Чай?
Две недели учебы после возвращения с соревнований пролетели незаметно. Сакура и Саске не обсуждали произошедшую ситуацию, сделав вид, что разговора о Карин не было. Сакура и без того знала больше, чем ей доверили, и испытывала из-за этого неловкость. Саске не считал нужным возвращаться к обсуждению еще не решенного вопроса.
Так или иначе, их неожиданное сближение не прошло бесследно, оставшись висеть в воздухе не высказанным намеком. Сакура, неожиданно для самой себя, решила воспользоваться ситуацией и попросила Саске позаниматься с ней архитектурой, когда очередной из его проектов хвалил учитель, рассыпаясь в чрезмерно помпезных эпитетах. Саске согласился.
....
После того, как Сакура постучала, дверь практически сразу открылась. Саске ждал ее.
В этот раз он молча пропустил ее в свою квартиру, без увлекательного противостояния в остроумии.
Сейчас было всего 6 вечера, в небе занимался закат, въедаясь персиковыми оттенками в темнеющие облака и заливая золотом зал с панорамными окнами. В шумной вакханалии вечеринки все здесь выглядело совсем иначе, теряясь в гомоне чужих невысказанных драм, провокаций и огромного количества алкоголя. Теперь же, объятая романтикой заката, обстановка выглядела очень умиротворенно и даже...интимно?
Сакуру обдало жаром изнутри от такого замечания, но было в этом что-то такое уникальное. Саске сам пригласил ее на свою территорию, вызвался помочь ей, не прося ничего взамен, а теперь направлялся на кухню, спрашивая:
— Чай? Кофе? Может быть, вино? — Сакура не видела его лица, но этого и не нужно было, чтобы понять, что сейчас он улыбается, вспоминая инцидент с вином и Тен-Тен на кухне на прошлой вечеринке.
— Да уж, в этот раз, пожалуй, без вина.
— А что так? У меня есть розовое, сейчас скажу...– он ненадолго затих, с кухни послышался шелест, а после негромкий звон, — Nik Weis, Pinot Noir Rose.
— Э-эм, не слышала о таком, — с задумчивым видом произнесла Сакура, прекрасно осознавая, что в вине разбирается примерно так же, как Саске в деликатном поведении. Во всяком случае раньше.
— О нем не то, чтобы кто-то слышал из тех, кого я встречал в целом. Это немецкое вино, не самое дорогое, и его бы здесь даже не было, если бы Итачи не стал внезапно воспевать ему оды, утверждая, что эта бутылка забродившего винограда не похожа ни на одну другую. Будто это не меньше, чем божественная эссенция или эликсир бессмертия.
Сакура подавила смешок.
— Удивительно, ну раз Итачи так говорит, ему стоит верить.
— Я тоже так подумал, и купил несколько бутылок на всякий случай. Вдруг кто-нибудь еще захочет попробовать.
— А ты сам чего не пробуешь? — Сакура подозрительно сузила глаза, гадая не является ли чрезмерно радушное предложение вина от Саске очередным, уже более тонким и изощренным способом лишить ее жизни. Вдруг он все еще таит обиду за сломанный нос или что-нибудь еще.
— Я не пью вино. По мне больше виски, — Саске невозмутимо пожал плечами, даже не подозревая какие дьявольские мысли таились в голове Сакуры в этот момент. Той внезапно стало еще смешнее.
— Ну так что? — спросил Саске, потряхивая бутылку с соблазнительной розовой жидкостью в руке. Сакуре непроизвольно пришла в голову ассоциация со своим цветом волос. Розовое вино специально для розоволосой Сакуры, выглядит как план. Или больная фантазия.
Сакура непроизвольно тряхнула головой, разгоняя запустившуюся в голове цепочку параноидальных рассуждений: — я попробую это немецкое вино — словосочетание все еще звучало странно для Сакуры, привыкшей ассоциировать напиток исключительно с Испанией и Италией — но только вместе с тобой.
Саске усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза.
— Что ж, ладно, я даже сделаю первый глоток, чтобы ты не боялась.
Саске сделал глоток и облизал губы, отчего Сакура невольно вздрогнула. Это обыденное, лишенное дополнительного контекста действие, повлияло на нее слишком сильно. В комнате становилось душно.
— Будешь?
— А-а? — дезориентированно переспросила Сакура, ощутившая, как волосы липнут к вспотевшей шее.
