Тень Луны

Погода стояла превосходная. Солнечные лучи мягко озаряли городскую спортивную арену, чистое голубое небо переливалось ярким оттенком. Прекрасный день для досуга, однако этот момент обещал стать особенным.
После недельного перерыва, связанного с конфликтом и последующими выяснениями обстоятельств, студенческие состязания вновь возобновлялись. Именно сегодня должно было состояться главное событие — финал волейбольного турнира, в котором встретились давние противники, команды «Новолуние» и «Фениксы».
Джаспер, ощущая волнение и прилив адреналина, распахнул дверь раздевалки своей команды. Обычно там царила обычная предпраздничная атмосфера перед игрой, но теперь он застыл на месте, пораженный неожиданностью увиденного.
Эндрю находился рядом с открытым шкафчиком Брэндона. Напряжение читалось в его позе, а в руке, слегка свисающей вниз, крепко держался стебель розы насыщенно-красного цвета, словно кровь, контрастируя с тусклым металлическим покрытием шкафа.
— Ты...
Непроизвольно сорвалось с губ Джаспера.
Эндрю дернулся и быстро развернулся, случайно роняя цветок на пол. Глаза Эндрю расширились от испуга, устремившись прямо на Джаспера. Лицо парня мгновенно покраснело от смущения, которое выглядело настолько сильным, будто земля готова была поглотить его целиком.
— Я... это не...
Забормотал Эндрю, тщетно стараясь поднять бутон трясущимися руками.
Джаспер неспешно оглядел пространство за дверью, заметив группу парней, тренеров и Саймона, стоящих неподалеку и увлеченно беседующих друг с другом. Рядом с ними, немного обособленно, расположился Хантер, чья осанка оставалась неизменно строгой, а взор, несмотря на отсутствие конкретного направления, выражал крайнюю внимательность.
Ощутив тяжесть взгляда Джаспера, Хантер медленно повернул голову. Взгляды обоих пересеклись. Хотя никто ничего не произносил вслух, мысль Джаспера звучала предельно ясно, будто прошептанная непосредственно в самое ухо Хантера.
— «Не дай никому зайти в раздевалку.»
Во взгляде Хантера промелькнул оттенок изумления, тут же уступивший место осознанию и молчаливому одобрению. Легким движением головы он выразил согласие, разворачиваясь обратно к остальным, и его тело незаметно преградило путь к выходу.
Уголки рта Джаспера невольно приподнялись в улыбке благодарности. Тихонько закрыв дверь и защелкнув замок, он снова посмотрел на Эндрю, который продолжал смотреть на него глазами, полными растерянности и недоумения.
— Давай поговорим.
Сказал Джаспер, чей голос неожиданно оказался спокойным и поддерживающим. Подойдя ближе, он подобрал розу и передал ее Эндрю.
Эндрю, руки которого продолжали мелко трястись, принял розу. Он лишь коротко кивнул, неспособный выдавить ни звука, и оба присели на деревянную лавку посреди помещения.
Атмосфера ожидания матча постепенно растворилась, уступив место иной, личной и деликатной атмосфере.
Джаспер внимательно следил, как Эндрю осторожно перебирает тонкий стебель цветка, а сам вдруг понял, что фрагменты предыдущих диалогов, загадочные взгляды и необычные поступки стали складываться в единую картину.
— Значит, это ты оставлял Брэндону розы?
Спокойно поинтересовался Джаспер, стремясь избежать излишней напористости.
Эндрю застыл, пальцы судорожно стискивали стебель, готовый сломаться от напряжения.
Лишь спустя мучительно долгое мгновение последовал тихий ответ, брошенный взглядом, намеренно направленным вниз.
— Да...
— Зачем?
Голос Джаспера не нес в себе обвинительного тона, напротив, он звучал искренне заинтересованным в понимании ситуации.
Эндрю резко отвел взгляд, его плечи напряглись, став жесткими.
Наступившая тишина была наполнена таким чувством неловкости и страдания, что Джасперу стало даже неудобно за свою настойчивость, вынуждавшую Эндрю озвучивать сокровенное.
Джаспер тихо выдохнул.
— Ты можешь оставить это при себе. Мы ведь с тобой не настолько близки, чтобы доверять друг другу личные тайны. И если хочешь сохранить все в тайне, я никому не проговорюсь.
