За завесой

Сакура проснулась от ощущения чрезмерной бодрости. Тот самый момент, когда после напряженного графика, лишающего тебя сна, ты наконец выспался и это ощущается подозрительно.

Она потянулась, ощутив ломоту в мышцах и открыв глаза, вздрогнула обнаружив себя не в своей кровати. Воспоминания прошлой ночи быстро догнали ее, рассыпаясь по телу приятной дрожью. Оглянувшись, она не обнаружила рядом Саске, только смятую постель.

Подходя к кухне, она услышала обрывок разговора и неосознанно притаилась. Из-за приоткрытой двери она увидела Саске, расхаживающего туда-сюда, нервно теребящего волосы. Второй рукой он держал телефон у уха. Саске выглядел напряженно — предмет разговора явно ему не нравился.

— Я тебе еще раз повторяю, ты совершаешь ошибку. Если бы ты выслушал меня, например, сегодня я могу заехать...

— Нет! Поговорить с тобой лично и наедине, я не собираюсь с ними ужинать, отец.

— Я не маленький ребенок и понимаю, как все работает. Но я не собираюсь объединяться с этой семьей.

Сакура раздумывала, насколько приемлемо то, что она делает. Может, войти? В конце концов, она шла на кухню целенаправленно и не хотела подслушивать. Тем более, предмет разговора не касался ее. И все же она не могла двигаться, особенно пораженная тем, что услышала дальше.

— Пап! — слышать такое обращение от Саске было непривычно настолько, что слово будто полоснуло пространство, усиливая важность сказанного дальше, — ты должен мне верить, я твой сын, и я не позволю нам объединяться с убийцами.

— Нет, я буду об этом говорить! — слова Саске были пропитаны яростью, Сакура впервые видела его настолько на взводе, не считая случая, когда он наорал на нее в каморке для швабр, — ты закрываешь глаза на очевидные вещи из благодарности Минато-сану. Я это знаю и тоже ценю, но ты не можешь лишь из уважения к нему игнорировать тот факт, что Тетсуя Узумаки — вор и убийца, избежавший наказания. Он опорочит клан Учиха, если войдет в него, и я не позволю этому случиться!

На какое-то время в комнате повисла тишина. Саске устало выдохнул, понижая голос. Кажется, он понял, что собеседник его сейчас не услышит.

— Я понял. Значит, достану неопровержимые улики... Посмотрим, отец, кто еще из нас заботится о клане. Нет, на ужин с ними я не приеду, я все тебе сказал. Пока.

Сакура все еще стояла у двери, потерянная и полностью дезориентированная.

— Сука! — резкий раздраженный выкрик и звук брошенного телефона напугали Сакуру, отчего она непроизвольно вскрикнула, тут же прикрыв рот руками. Но Саске ее заметил.

Он подошел к двери и распахнул ее резким движением. Сакура вздрогнула. Делать вид, что она только сюда подошла было бессмысленно. И глупо.

— С-саске-кун, я ...извини, я не хотела подслушивать, но так вышло, мне очень неловко. Прости. — она даже не заметила, как из-за затапливающего ее с головы до ног чувства вины добавила суффикс «кун». Саске это озадачило еще больше.

Выгнув бровь, он некоторое время смотрел на нее.

— Забей, все нормально, — а после небольшой паузы добавил: — Но больше так, пожалуйста, не делай. Это проблемы моей семьи и я не хочу, чтобы ты была втянута в то, что происходит.

— Н-но...ладно, я понимаю.

Саске приобнял ее, прижимая к себе. Она вновь ощутила запах, исходящий от его тела и теперь ей хотелось остаться в этом моменте навечно. Сакура довольно прикрыла глаза, радуясь теплу и покою, что как-то неожиданно затапливали ее в его присутствии. И все-таки он разорвал объятие, вернувшись за телефоном на кухню. Сакура сама не осознала, как у нее вырвалось, пока она не успела пожалеть, что лезет не в свое дело.

— И все же, Саске, может быть, я могу тебе чем-нибудь помочь? — Сакура ненавидела эту чрезмерную новую мягкость в ней. Ей казалось, что она обнажала душу перед ним, и оттого получить отказ или еще хуже равнодушие было в разы страшнее. Больнее. Но он этого не сделал. Она рискнула и победила.