— Ты пить будешь? — и протянул ей рокс с розовым вином, — прости, все бокалы в этом доме разбили на прошлой вечеринке, а я как-то не озаботился покупкой новых, — Учиха неуверенным жестом почесал голову, что показалось Сакуре таким неожиданно неловким и милым, абсолютно не вяжущимся со сложившимся образом хладнокровного, уверенного в каждом шаге и тщательно выверенном движении, Саске. Она не смогла сдержать улыбку.
— Что? — озадаченно спросил он, — а, прости, я налью тебе в другой, я не подумал.
Сакура резко замотала головой и руками, сама не осознавая, как резко вырвала из его руки рокс. Пить из одного стакана с ним было чем-то притягательно-интимным, неожиданно правильным.
— Это правда очень вкусно! — удивленно воскликнула Сакура с непосредственностью ребенка.
— Точно? — в его взгляде появилось любопытство, а на губах мелькнула улыбка. Еще одна новая грань открытых в нем эмоций. Еще одно удивление Сакуры.
— Точно, — чуть тише, немного стушевавшись из-за слишком яркого проявления эмоций, ответила она.
Алкоголь помог расслабиться, перестать ощущать себя неуместной деталью в этой почти стерильно-футуристичной квартире, казалось бы предъявляющей высокие требования каждому своему посетителю. Она довольно растянулась на молочном кожанном диване, наблюдая, как последняя полоска заката тонет в темнеющем небе.
— Ну так что, приступим? — как бы между прочим напомнил о себе хозяин квартиры, садясь рядом. В одной его руке был рокс с виски и колой, разъедающими погруженную туда дольку лимона. Приятное дребезжание льда в стакане вывело Сакуру из раздумий.
Она привстала и потянулась к сумке, достала пустую тетрадь, ручку, следом вытащила стопку фотографий с разными зданиями. Саске заинтересованно наблюдал за своей теперь уже ученицей. Одна эта мысль заставила что-то внутри увести его мысли в совершенно иную плоскость, но он быстро вернул себе контроль.
— Меня все еще удивляет, как ты хорош в этом, учитывая, что появлялся на занятиях от силы раза 3 за весь год, — как бы невзначай бросила Сакура.
— Сакура, — легко, почти покровительственно, словно объяснял ребенку очевидные вещи, начал Саске, — меня обучали этому чуть ли не с пеленок. Не удивлюсь, если моим первым словом было балюстрада или Хирагавара.
— Но ты этим...не особо горишь, как я понимаю? — продолжала подбираться к истине Сакура, желая знать об Учихе немного больше, чем то, что он умен и чертовски привлекателен.
«Угомони свои мысли, Харуно!»
Саске вымученно вздохнул. Очевидно, разговаривать на эту тему ему не особо хотелось, однако, он ответил.
— Я не считаю, что способен привнести что-то новое в семейный бизнес, архитектурные концепции. У меня нет к этому тяги, нет идей, а что не несет развитие неизбежно стагнирует. Невозможно выигрывать гонку с конкурентами, только лишь держась на плаву, хватаясь за изжившие себя концепции. Мой отец этого не понимает. Я бы не хотел такого будущего семейному детищу, потому считаю, что пусть лучше компанию развивают те, кто имеет достаточно страсти к этому делу, хоть и не относится к нам по крови. Меня же вдохновляет другое направление.
Сакура была впечатлена ответом. Приятно было увидеть, что Саске не просто бунтующий подросток, избалованный вседозволенностью и не желающий ничего делать. Он размышлял и даже заботился о деле своей семьи. Умел признать свои сильные и слабые стороны, не хотел становиться тупиковым звеном в развитии бизнеса.
— И какое направление тебя интересует?
Саске на секунду задумался, после чего устало выдохнул.
— Это не имеет значения, Сакура, давай вернемся к занятиям.
— Хорошо, — сдалась Сакура, не желая разрушать аккуратно формирующиеся мосты между ними.
Сакура показывала Саске примеры зданий, которые ей больше всего нравились. Уточняла детали по чертежам, технологию воспроизведения в новых зданиях, как подбираются цвета при перенесении европейских тенденций в японский мир архитектуры.