Произнес он и начал вставать, намереваясь освободить место и дать Эндрю больше личного пространства.
Однако Эндрю внезапно нарушил молчание, его голос прозвучал приглушенным и хрипловатым, будто пробивался сквозь толстый слой ткани.
— Помнишь, я рассказывал, что учился вместе с Брэндоном в одной школе?
Джаспер вновь сел на скамью и утвердительно кивнул головой, зная, что даже такое простое движение ощутимо отражается на Эндрю.
— Брэндон в школьные годы был типичным хулиганом...
Эндрю продолжил, глядя неподвижно вперед, в сторону стены.
— А его тяга к сексуальным приключениям тянулась еще с тех времен... Девушки и парни буквально сходили по нему с ума, а он использовал их, словно играл игрушками. Меня же тогда вообще не замечали, я увлекался учебой и практически игнорировал его существование. Однако...
Он нервно прокашлялся.
— Постепенно я начал испытывать к нему симпатию. Осознавал, что это бессмысленно, что я ему совершенно не интересен, что он вообще не замечает моего существования. Я старался подавлять чувства, избегать мыслей о нем, но притяжение никуда не исчезло. Скорее всего, я полюбил именно его образ... Эту дерзкую усмешку, его необузданную самоуверенность... Внешность... Наверное, это нелепо звучит.
Эндрю умолк, стараясь собраться с мыслями.
— Однажды он задержал меня в школьном коридоре. Совсем не для издевок. Он... проявлял любопытство ко мне. Интересовался моими любимыми предметами, книгами, которыми увлекаюсь. Три дня проходили в таком ключе. Затем... потом он предложил провести ночь вместе...
Он снова умолк, и Джаспер понял, насколько неловко тому думать о произошедшем. Эндрю съежился, будто стараясь занять как можно меньше места.
— Это случилось...
Тихо пробормотал он.
— Я доверился ему. Верил, что впереди нечто значительное. Мне казалось, он подарил мне шанс, заметил во мне уникальность... Однако я ошибался. Уже следующим утром он полностью игнорировал меня. Замолчал, смотрел мимо. Позже я услышал от знакомых... что он вовсе не испытывал чувств дольше одной ночи. Для него это было лишь соревнованием, развлечением — соблазнить скромника. Все исчерпывалось этим.
Джаспер замер в потрясении. Конечно, он слышал о легкомысленности Брэндона, знаком с его репутацией, однако представить себе такую степень цинизма оказалось сложно. Использовать чужие чувства, ввести в заблуждение, и оставить ни с чем?
Внутри Джаспера нарастала молчаливая злость. Взглянув на сутулую фигуру Эндрю, он осознал причину его необычайной замкнутости, постоянного стремления оставаться незамеченным. То была не врожденная стеснительность, а глубокая душевная травма, оставшаяся навсегда.
— Эндрю...
Начавший говорить Джаспер внезапно почувствовал, как речь спотыкается внутри горла.
Какие тут подойдут слова? Сказать: «Мне жаль»? Но прозвучит фальшиво и неуместно.
Эндрю поспешно перебил его, опасаясь, что стоит прерваться — и уже не сможет набраться смелости произнести это вслух.
— Понимаю, что веду себя глупо. Я надеялся, что, встретив меня в университете, он обо мне вспомнит, но напрасно... Забыл напрочь... Учусь там же, где и он, даже записался в одну спортивную команду... Ждал, что мы вновь станем партнерами, возможно, все переменится. Но воспоминания так и не вернулись... Проходит мимо равнодушно. Бывает, пошутит, похлопает дружески по спине, как всех остальных. А я стою рядом и осознаю, что именно этот парень... нанес мне столько боли. И продолжает ее причинять, сам того не понимая.
Джаспер хранил молчание. Он терялся в догадках, какие подобрать слова. Сердцем чувствовал Эндрю, понимал его внутреннюю холодящую сердце муку, испытываемую каждый раз, когда Брэндон общался с ним привычно, тогда как для Эндрю каждая встреча становилась болезненным воспоминанием о своей уязвимости.
Но оставалось неясным главное: зачем Эндрю цепляется за прошлое? Почему осознанно выбирает страдать дальше?
