадцать минут выезжать. — Он толкнул её за плечо, но, не получив ответа, злобно выдохнул. — Вчера только поговорили, думал, всё решили.
Он положил на столик телефон, из которого донёсся ещё один мужской голос.
— Тогда не стоит так напрягаться.
— Легко тебе сказать, твоя сестра не треплет тебе нервы истериками, — он принялся стягивать плед, но это всё, что у Миры осталось из защиты, и она вцепилась в него двумя руками. — Карина, да что ты придумала?! Хватит! Это уже изрядно так поднадоело.
Мира вжалась в кровати, крепко зажмурила глаза, и только тогда все звуки исчезли. Вскоре она осознала, что парень и его телефон тоже, комната погрузилась во тьму, а тело перестало дрожать. Судя по найденному телефону, прошло шесть часов.
Теперь она могла думать полными предложениями, а не урывками и всё сводилось к одному — она в другом теле. Более того её собственная похоже прервалась.
Мира провела ладонями по лицу и устало застонала.
Даже голос отличался!
Немедля Мира вбежала в ванную комнату и встала под душ смывая следы того, что с л0443илось с этим телом.
На паркет с волос капала вода, футболка липла к спине, пока Мира уже ровным шагом из ванной направлялась по коридору на кухню. Где вынула из холодильника бутылку воды и жадно большими глотками выпила больше половины.
Облегчённо она села за круглый стол.
Тот парень, что активно пытался её «растолкать» — не её возлюбленный, возможно брат, кого она видела на фотографии.
Брат.
У Миры никогда не было братьев или сестёр, только Лиза и Паша. И что сейчас с ними? А что насчёт её самой? Очевидно, она погибла, и пусть сама мысль об этом заставляла дрожать, но факт оставался фактом.
Рвано вздохнув, она открыла браузер в телефоне.
Прошли почти сутки с момента пожара и может в новостях уже написали об убийстве?
По первому же запросу оказалась небольшая статья: «В небольшом городе Новолесске семья выпивала, когда в доме из-за неисправности проводки начался пожар. Погибли трое». На местном форуме «Подслушано» новость быстро обросла гневными комментариями — большинство клеймило пьянство, а каждый второй удивлялся, как дочь умудрилась не уследить за родителями, да ещё и сама, судя по всему, пошла по их стопам.
Мира откинулась на стуле в полном шоке. Руки не знали вцепиться в волосы или тереть глаза. Её убили, а до этого нет никому дела!
— Что мне делать? — прошептала она.
— Помочь мне, — отозвался тот же голос что и толкал её утром. В кухню парень. — Помоги, раз сегодня утром вытрепала все нервы.
Мира послушно вытащила из пакета пластину с тончайшей говяжьей вырезкой, какую видела только в рекламе. Взгляд автоматически скользнул вниз, к ценнику с круглой суммой. Видимо, её изумление было написано на лице — брат лишь фыркнул в ответ.
— Ну извини, на этот раз будешь есть эту.
— На этот раз? — одними губами прошептала она.
На дне стояли стеклянные банки с большими оливками, морепродукты, лежал хрустящий тёплый багет...
— Хватит перебирать и разложи, мне ехать надо, — ворчал парень. — А ты, напоминаю, сидишь дома.
Мира, всё ещё находясь в растерянности, кивнула. Разве он не видел, сколько стоят продукты? Это же месячная зарплата её родителей.
Похоже парень ушёл в свою комнату, потому что принялся громко с чем–то возиться, стучать и бормотать, в конце концов вышел обратно на кухню, в спешке натягивая изумрудного цвета водолазку. Атлетично сложенный, высокий, повзрослевший парень с фотографии.
Он раздосадовано вздохнул.
— Карина, почему ты всегда всё усложняешь? Ты решила бойкот устроить?
Она медленно повела челюстью.
— Мне сегодня плохо.
— Прошу прощения!? Не ты ли вчера клялась, что больше вот этого не повторится? — он обвел её руками. — Выглядела такой счастливой, будто новую жизнь начала.
— Мне правда плохо, — повторила она. — Я проснулась сама не своя и не могу собраться с мыслями.
— Эти штуки не пройдут, и завтра ты пойдёшь на занятия. Я попрошу водителя, и он тебя свяжет и силой увезёт в университет, поняла? — на последнем слове его голос совсем ожесточился. Неужели он настолько ненавидит родную сестру?
— Да, поняла.
Он размашистым шагом вышел в коридор.
Наконец Мира смогла выдохнуть и присесть напротив разложенной на столе еды. Она оказалась в теле девушки с золотой ложкой во рту и гильотиной у шеи. Для чего это? Второй шанс чтобы она могла увидеть, как её близкие скорбят по тому, что она умерла?
Мира быстро отыскала страничку Лизы. На аватарке улыбчивая девушка демонстрировала широкую улыбку на красных губах и новый септум.
Трясущимися руками Мира пролистала вниз.
«Наша Мирослава, мы очень тебя любим. Будь счастлива там, где ты сейчас». Картину завершила её фотография с прошлой недели, когда они гуляли в парке. На ней Мира вышла обычной — счастливая, в старом пуловере и голубых рваных джинсах, она поправляла кудри, выбившиеся из короткого хвостика. На заднем плане берёзы и сосны, высаженные на набережной. Тогда розовый закат очень понравился Лизе, и она не переставала его фотографировать, а когда Мира попала в кадр, громко смеялась.
К горлу подступила тошнота.