Ей нравилось, что он подробно и развернуто отвечал на каждый ее вопрос, убеждался, что она точно все поняла, следил за ее рисунком, аккуратно поправляя недочеты и объяснял, почему так, а не иначе. Ей было приятно рассуждать вместе с ним, иногда отвлекаясь на смежные темы. Незаметно для них обоих прошло 2 часа. Было уже слишком поздно, чтобы продолжать учиться. Из окна игриво поблескивали звезды.
— Ты голодная? — спросил Саске, потирая глаза.
— Ну так, не особо, я бы выпила чая.
— Хорошо, я сейчас сде...– у Саске зазвонил телефон. В полуинтимной обстановке он звучал слишком громко, заставив Сакуру вздрогнуть.
— Иди на кухню, выбери чай, они на полке над плитой, я сейчас приду.
Саске вышел на балкон, впуская в комнату прохладный вечерний воздух.
—-
Сакура щелкнула выключателем и сразу зажмурилась от неожиданной яркости света. Такая чистая кухня для нее была возможна только в магазине или у серийного убийцы. Или у педанта Саске Учиха, впрочем можно не исключать и второй вариант.
Из открытой форточки доносился гул машин и ветра, шелест деревьев внизу. Сакура открыла шкафчик и наткнулась на по меньшей мере 7 упаковок чая. Решив не соблазнять себя перспективой изучить каждую, она взяла упаковку Эрл Грея.
Казалось странным так просто хозяйничать у него на кухне. Скажи кто-то Сакуре при первой встрече с Саске, что она будет так просто копаться в его кухонных шкафчиках, она бы покрутила пальцем у виска.
Она внезапно поняла, что это в целом не самое странное, что она делала с ним. На ум сразу пришла ночь в доме ее родителей. Как он смотрел на нее и как просил не уходить, как она игриво кинула в него подушкой, а он почти залез ей под футболку. Это все казалось нереальным, выдуманным ее воспаленным подростковым воображением, результатом взрыва гормонов и временного помешательства. И все же воспоминания возымели моментальный эффект.
Сакура стояла у столешницы, впиваясь тонкими пальцами в мрамор, чтобы унять плескающееся внутри волнение. Она старалась отвлечь себя от навязчивых ощущений и желания. Одного единственного желания, вытесняющего из мыслей все остальное. Харуно фокусировалась на закипающем чайнике, осознавая, что сейчас она — этот самый закипающий чайник. Еще немного и температура ее тела будет нежизнеспособной.
Сакура сделала глубокий вдох, приводя себя в порядок. Вспоминая алгоритмы и уравнения, чертежи зданий, плеск волн, что угодно, лишь бы вытеснить все ненужное.
«Все ненужное — это та чушь, которой ты сейчас пытаешься отвлечь свой мозг» — навязчиво кричало подсознание.
Стоило ей хоть немного прийти в себя, как прям над ухом прозвучало:
— Тебе с сахаром? — его голос прорезал тишину,
По окну забарабанили капли только начавшегося дождя. Это делало момент внезапно более уютным. Необъяснимый эффект дождя, когда ты дома.
Пространство вокруг заполнил запах мяты, шоколада и виски, возвращающий Сакуру в один из ее многочисленных снов. Постыдных и откровенных. И честных, безумно честных.
— Д-да, с сахаром. Три ложки.
Сакура инстинктивно дернулась, желая отойти, но лишь припечатала свое тело к телу Саске. Она почувствовала его дыхание над правым ухом и сглотнула. Парализованная его близостью, она осталась на месте. Мозг перестал анализировать, оставив ее разбираться с этой проблемой самостоятельно.
Саске не двигался тоже. Казалось секунды растягивались в вечность, опоясывая их парализующей нитью.
Тишина звучала сейчас особенно громко, пропуская в пространство лишь ритмичные удары крупных капель об оконное стекло.
Они выжидали, не решаясь прервать момент неожиданной близости. Сакура не понимала, что делать, потому решилась сделать хоть что-то. Она потянулась за сахарницей, задевая руку Саске. И это стало последней каплей.
Он резко развернул ее к себе, отчего они почти столкнулись лбами. Саске нависал над Сакурой, не разрывая зрительного контакта. Его расширившиеся зрачки почти сливались с темными глазами, из-за чего казалось, что они полностью черные.