— Тебе не приходило в голову обратить внимание на кого-нибудь другого?
Неспешно поинтересовался Джаспер.
— Ведь вокруг много других молодых людей... девушек...
— Я не хочу.
Спокойно, но твердо ответил Эндрю, вновь устремляя взор на красную розу, лежащую перед ним.
— Время лечит... Возможно, однажды память вернется к нему... Когда-нибудь я смогу стать для него кем-то большим, нежели просто товарищем по спорту.
Его голос отражал не просто грустное ожидание, а искреннюю, чуть ребяческую веру в волшебство. Безрассудная, нелогичная привязанность, хватающаяся за каждую мельчайшую вероятность, сколь бы иллюзорной та ни казалась.
Джаспер тяжко выдохнул, осознавая, что разумные доводы бесполезны против столь глубоких переживаний. Травма оказалась чересчур сильной, а надежда оставалась единственной преградой, защищающей от полного разрушения изнутри.
— Знаешь, Эндрю...
Заговорил он, осторожно выбирая выражения.
— Само по себе время не лечит. Оно лишь приглушает страдания, накрывает их слоем песка, оставляя в глубине души. Вылечить способно единственное мгновенье, способное перевернуть мир вверх дном. Моя изоляция и переживания несравнимы с твоими эмоциями, но и я долгие годы пребывал в подлинном одиночестве, переживая тяжелые времена... Было ощущение, что так продлится вечно. Но всего одно мгновение, проведенное с Хантером, излечило всю прежнюю жизнь. Одного взгляда, единственного касания хватило, чтобы стереть значимость предыдущих лет одиночества.
Взгляд его обратился к Эндрю, стремясь передать смысл сказанного.
— Думаю, правильнее перестать надеяться, что Брэндон вдруг прозреет — если такое вообще возможно. Лучше попробовать отыскать свое особое мгновение. Быть может, это окажется однокурсник. Или кто-то иной, чей потенциал остался незамеченным из-за постоянной сосредоточенности на одном направлении. Держаться за того, кто сделал больно и совершенно тебя позабыл... означает постоянно залечивать заново открывающуюся рану. Порой... порой мудрее освободиться и задуматься о собственных интересах.
Эндрю внимательно выслушал, не вставляя возражений. Во взгляде одновременно читались противоречия и едва заметное озарение. Затем он вновь обратил внимание на розу, предназначенную Брэндону. Ее лепестки, казалось, повторяли изгибы татуировки розы на его скуле, придавая цветку зловещую красоту.
Тут неожиданно раздался стук в дверь, сопровождаемый голосом Николаса.
— Ну вы даете!
Возмутился он.
— Скоро финал, а вы там спокойно отдыхаете? Остальные парни уже собрались! Кстати, Брэндон возмущен, что сидит один на лавочке и жаждет вашей эмоциональной поддержки.
Услышав имя Брэндона, Эндрю вздрогнул и быстро засунул розу назад в шкафчик, шумно захлопнув дверцу.
Джаспер поднялся и ободряюще положил руку на плечо друга.
— Идем. Сперва завоюем титул чемпионов. А дальше посмотрим. Клянусь, твоя тайна останется неприкосновенной.
Эндрю утвердительно кивнул, и в его глазах сквозь следы страданий проступила уверенность. Пусть не ради глобальных целей, но хотя бы ради предстоящего матча.
Этот поединок значил для него гораздо больше обычного спортивного события, став очередным поводом подтвердить собственную ценность.
Даже если человек, ради которого он некогда намеревался продемонстрировать успех, так и не оценит это достижение.

Игроки появились на ярко освещенной солнечными лучами площадке.
Атмосфера буквально вибрировала от ожидания. Среди бурлящих трибун Джаспер различал отдельные очаги спокойствия.
Хантер сидел с безупречной осанкой, его холодный пристальный взгляд неотрывно следовал за Джаспером, словно физически ощущая каждый его вдох.
Недалеко, с легкой понимающей улыбкой, расположилась профессор Скарлетт.
Братья Тайлера, Алан и Марк, взволнованно переговаривались, а Саймон Уэлдон, удобно устроившийся с планшетом на коленях, усердно вводил туда какую-то информацию.