Он остановился. Какое-то время смотрел куда-то за нее, в стену, после чего неожиданно подался вперед, едва ощутимо касаясь ее лба своим. Сакуру как молнией поразило. Она стояла, снова дезориентированная, но больше не страхом быть пойманной или ощущением неловкости от вторжения в чужую личную жизнь. Сейчас она стояла, ошарашенная от его жеста, который казался еще интимнее, чем секс. Это было что-то безусловно большее, хрупкое и безумно ценное. Что-то, что она запомнит в деталях и оставит для себя.

— Ты уже помогаешь, Сакура. Просто будь рядом, ладно? — на краткое мгновение, буквально на долю секунды, она увидела в его глазах страх, надежду и...уязвимость? Кажется, мир больше не будет прежним. Не после этого.

— Да, конечно, Саске, — ответила она и увидела, как на его губах расцвела самая настоящая, беззлобная и даже счастливая улыбка. Однако, длился момент недолго.

Саске вернул взгляд к телефону и начал удаляться в другую комнату с таким видом, будто то, что он собирался сейчас сделать повесит на его ноги гири, с которыми ему придется ходить всю оставшуюся жизнь. И на мгновение он заколебался.

— Мне нужно сделать еще один звонок, побудешь на кухне? Она вся в твоем распоряжении. Поешь что-нибудь, хорошо?

— Д-да, — нервно кивнула Сакура, прикрывая за собой дверь на кухню. Она уже хотела направиться к знакомой полке, чтобы попробовать еще какой-нибудь чай, но взгляд зацепился за ноутбук, стоящий на кухонном столе.

Гигантский заголовок статьи в онлайн-издании сразу привлек ее внимание, и Сакура подошла ближе.

«Коичи Макото — молодой работник автомобилестроительного завода Uzumaki Motors Inc скончался в результате халатности коллеги по цеху»

Оглянувшись на закрытую дверь и чертыхнувшись из-за своего дурацкого любопытства Сакура вчиталась в текст статьи:

22 февраля на автомобильном заводе Uzumaki Motors Inc произошла ужасная трагедия, оборвавшая жизнь 18-летнего работника — Коичи Макото. В конце смены на него обрушился двигатель с кран-балки, которой управлял его коллега — Мамору Ишике. Традегия произошла из-за того, что груз был недостаточно тщательно закреплен. Непригодный для перевозки строп не был проверен в соответствии с требованиями безопасности ответственным — Мамору Ишике, расписавшимся в соответствующем акте о проверке. Коичи Макото был раздавлен и умер от обширных повреждений и обильной кровопотери практически мгновенно. Мамору Ишике был осужден и приговорен к 5 годам лишения свободы за преступную халатность, повлекшую такую ужасную трагедию.

Сакура увидела несколько других открытых вкладок со старыми публикациями разных новостей. Она открыла следующую.

«Мамору Ишике найден мертвым в камере — жестокое убийство в тюрьме Нарихибуку в Конохе»

В публикации были зацензуренные фотографии и даже несмотря на блюр жестоко растерзанного тела Мамору, Сакуре стало дурно. В панике она переключила вкладку на следующую.

«Компания Uzumaki Motors Inc набирает обороты, увеличив доходы в 5 раз за последний год: неожиданный выход из кризиса»

Дата этой публикации была самой ранней — статья опубликована за полгода до новостей о трагическом случае на производстве. В ней рассказывалось об успешном выведении на рынок новой технологии производства автомобильных двигателей от Uzumaki Motors и рекордном увеличении прибыли компании за последний год.

Сакура ощутила, как к горлу подкатывает ком. Внезапно стало сложнее дышать. Совокупность этих новостей вместе с тем, она услышала в разговоре Саске с отцом образовывало общую картину, и ей она не нравилась.

«Неужели, отец Карин как-то причастен к смерти своего работника? Но зачем ему это? Как это понял Саске?»

Слишком много вопросов заполняло голову Харуно. От былого расслабления не осталось и следа. Теперь она ощущала, как прямо над ее головой образовывался эпицентр урагана. Виски сдавило тупой болью, а сердце обожгло дурное предчувствие.