Он коснулся ее щеки, легко проведя по ней пальцем. Сакура словно завороженная наблюдала за ним, все также не двигаясь. Боясь, что любое, даже мимолетное движение все закончит. Отрезвит. Вернет их в реальность. Но что было реальностью? Его присутствие настолько размывало понятие правильного в ее жизни, что она не могла дать однозначный ответ. Лишь наблюдать. Наблюдать и чувствовать его прикосновение.
Саске изучал ее. Пальцы приблизились к губам. Он смотрел на них, словно погруженный в транс.
— Сакура, — он произносил ее имя как заклинание, вкрадчиво и тихо, но так, что оно громогласно-ярко отпечатывалось в ее сознании, — я могу?..– он не договорил, лишь вновь посмотрел на губы. Сакура кивнула.
Если бы Сакура из будущего могла вернуться в этот момент, она бы осознала — этот момент изменил все, стал отправной точкой. Началом конца. И она бы никогда и ни за что его не изменила.
Саске притянул ее ближе, нежно касаясь ее губ своими. Она почувствовала приятный холод и мягкость. Он сдвинул прядь ее волос в сторону, легко коснулся шеи. Сакура тяжело выдохнула и притянула парня ближе за край футболки, чем спровоцировала моментальную реакцию. Учиха углубил поцелуй. Его язык встретился с ее. Она почувствовала шоколадный отголосок виски. И окончательно потерялась.
Она прикусила его губу, зарылась пальцами в его темные волосы и непроизвольно застонала ему в рот. Они прерывались лишь на доли секунд, чтобы вдохнуть, и вновь тянулись друг к другу. Саске и Сакура вели противостояние даже в поцелуе. Они словно кричали друг другу о своих эмоциях. В этом было все: безумное притяжение, неприязнь, удовольствие, гнев, нетерпение. Средоточие всех необузданных по силе чувств. Не было только здравого смысла. Он был выброшен в мусорное ведро вместе с пустым пакетиком от чая.
Саске вдавил Сакуру в ту самую столешницу, за которую она держалась, как за спасательный круг еще несколько мгновений назад. Он рвано выдохнул и поцеловал ее в шею. Сакура захныкала от приятной волны, пробежавшей по телу. Ей хотелось большего. Хотелось его себе. В штанах Саске вновь зазвонил телефон, но тот лишь перевел его в беззвучный, недовольной цокнув, и почти бросил его в сторону. На глаза попалась кружка с чаем. Он усмехнулся.
— Все еще хочешь чай? — игриво спросил он у раскрасневшейся Сакуры с взломаченными волосами.
— Да, — вторя его улыбке, ответила она, смотря как краснеют две отметины от ее ногтей на его шее, и вновь притянула его к себе.
Саске подхватил Сакуру под бедра, усаживая на столешницу. Она чуть не потеряла равновесие, потому приобняла Саске, становясь к нему еще ближе. Чувствуя, как легкие заполняет мята и шоколад. Он монополизировал все пространство вокруг нее, громко заявляя свои права. А она не возражала.
Почувствовав, как его рука поглаживает ее бедро, нежно и в то же время уверенно, будто уже делал это с ней тысячи раз, Сакура облизала губу. Он оттянул ее ухо, легко укусив. Сакура поддалась импульсу любопытства и запустила руки ему под футболку. Саске шумно выдохнул, ощущая как тонкие пальчики исследуют его пресс. Она чувствовала его мурашки под пальцами и победоносно улыбнулась. Сакура абсолютно точно не владела ситуацией, но и он, очевидно, нет. Они сходили с ума друг от друга, и пока это было коллективное безумие, она чувствовала себя в нем как дома.
Что-то громко упало на пол. Им обоим было плевать.
Саске продолжал целовать ее шею, переходя на легкие укусы, проводил по ней языком, отчего Сакура запрокинула голову. В какой-то момент Саске просто зарылся в ее волосы, обнимая и притягивая Харуно к себе, сжимая в крепких объятиях, будто стоит ему ослабить хватку и она растворится. Он глубоко вдохнул и почувствовал, как что-то зарождается, нет, завладевает им изнутри. Прорастает, обволакивая легкие и сердце. Она пахла свежим дыханием весны, малиной в ледяной стружке и сахарной ватой.
Сакура растворялась в нем, словно кроме этого момента в ее жизни ничего не существовало. Не сейчас. Она не хотела думать, что будет с ними дальше, не пропускала попытки здравого смысла достучаться и все испортить. У нее было это мгновение и она была готова за него заплатить. Слезами, сомнениями, бессонными ночами — ничего из этого не имело значения сейчас.