Рядом же стояли тренеры Холт, Картер и Рейес — волновались больше всех, ведь именно они создали эту команду, и парни стали им как родные сыновья, каждое их движение отражало ту глубокую связь и заботу, которую тренеры вложили в них с самого начала
Присутствовала даже сборная «Прилив», предвкушая унижение соперников из команды «Фениксов».
Судья появился в центре площадки, и рев зрителей начал затихать.
— Начинается заключительный матч студенческих соревнований между сборными «Фениксы» университета Лорелвуд и «Новолуния» университета Эверкрест! Команды, занять позиции!
Спортсмены заняли отведенные позиции. Лукас Прескотт направился к сетке и окинул надменным взглядом выстроившихся напротив игроков соперника.
— Итак, неудачники, готовы снова проиграть?
Резко произнес он, специально повысив голос, чтобы привлечь внимание окружающих.
— Буду рад увидеть, что сейчас вы продержитесь весь матч, а не рухнете от перенапряжения.
Майкл, находившийся рядом с Тайлером, лишь пренебрежительно фыркнул.
— Успокойся за нас, Прескотт. Сам подумай, как оправдаешься перед отцом, объясняя поражение от якобы слабаков. Видимо, недостаточно спонсоров судейской коллегии обеспечили деньгами?
Лукас раздраженно скрипнул зубами, удержавшись от резкого ответа, лишь искривив губы в злобной усмешке.
Брэндон, криво улыбнувшись, громко выкрикнул.
— Да им только языком чесать! Давайте покажем, на что способны настоящие мужчины!
Звук свистка судьи прорезал пространство. Первая подача у «Фениксов».
Первый удар оказался агрессивным и метким. Однако соперники оказались начеку.
Николас, предельно мобилизовавшись, уверенно отразил подачу, отправив мяч идеальной передачей к Тайлеру. Последний, точно мастер-шахматист, рассчитывающий партию наперед, незамедлительно переправил мяч Брэндону. Тот стремительно взлетел возле сетки, виртуозно обойдя двойной блок противника мощным и грациозным ударом поверх защитников. Мяч приземлился на пол.
Трибуны оглушительно зашумели аплодисментами. Первое очко заработала команда «Новолуние».
Джаспер облегченно выдохнул, ощутив, как вдоль спины забегали мурашки. Он не бросал взглядов на трибуну, но отчетливо осознавал — тяжелый, исполненный надежды взгляд направлен прямо на него.
Это не прибавляло физической мощи, зато дарило удивительную ясность сознания. Его тело подчинялось желаниям абсолютно точно, мышление работало четко и оперативно.
Мысли были заняты не победой, а желанием, чтобы каждый пас, каждый удар стали символом того, ради чего он находится здесь — победы над самим собой.
«Фениксы», рассвирепевшие из-за упущенного очка, обрушили град мощных ударов. Игра их стала жесткой, энергичной. Лукас наносил удары с такой силой, что воздух звенел от скорости мяча.
Тем не менее «Новолуние» устояло. Команда изгибалась, подобно гибкому бамбуку под порывом ветра, выдерживая атаки. Эндрю, временно позабывший собственные тревоги, ловил мячи, считавшиеся безнадежными. Лицо его выражало полную собранность, глаза пылали таким огнем, какого ранее Джаспер в нем не замечал. Вероятно, накопленная боль и раздражение нашли здесь, на площадке, свое освобождение.
Первая партия завершилась минимальной победой «Новолуния».
Во время перерыва наставник Холт охрипшим голосом подчеркивал необходимость концентрации, а Тайлер негромко повторял игрокам индивидуальные рекомендации.
— Играем свою игру. Не реагируем на их провокации.
Во втором сете развернулась настоящая борьба на выносливость.
Поняв, что силой результата не достичь, «Фениксы» перешли к тактике задержек и нарушений: намеренно замедляли темп, толкались около сетки, взглядами источая недоброжелательность.
Судья неоднократно сигнализировал, предупреждая нарушителей, но обстановка продолжала накаляться.
Именно тогда Джаспер осознал, что его совсем не выводит из себя подобная недобросовестная тактика. Никак не задевает ухмылка Лукаса. Напротив, его охватывало какое-то необычное чувство покоя.