«Нужно будет обдумать это наедине с собой и тоже заняться поисками...или не лезть? Кто знает, какие проблемы это может навлечь?..Но возникшая ситуация беспокоила Саске, причем серьезно. Черт, как же лучше поступить?»

Сакура металась от одного варианта к другому, не в состоянии принять какое-либо решение из-за недостатка вводных данных. В таком состоянии ее и нашел Саске.

— Ты чего сидишь? Не голодна?

— А, я, да, не особо хочу есть. Задумалась.

Как назло, у Сакуры предательски заурчал желудок.

Саске усмехнулся. Благо экран ноутбука погас и Саске хотя бы не видел ее вторую не самую успешную попытку шпионства.

— Давай я приготовлю вафли? Хочешь? — заговорщицки спросил Саске, подойдя ближе и легко коснулся плеча Сакуры. Ей нравилось, когда он мог вот так просто подойти и дотронуться до нее, будто они были вместе давным-давно. От такой ежедневной рутины она бы не отказалась.

«Боже, куда меня опять понесло?!»

— Хочу! — чуть более резко, чем сама от себя ожидала, ответила Сакура, пытаясь отмахнуться от неоднозначных мыслей, бесконтрольно возникающих в ее голове.

— Наруто устраивает сегодня вечеринку в стиле Пуэрто-Рико, пойдем?

От неожиданности Сакура чуть не выплюнула только что сделанный чай, даже не успев понять, какая часть сказанного вызывает у нее большее удивление.

— Типа вместе?

— Конечно, нет. И, по возможности, пожалуйста, делай вид, что мы не знакомы.

— Ну тебя! — Сакура закатила глаза, — что вообще значит вечеринка в стиле Пуэрто-Рико?

— Он очень хотел экзотическую костюмированную вечеринку. Но думаю не обязательно изучать культуру Пуэрто-Рико, просто надень любые яркие вещи, сочетание цветов которых вызвало бы у тебя припадок, будь ты эпилептиком.

— Опять ты брюзжишь, — цокнула Сакура, — улыбаться тебе идет больше.

Сакура произнесла абсолютно очевидную для нее вещь, даже не задумываясь какой эффект это произведет на Учиху. Стальной, неприступный и загадочный Саске Учиха растерялся и был...смущен? Да уж, пожалуй, всемирное потепление было не за горами.

—

Когда Саске и Сакура распрощались, она направилась обратно домой — сходить в душ, привести в порядок мысли, отдаться недолгой рефлексии, придумать, что приготовить на обед и успеть подготовиться к вечеринке. Саске же в этот день ждали совсем другие планы.

Попрощавшись с Сакурой, он заметил, как внезапно привычная ему квартира стала ощущаться неожиданно пустой. Просторное, обернутое в оболочку из гладких серых стен пространство, больше не выглядело, как замок одинокого принца с поправкой на современность. Оно опаляло остатками цветочных духов Сакуры, заставляя еще более явно чувствовать ее отсутствие.

Стараясь не утопать во внезапно зародившейся в нем сентиментальности, Саске побрился, надел выглаженную черную рубашку и такой же черный пиджак. На руке застегнул ремешок часов с гербом Учиха, сделанных под заказ и подаренных ему на прошлый день рождения отцом. Убедившись, что все идеально, он чуть растрепал волосы в привычной манере, надел теплое пальто и, бросив последний взгляд на себя в зеркало, направился к выходу. Ему оставалось только надеяться на то, что если его не желает воспринимать всерьез отец, то хотя бы выслушает старший брат.

Морозное дыхание подступающей зимы заставило поежиться. Горло неприятно саднило. Саске достал из кармана пальто леденцы для горла, невольно вспомнив, как совсем недавно его в состоянии аль-денте приютила семья Харуно. Не задавая лишних вопросов, среди ночи, и все это несмотря на то, что он им очевидно не понравился. Как минимум, матери Сакуры точно.

«Удивительные люди»

Напрашивалась параллель с его собственной семьей. В силу их семейных традиций и статуса внутри действовали совершенно иные правила. Он не представлял себе, как среди ночи приводит домой совершенно незнакомого человека. При всех их достоинствах и внешнем благородстве, альтруизм не был прерогативой Учих. Впрочем, это не делало их плохими людьми. Просто в очередной раз подчеркивало их различия. Или он пытался себя в этом убедить, чтобы не зарыться в глубокий анализ того, что ему совершенно не хотелось анализировать.