Она подняла его голову, немного потеряв равновесие и чуть не упав вперед, но Саске удержал ее, усмехнувшись. Он гладил ее бедра, немного надавливая, а она притянула его лицо к себе, увлекая в новый поцелуй. Страстный, живой, исполосовывающий изнутри все органы адским пламенем.
Сакура облизала его губу, немного прикусив, Саске сбивчиво задышал. Они отдалились, полоснув друг по другу взглядами. Жадными, затянутыми глубокой поволокой, растерянными и безумно голодными.
Саске схватил Сакуру, приподнимая и прижимая к себе еще сильнее, направившись в другую комнату. Сакура шикнула, ударившись головой о вытяжку и грозно взглянула на Саске, не сдержавшего смешок.
— Опять твоя кошачья грация? — полушепотом поддел он, а в голосе слышалась легкая хрипотца.
— Мяу? — не задумываясь выдала Сакура, почти моментально задавшись вопросом своей адекватности.
Но на уже распаленного Саске эта маленькая невинная шутка повлияла неожиданным для нее образом.
Он аккуратно, насколько это было возможно в пылу возобладавших над ним эмоций, опустил ее на кровать. Сакура ощутила, как черное атласное постельное белье соприкоснулось с разгоряченной кожей. Будучи сама не своя от захватившись эмоций, она в нетерпении притянула к себе Саске, будто это был единственный якорь, удерживающий ее на этой планете. И одновременно с тем — единственное, что позволяло ей чувствовать себя так, будто она парит в воздухе. Она нетерпеливыми движениями стягивала с него футболку, случайно соприкоснувшись с разгоряченной кожей пальцами и прикипая взглядом к бледному подтянутому телу. Он, очевидно, не пренебрегал посещениями зала, но делал все в меру. Широкая спина, рельеф мышц, грудь, вздымающаяся в рваном вдохе — тщетной попытке восстановить дыхание.
Она подняла голову и вновь посмотрела ему в глаза. В полутьме, царившей в его спальне, было тяжело видеть отчетливо, но ей было не нужно. Она чувствовала. Чувствовала, как он вглядывался, казалось, в самые отдаленные уголки ее души, с легкостью срывая все замки и не оставляя места для полуправды. Несмотря на то, что футболка, в которой был Саске, улетела на пол минуту назад, по-настоящему нагой ощущала себя почему-то она.
Восстановив дыхание, он вновь опустился к ней. Оставил легкий, едва ощутимый поцелуй на ее ключице, стал спускаться ниже. Он оставлял на ней поцелуи, ощущавшиеся теплом сквозь майку и вызывающие нетерпение. Сакура была уже готова сама раздеться, лишь бы он прекратил дразнить ее. Но было в этой игре что-то особенное, хрупкое и едва уловимое, и она не хотела это что-то спугнуть, позволяя Саске вести. Наблюдая за ним и теряясь в новых ощущениях.
Сакура уже имела опыт близости, но то, что происходило с ней сейчас было совсем иначе. Каждое ощущение откликалось током, разливающимся маленькими искрами по всему телу. Ощущение рук Саске, гладящих ее плечи, теплое дыхание, опаляющее ее живот, свежая мята, отголосками чувствующаяся сквозь шоколадный шлейф, приятное тянущее чувство внутри живота.
Саске коснулся губами полоски кожи, что виднелась между майкой и лосинами Сакуры. Сакура, не выдержав, застонала, выгибаясь. Довольный эффектом, Учиха спустился еще ниже. Прикосновения его губ были практически невесомыми и оттого не казались реальными, становились частью этого морока, который, как боялась Сакура, она видела в очередном сне. Но сегодня Саске не планировал останавливаться, фантазия не таяла на глазах, растворяясь в белесом тумане. И когда он поцеловал ее между бедер, Сакура застонала. Она машинально прикрыла рот руками от неловкости, но увидев реакцию Саске, расслабилась и вновь легла на спину. Он улыбался, довольный, как пригревшийся на солнце, кот. У нее просто не было шансов.
Саске вновь вернулся выше, подцепил майку Сакуры зубами, задев кожу и пустив по ее телу новую волну дрожи. Он медленно тянул ее вверх, не спуская глаз с раскрасневшейся Сакуры. Она была уверена, что даже сумерки не могли скрыть то, насколько сейчас горели ее щеки. Ближе к груди Саске остановился. Сакура приподнялась и он стянул майку. Уложив ее обратно и украв быстрый поцелуй, он вернулся к ее телу. Он целовал и прикусывал кожу на ее шее, ключицах, поглаживая грудь, скрытую за персиковым кружевом, ощущая как под пальцами твердеют соски.
Сакура выгибалась навстречу ему. Ей казалось, что ее разрывает от количества испытываемых ощущений и одновременно было мало. Хотелось забрать все.
— А-ах...
— Такой ты мне нравишься еще больше.
Она перебирала пальчиками волосы Саске, оказавшиеся неожиданно мягкими, когда он отодвинул белье и припал к груди губами. Он посасывал и облизывал ее, заставляя Сакуру задыхаться.
— Сас-ске, я...
— Придется немного потерпеть, Са-ку-ра.
Накатывающее наслаждение окончательно лишало ее рациональной части. Эмоции затягивали ее в водоворот, из которого уже не выбраться. Это было как выдержанное вино, ударившее в голову. Мезальянс чувств и разума. Ощущение свободного падения в ожидании протянутой руки, как единственного шанса на спасение. И она была готова даже к тому, что руку не протянут. Если бы это была цена за этот момент, Сакура бы заплатила.
Когда Сакура от нетерпения уже почти готова была заплакать, Саске снисходительно улыбнулся, вновь глубоко целуя ее в губы, облизывая губу, прикусывая. Жадно, откровенно, собственнически. Словно говоря «ты больше не захочешь никого другого».
Сакура провела ноготками по прессу, ощутила пальцами тонкую полоску волос. Чем ниже она спускалась, тем тяжелее дышал Саске. Его поцелуи становились все более смазанными, он тоже терял контроль. Стоило Сакуре запустить руки под ремень, он шумно выдохнул, ухмыляясь, как быстро ее робкие движения выжигали из него все мысли, заставляя желать лишь одного.
Стоило ей опуститься ниже, она почувствовала, насколько он твердый. Подавляя стеснение, она сжала его сильнее, проводя большим пальцем снизу вверх. Не в силах больше сдерживаться, Саске резким движением притянул Сакуру к себе. Звякнула пряжка ремня.
Саске снял штаны, и Сакура смущенно отвела взгляд, обнаружив, что ей слишком нравится увиденное. Что-то внутри нее до самого конца не желало быть побежденным, показывать покорность и восхищение, но такая реакция выдавала ее еще больше. Пока Саске натягивает презерватив, Сакура делает вид, что его шторы внезапно интересуют ее больше, чем его член.
Он мазнул губами по мочке ее уха и вошел в нее. Сакура ощутила тянущее, немного болезненное ощущение, короткое жжение, после чего по телу проходит волна жара, заканчивающаяся на кончиках ее пальцев. Сакура тихо постанывает, откинув голову назад. Саске делает все постепенно, сдерживая себя, как истинный джентльмен. Впрочем, в остальном, джентльменского здесь мало. Он точно не по-джентельменски водит пальцем у ее клитора и абсолютно точно не по-джентельменски оставляет отметины на ее шее, прикусывая кожу.
— Саске, а-ах, — отдаваясь моменту, Сакура больше не сдерживала себя в реакциях, чем явно радовала Саске, вошедшего в нее на всю длину. Он менял темп, подстраиваясь под реакции Сакуры, то нежно, медленно прижимаясь к ней, то ускоряясь, заставляя ее дрожать, выгибаясь и до боли сжимая в руках простыню.
— Ещ-ще, — тихо, но слишком отчетливо в абсолютном уединении, просила Сакура.
Он закинул ее ногу себе на бедро, входя до боли, смешивающейся со сладкой истомой, разливающейся тягучей патокой по всему телу. Протяжный, похожий на рык стон, издал уже сам Саске.
— Ты...такая...боже, — Саске бросает попытку членораздельного выражения мыслей, погружаясь в это наэлектризованное безумие. Он гладит ее живот, целует грудь и шею, шепчет на ухо, прикусывает его. Сакура, ощущая, как подступает пульсирующая волна, зарывается пальцами в волосах Саске, сжимает их, резко, даже болезненно, второй рукой оставляя красные полумесяцы — отпечатки ногтей у него на спине.