В семье Саске действовали как формальные, так и неписанные, притом не менее очевидные для всех правила. Если семья Сакуры работала скорее хаотично, подстраиваясь под ситуации и не ощущая давления многовековых традиций и принципов, моментами абсолютно не адаптированных под современность, клан Учиха работал как единый, глобальный организм, в котором каждый член семьи являлся жизненно-важным органом, обязанным выполнять собственные функции, вне зависимости от собственного желания. Например, отец Саске — Фугаку — выполнял функцию главы семьи, его основная задача заключалась в сохранении преемственности и семейных традиций. Мама — Микото — была опорой и поддержкой для мужа, следила за домом и воспитывала детей, а также нередко выступала в качестве внутреннего дипломата, смягчающего углы во время ссор и противостояний младшего и старшего поколения. Итачи на правах старшего сына раньше всех детей Микото и Фугако погрузился в семейный бизнес. Однако, к сожалению, не имел достаточно таланта, чтобы заниматься архитектурой, потому взял на себя исключительно организационные обязанности. Миюки была слишком мала, чтобы стать самостоятельной боевой единицей, а ее состояние здоровья только усугубляло ситуацию. Саске же обладал всеми необходимыми навыками, чтобы стать новым Фугаку, взять всю семейную империю на свои плечи. Но одних только навыков и высокого потенциала, к сожалению, было недостаточно. Главной движущей силой всегда было желание, мечта, что теплыми порывами ветра скользила под крыльями, направляя полет.

Несмотря на множество противоречий, что с каждым поколением становились все более концентрированными и все сильнее сказывались на всех, кровные узы накрепко связывали всех между собой. Иногда эта связь была прочным подспорьем — фундаментом, на котором взращивалась личность каждого Учихи, а иногда она чувствовалась плющем с шипами, обвивающим гортань и не позволяющим сделать ни вдоха.

Родиться с фамилией Учиха было величайшим везением и одновременно фатальным ударом. Каждый представитель клана неизбежно чем-то жертвовал во имя семьи. Планами, собственными амбициями, любовью...все менялось от случая к случая. Оставалось лишь уповать на удачу заплатить не слишком дорого.

И все-таки, несмотря на все трудности и нюансы, Саске безумно любил свою семью. Особенно Итачи и Миюки. И, конечно, Наруто. Он безоговорочно являлся частью семьи для него. Они были для него своеобразной отдушиной, глотком свежего воздуха, надеждой. А теперь он не мог избавиться от ощущения, что подсознательно будто хотел дополнить список кем-то еще. Это было настолько само по себе разумеющееся для чего-то внутри него, что рациональная часть оставалось полностью дезориентированной в мире новых переменных. Сакура Харуно с грацией кошки и рвением быка постепенно охватывала все аспекты его жизни, просачиваясь подобно розовой пудре в самые потайные участки его мозга, взламывая все замки, меняя все местами в тщательно отлаженной системе. Если он привык все раскладывать по полочкам, то она врывалась в его картотеку как ураган, разнося все вокруг. И что удивительно - ему в ней это нравилось.

Даже сейчас, когда он направлялся к Итачи, чтобы попросить того о помощи, и требовалось максимально сконцентрироваться на задаче, продумать разговор и все возможные его потенциальные ответвления, он шел в полутрансе, а в голове то и дело всплывали кадры этой ночи.

Он вспоминал, как она опаляла его шею дыханием, как безуспешно пыталась сдерживать стоны, сжимая маленькими, аккуратными пальчиками его простыню, как откидывала голову назад, отчего ее длинные волосы рассыпались по подушке, оставив на ней ее запах.

Саске никогда не чувствовал себя так. Для него была абсолютно несвойственна рассеянность: самоконтроль служил ему неизменным оружием — остро заточенной катаной. Привычная холодность и здравомыслие были его комфортом, а то, как он ощущал себя последнее время все больше погружало его в хаос — абсолютно несвойственную ему стихию. Абсолютно несвойственную Учихам стихию.

Первой реакцией на это была злость, особенно, когда он узнал об общении Сакуры и Миюки. Его рациональная часть пыталась избавиться от Сакуры и мыслях от ней, как от чего-то инородного — вируса, парализующего все знакомые ему импульсы, создавая новые паттерны поведения. Нового Саске. Последний раз столько изменений привнес в его жизнь человек, который был его лучшим другом вот уже 10 лет — Наруто.