— Почти...еще немного, — едва не задыхаясь, шепчет она. Саске делает еще несколько порывистых толчков, заставляя Сакуру вскрикнуть от неожиданного прилива наслаждения и закатить глаза. Вот она здесь, а через мгновение по всему телу расходятся искры-пульсации, после чего она обнаруживает себя олицетворением самого понятия безмятежности. Слух фиксирует, как за окном ветер жестоко хлещет каплями по плотному стеклу, а на ее душе полный покой и умиротворение, будто она сраный Будда. Почти теряясь в этой неге, Сакура продолжает поглаживать спину Саске, целует его, со стороны ощущая, что делает это будто с задержкой.
Сознание заволакивает поволокой. Саске кончает, немного навалившись на нее, и ее рецепторы вновь выхватывают его запах — ледянящая мята — что забирается в ее сознание и воспоминания сейчас, в ее сердце, кажется, не планируя быть забытым никогда.
Саске уходит в ванну ненадолго, после чего освобождает ее для нее. Теплый душ дает Сакуре немного форы для небольшого анализа ситуации. Впрочем, что удивительно, мозг, вторя полностью расслабленному телу, отказывается как-либо комментировать ситуацию.
«Вот и чудно, вынесу мозги себе завтра» — последняя мысль — сделка с собственной совестью мелькает в ее голове, пока она вытирается. Сакура не удержалась перед соблазном и среди нескольких гелей для душа выбрала мятный. Хотелось оставить его запах подольше, держать его на себе.
Закутавшись в слишком большой для нее халат, Сакура вернулась в спальню с целью забрать свои вещи, переодеться и вызвать такси. Глаза слипались на ходу и последнее, чего она хотела — ехать сейчас домой, в тишину одинокого жилища. Точно не после такого. Однако, и пренебрегать личными границами Саске она не собиралась. В конце концов, чтобы претендовать на совместную ночевку, нужно хотя бы приблизительно понимать, кем они друг другу являются, а сейчас было точно не до серьезных разговоров.
Зайдя в спальню, Сакура ощутила смену температуру, прокатившуюся по ногам мурашками. Первое, что она увидела — Саске, едва удерживается, чтобы не заснуть, растянувшись на новом постельном белье. Услышав щелчок открывшейся двери из ванны, он поднял голову, встретившись с ней взглядом.
Сакура, дезориентированная и не до конца понимающая, как теперь они должны общаться, пыталась подобрать слова.
— Я...я сейчас вызову такси, только переоденусь.
— Чего? — в глазах у Саске царило полное непонимание, а бровь выгнулась так, будто только что Сакура сказала, что к ним на крышу приземлился инопланетный корабль.
— Н-ну...уже поздно, пора домой, я не хочу тебя стеснять и вся эта ситуация...
Саске устало провел рукой по лицу, уходя пальцами в еще влажные волосы. Сакура внезапно захотелось вновь к ним прикоснуться.
— Ложись спать, Сакура, потом обсудим твое стеснение. Я едва нахожу силы оставаться в сознании, — Саске подтвердил слова, зевнув.
Сакура переминалась с ноги на ногу, медля.
— Если тебе будет некомфортно, я лягу на диване в гостинной, но ночью тебя я точно никуда не отпущу.
Сакура, пытаясь изобразить уверенность в действиях, что выглядело буквально абсурдом учитывая то, как она вела себя минутой ранее, легла в кровать, закутываясь в почти хрустящее от свежести одеяло, пахнущее чем-то свежим и цветочным.
— Не уходи, нам не впервые спать в одной кровати.
— Да, я думаю, мы уже достаточно открыты друг другу для этого, — понизив голос, заговорщицки прошептал Саске, улыбнувшись краем губы. Сакуре захотелось его ударить. И поцеловать.
— Для того, кто сильно хотел спать, ты слишком много болтаешь, — выдохнула Сакура, разворачиваясь к Саске спиной и забирая у того добрую часть одеяла.
— Эй, как быстро ты сменила тактичность на наглость. Отдай одеяло, мне же холодно.
— Спокойной ночи, Саске, — улыбаясь ответила Сакура, возвращая ему часть одеяла.
— Спокойной ночи, Сакура, — ответил он, притягивая ее ближе и зарываясь носом в ее волосы.