Мысли о нем заставили Саске ощутить, как внутри что-то противно скребется, заполняя все его естество чувством вины. Он твердо решил рассказать Наруто все, что нашел о гибели его друга — Коичи Макото. Их друга.

Он сумел взять себя в руки и настроиться на разговор, но как обычно жизнерадостный тон его друга, который даже не дал ему сказать и слова с ходу позвал его на удивительно-охренительную и ставшую легендарной, еще не начавшись, вечеринку с уклоном в экзотику. Хороший ли это момент, чтобы сказать, что к смерти их друга причастен его дядя? Вряд ли. Нужно ли было это сделать? Да. Струсил ли Саске? Безусловно. И сейчас был готов себя за это сожрать и одновременно осознавал, что лучше удостоверится в этом сам и принесет доказательства, прежде чем тыкать пальцем и разбивать сердце буквально самому надежному человеку в его жизни. Человеку, без которого он бы не узнал, что такое дружба, не приправленная издержками этикета и холодного расчета. Впрочем, когда они стали некровными братьями, Наруто-то и понятий таких еще не знал. Смотрел на мир без фильтров и преломлений, накладываемых светилом реальности. Светилом же в его жизни в один момент стал он.

Саске хмыкнул, бросив взгляд на черную веревку на его запястье с выглядывающей из-под часов серебристой луной, утопленной в темно-бордовой деревянной подложке. Этот браслет всегда выглядел так несуразно в сочетании с его часами. Раз в 2-3 года отец дарил ему новые, и каждые все страннее сочетались с побрякушкой, что подарил ему Наруто на его 8 день рождения. И каждый раз, когда Саске видел озадаченный взгляд Фугаку, лишь усмехался, бросая молчаливый вызов. Нет, отстаивая свое. Он носил этот парадокс на руке, неизменно ощущая исходящее от него тепло. Для всех это была странная прихоть, для Саске — напоминание о том, что самые важные вещи могут не стоить ничего, но значить все.

Всего один случай, разделивший жизнь тогда еще маленького Саске на ДО и ПОСЛЕ. Всего одна ситуация, после которой однобокость мышления исчезла из его жизнь навсегда. Всего день и он приобрел лучшего друга.

Теплое солнце затапливало полузаброшенную детскую площадку где-то на окраине Конохи. Заржавевший металл почти полностью разобранной машины, выглядывавший из-под остатков облезшей краски, иллюстрировал своим видом состояние всего района. Вокруг площадки валялись заржавевшие детали и какие-то едва-узнаваемые инструменты, под ногами грустели пустые бумажные пакеты из-под еды с логотипом местной забегаловки неподалеку, куски металлической сетки от забора неподалеку, который скорее создавал иллюзию отделения пространства, чем выполнял функцию ограждения. 7-летний Саске наблюдал за окружающей его обстановкой, широко раскрыв глаза. В этом месте все было таким первобытным, диким, кричащим, что он стоял и завороженно наблюдал. Он завороженно смотрел, как мать прикрикивая на детей, подталкивала их к выходу, но ее строгий голос тонул в громком гоготе подростков, выплеснувшихся на улицу как огромный людской ком из абсурдно крохотного для такой огромной семьи дома. Смотрел, как мужчина с обгоревшей на плечах кожей настолько, что даже наблюдать было больно, косил жухлый газон, сжимая зубами сигарету.

Он даже не помнил, как пришел сюда. Сначала поссорился с отцом из-за какой-то мелочи, потом увидел, как Итачи стал на его сторону и взорвался. Звучало так абсурдно и глупо, ведь он был маленьким ребенком, мало что знающим о жизни, и в той ситуации старшие наверянка были правы. Он не знал почему психанул, почему именно сейчас, почему это заставило его демонстративно сбежать из дома. Но помнил, что стоя у метро он понял, что ему страшно. Почти решив вернуться домой, он сжал кулаки и заставил себя повести себя, как истинный Учиха. Стоять на своем до конца, пусть это свое и было всего лишь капризной выходкой ребенка. Он хотел, чтобы его вернули домой, хотел почувствовать, что за него волнуются. А еще отсрочить оплеуху от отца.

Так он доехал практически до конечной и оказался здесь. Его ленивое наблюдение за абсолютно незнакомым ему миру людей с совершенно другими проблемами и задачами закончилось с появлением огромной тени со спины. Повернувшись, он встретился взглядом с 3 парнями лет 14-15 на вид. Они выглядели как одичавшие животные, загнанные в угол и оттого совершенно свирепые. И маленький, беззащитный ребенок, самой весомой трудностью в жизни которого выступала необходимость есть суп каждый день, сейчас стоял на их пути, отсвечивая слишком чистой и дорогой одеждой для этого района.

— Ну привет, малой, — заговорил самый высокий из них, что стоял по центру и вращал в руках ключи с тяжелым металлическим брелком. На его лице была недобритая подростковая щетина, на щеках остались неглубокие порезы от неумелового пользования бритвой или затупленного лезвия. Короткие волосы песочно-болотного цвета на топорщились на макушке, путаясь между собой. Одет он был в растянутую майку, открывающую ребра по бокам и темные джинсы, заляпанные какими-то бензиновыми разводами.

Парень справа был пониже, но более широкий, жилистый. Его волосы были насквозь мокрыми или настолько грязными, что понять было сложно, липли к черепу, охватывая его сзади и уходя в небольшой хвост за спиной. Одет он был почти также, как третий, в видавший жизнь, заношенный школьный спортивный костюм. Третий был оббрит практически налысо.

Саске наверняка высокомерно хмыкнул бы и скривил рот в отвращении, если бы не был до смерти напуган.

Но виду он старался не подавать, волнение выдавали только подрагивающие пышные ресницы.

— И как же тебя сюда занесло? — вступил в диалог парень с хвостом.

Саске начал пятиться назад. Но практически моментально его обошел третий, закрывая путь.

— Куда же ты? Ребята, мы что пугаем его? Надо же, мы пугаем богатенького мальчишку!

Парень с брелком плотоядно усмехнулся: — Мик, что ты напал на беднягу? Парень, мы ведь не со злым умыслом, увидели, ты тут видать заплутал. Так мы поможем найти дорогу домой... за небольшую плату, — его улыбка становилась еще шире, стопроцентно создавая новый ночной кошмар для Саске. Если он, конечно, отсюда выберется.

Мик мерзко загоготал, его смех подхватили и остальные. Паника все более явно захватывала Саске, когда трое окружили его. Он едва сдерживал подкативший к горлу всхлип. Учих учили быть стойкими едва ли не с пеленок. Вот только, что делать с гопниками в гетто на окраине Конохи ему не рассказывали.

— Ну все, хватит, — вскинул руку вверх очевидный лидер, смачно сплевывая на землю и придвигаясь еще ближе к Саске, — ты глухой?

Саске снова не ответил.

— ГЛУХОЙ, ГОВОРЮ? — резко заорал прямо в ухо мальчишке тот, отчего Саске вздрогнул.

— Что ж, богатенький олух, мне надоела наша игра в молчанку, если хочешь вернуться к своему папочке до обеда, рекомендую начать разговаривать.

Саске недовольно хмыкнул, не сдержав презрения. И услышал громкий шлепок. Он не сразу понял, откуда донесся звук, пока по щеке не начал расползаться жар вперемешку с болью. Этот ублюдок дал ему пощечину.

— Все еще делаешь вид, что выше нас? Что мы ничего не стоим? Снимай свои чистенькие шмотки и отдавай нам все, что при тебе.

— Нет. — твердо ответил Саске, начиная сомневаться, что его стойкость в этой ситуации чего-то стоит. Почему он так себя ведет? Почему не может отдать им вещи и убежать? Ведь так проблема решится, он вернется домой, мама обнимет его, а отец...скажет, что он слабак, не достойный зваться Учихой. В дополнение к тому, что он сбежал, он получит еще и за то, что его облапошили, унизили. Интересно, что сделал бы в этой ситуации Итачи?

И он вновь повторил, но уже тверже и громче, практически скрыв дрожь в голосе:

— НЕТ.

— Посмотри на него, думает он король этого мира. Только не в этом районе, мелкий ублюдок. Вас там учат мешать нас с грязью, но ты не переживай, мы научим тебя уважению.

Теперь замахнулся тот мерзкий тип с хвостиком и не смягчая интенсивность удара зарядил ему кулаком в лицо. Саске рухнул на землю, держась дрожащей рукой за лицо, пытаясь прикрыть выступающие слезы, что покатились по разрастающемуся фингалу. От их соприкосновения с щекой щипало еще больше.

— Эй! Вы что охренели?

Светлая вспышка ворвалась в их круг настолько резко, что Саске подумал, что ему повредили зрение. Всего мгновение, и его закрывала такая же худощавая (возможно даже еще больше) спина, как у него, а ярко-желтые волосы топорщились в стороны, развеваясь на ветру. Его закрывал собой совсем мальчишка.

— Э.ээ Узумаки? Тебя откуда принесло? — недовольно пробурчал Мик.

— Вас это волновать не должно, что вы творите? — в его голосе не было ни капли страха, и внутри у Саске что-то болезненно заныло.

Мик и еще двое загоготали, как гиены, переглядываясь друг с другом.

–Арата, Дайсуке, поглядите, малец в супергерои заделался. И что с нами тремя делать будешь? — еще не успокоившись, издевался Мик.

— Точно, — присоединился к нему сальный-хвостик-Арата — возвращайся обратно к своему папашке, не то присоединишься к этому мажору.

— Не мешай нас учить его манерам, — встрял Дайсуке, почесывая подбородок грязными пальцами.

«Что у них за проблема с отцами?» — мелькнуло в голове Саске, все еще валяющегося на земле.

— Закрой свою пасть! — выкрикнул мальчуган, расставив ноги еще шире в нелепой попытке занять больше пространства, — а то на весь район воняет.

Парни вновь переглянулись и, кивнув друг другу, двинулись к блондину. Саске, парализованный собственной беспомощностью, даже не попытался встать, испытывая вину за свою жалкость перед этим парнишкой, что не боялся раскидываться такими громкими словами, защищая его — не просто незнакомца, чужака!

Арата оттянул блондина за футболку в сторону, когда самый высокий — Дайсуке — отвесил ему оплеуху. Паренек лишь оскалился, ответив на удар. Он выкинул тонкую ручонку вперед, посылая тому удар в челюсть. Его лицо только скривилось в еще более уродливой усмешке. Удар мальчишки не нанес ощутимого урона — скорее ему самому было больнее — но, очевидно, еще больше вывел их из себя.

— Что ж, по-хорошему не хочешь, будет по-плохому. Жаль, здесь вряд ли можно найти пару детских гробиков.

— Я думаю, и пара картонных коробок сойдет, — вставил Арата, хихикая.

— В самый раз, — согласился Мик.

Дайсуке вновь замахнулся на блондина, но тот лишь юркнул вниз, выскальзывая из футболки, за которую держал его Арата. Он прыгал из стороны в сторону, уклоняясь от ударов Дайсуке. Увидев это, парни быстро лишили его преимущества, схватив. Они лупили его втроем, переставали на мгновение и предлагали валить куда подальше и оставить их разбираться с чужаком, на что он упрямо мотал головой и вновь бросался на них.

«Да что с ним не так?»

Саске, как в тумане, кое-как смог подняться. Кружилась голова, но он нашел в себе силы подойти к ним и ударил со спины. К сожалению, от удара было толку меньше, чем от первого выпада того самого Узумаки. Теперь избивали их двоих. Но длилось это недолго.

Саске увидел новую желтую вспышку и даже осознать ничего не успел. Теперь уже их двоих закрывала собой уже куда более весомая фигура. Почти точь-в-точь, как этот маленький блондинчик, перед ними появился уже взрослый мужчина. В таких ситуациях даже сомнений в родстве быть не может, они выглядят буквально, как один и тот же человек в разном возрасте. Только у избитого паренька рядом с ним помимо синяков и ссадин на лице были еще странные, похожие на лисьи полосы.

Либо восприятие реальности Саске в силу полученных травм настолько деформировалось, либо этот блондин действительно двигался со скоростью молнии. Так или иначе, на то, чтобы разделаться с этими тремя у него ушло не более 5 минут.

Саске мог только завороженно наблюдать. Когда Арата, Мик и Дайсуке были в состоянии только кое-как дышать в горизонтальном положении, старший блондин помог детям подняться, осмотрел их травмы и отвел в такой же небольшой домик, как и все здесь.

Пока они ковыляли к дому, младший блондин схватил Саске за рукав, тем самым обращая на себя внимание. Саске повернулся и увидел протянутую ему, перепачканную пылью и землей руку — Меня зовут Наруто, приятно познакомиться!

Саске на мгновение растерялся, а потом прокашлявшись, чтобы голос звучал солиднее, ответил — А меня Саске, мне тоже приятно.

После недолгой паузы он добавил: — Спасибо, что спасли меня.

Наруто широко улыбнулся: — Значит, будем друзьями?

Саске улыбнулся в ответ: — Значит, будем.

Минато сам отвез детей в больницу, так как на приезд сюда скорой рассчитывать не приходилось. К счастью, несмотря на усилия этих «борцов», критических повреждений у Саске и Наруто не было.

Когда родители Саске узнали, что произошло, сразу приехали в больницу. Мама рыдала, видя что сотворили с ее ребенком. Отец много орал. Итачи промолчал, смерив Саске более чем красноречивым взглядом. Во время всех последующих ссор Саске с отцом Итачи неотступной тенью следовал за Саске, чтобы он больше никуда не сбежал.

Наруто же, как и обещал, стал другом Саске и неотъемлемой частью его жизни. А еще вечно улыбающейся занозой в заднице. Впрочем, безграничное терпение — меньшее, чем Саске мог ему отплатить.

Минато — отец Наруто — отказался от щедрого вознаграждения, которое так навязчиво пытались впихнуть ему родители Саске. И все же жаждущие отплатить за спасение младшего сына они нашли способ — помогли найти ему высокооплачиваемую работу, а потом и инвесторов для его бизнес-идеи. Минато Узумаки показал себя, как умный и предприимчивый человек, способный быстро воспринимать новую информацию, чутко ориентироваться в изменчивом мире. В итоге все привело к тому, что все из круга Учих, кто сотрудничал с ним, оставались не меньше, чем в восторге. На одном из совместных обедов Минато поблагодарил их за подаренные ему возможности. Микото ответила: «Минато-сан, пусть изначально мы руководствовались исключительно благодарностью за спасение нашего сына, с течением времени становилось все больше очевидно, что не мы сделали вам одолжение, а вы нам. И поверьте, огромное.»

Дойдя до офиса семьи, Саске потратил еще 10 минут, чтобы узнать, что Итачи буквально только что уехал на важную встречу.

«Прекрасно, похоже и этот разговор подождет.»

Идти обратно пешком было совсем холодно, потому Саске зашел в ближайшую кофейню, даруя милость собственным заледеневшим конечностям.

— Американо, пожалуйста.

—

Абсолютно не изменяя себе, Саске проигнорировал рекомендации Наруто по его праздничному костюму и надел то, что хотя бы минимально могло подойти под совершенно-я-в-своем-уме-вечеринку. На нем были темно-синий джинсы и белая футболка. Одевался ли кто-нибудь так в Пуэрто-Рико? Наверняка.

Сакура предупредила, что опоздает, поэтому Саске поехал к Наруто один.

Когда он подошел к двери друга, музыка из-за нее орала так, что шансов быть услышанным просто не существовало. Саске написал Наруто сообщение и через пару минут дверь открылась. Перед Саске предстал Наруто в ярком плаще до самого пола и цветастых штанах, напоминающих его старые джоггеры, на которые вылили краску и какие-то детские блестки со звездами. У него на шее висела массивная маска с торчащими оранжево-желтыми рогами с теми же звездами. На фоне всего этого из дома играла Danza Kuduro.

Саске изумленно выгнул бровь, осознавая, что благодаря его другу в этом мире каждый день становится все меньше вещей, которые могут его удивить.

Наруто же в ответ на вполне-стандартное-лицо-Саске широко, обезоруживающе улыбнулся и вытянул вперед кулак в привычном жесте.

— Привет, брат!

Саске протянул в ответ, они стукнулись кулаками, а их подвески — солнце и луна — ударились друг об друга, громко звякнув.

— Привет, придурок, — беззлобно ответил Саске, не сумев сдержать ответную улыбку.