Оглядываясь на партнеров — Тайлера, чья боковая зоркость работала на максимуме; Николаса, стремительно перемещающегося по площадке; Эндрю, установившего мощный блок прямо против самого Лукаса; Брэндона, принявшего на себя главные психологические удары и манипуляции оппонентов; Майкла, чьи подачи отличались изощренной коварностью и непредсказуемостью, словно он умело плел паутину, в которую противники неизбежно попадались, — он понял, что они составляют единое целое. И он являлся неотъемлемой частью этого единства.
При счете 23:24 в их пользу Джаспер занял позицию для подачи. Сделав глубокий вдох, он погрузился в абсолютную тишину, отключив все внешние звуки, оставив лишь мяч в руке и половину площадки соперников.
Мысленно он выразил благодарность Хантеру. За выдержку. За доверие. За умение научить его не страшиться собственной уязвимости, ведь именно в ней зарождается истинная сила.
Подаваемый им мяч обладал не рекордной скоростью, но исключительной хитростью. Следуя низко над площадкой, вращающийся снаряд внезапно снизился, сбив принимающего игрока с толку. Последнее очко получено!
Раздался громоподобный звук свистка. Трибуны сотрясались от восторга. Вторая партия и итоговая победа досталась команде «Новолуние»!
Судья напряг голос, пытаясь преодолеть победоносный рев толпы, и провозгласил.
— Чемпионом финала и всего соревнования объявлена команда «Новолуние» Университета Эверкрест, набравшая четыре балла и занявшая первое место! Второе место и три балла присуждаются сборной «Фениксы» Университета Лорелвуд! Третье место и два балла получает команда «Прилив» Университета Риверспайн! Четвертая позиция и одно очко достается коллективу «Клинки» Университета Саммит-Вэлли! Сердечно поздравляем победителей!
— Мы победили?! Мы действительно победили!
Воскликнул Николас, и его традиционно колючая физиономия растянулась в широчайшей, беспечной улыбке, какой никто и никогда не видел.
— Эй, да мы реально победили! Ну что, придурки, вкусили поражения? Теперь марш домой!
Брэндон подбежал к сетке и прокричал, театрально демонстрируя пальцами четкую букву «V». Его самодовольная ухмылка сияла ярче любых прожекторов.
Лукас Прескотт, красный от бешенства и ощущения собственного унижения, круто развернулся и покинул площадку, отказываясь присутствовать на церемонии награждения.
Зрители ответили взрывом восторга.
Алан и Марк, вскакивая с мест, крепко обнялись и радостно подпрыгивали, выкрикивая бессвязные, но полные гордости слова в адрес своего старшего брата.
Профессор Скарлетт аплодировала, обращая восхищенный взгляд главным образом на Николаса, в ее глазах блестела искренняя радость и нежная гордость.
Саймон Уэлдон, отвлекшись от планшета, вскочил и оживленно кричал в сторону площадки, активно жестикулируя, его лицо пылало энтузиазмом.
Тренеры Холт, Рейес и Картер находились рядом друг с другом, и их обыкновенно строгие лица украшали довольные, слегка растерянные улыбки.
Холт вытирал платком влажный лоб, но причина была не в усталости, а в мимолетной радости сильного мужчины. Рейес громко что-то рассказывал Картеру, бодро хлопая коллегу по плечу, а тот лишь молча соглашался, его обычно расчетливый взгляд заметно смягчился.
Парни из «Новолуния» посреди всеобщего веселья устроили настоящее столпотворение. Тайлера подняли на руки, он смеялся и пытался вырваться, но вся его капитанская серьезность улетучилась.
Майкл повис у него на плече, его обычная расчетливая улыбка превратилась в выражение абсолютного счастья и удовлетворения. Николас и Брэндон дружно хлопали друг друга по спине так сильно, что могло показаться, будто вспыхнут искры.
Эндрю держался немного отдельно, но его лицо озарялось такой яркой, неуверенной и счастливой улыбкой, что выглядел он словно ребенок, получивший долгожданный подарок.
Средоточием общего праздника оставался Джаспер. Радостные голоса болельщиков доходили до него словно приглушенным эхом, смех друзей — как дальние отголоски. Внутри царила полная, всепоглощающая тишина, знаменующая глубинный покой.
Его взгляд остановился на ладонях, слегка дрожащих пальцах, каплях пота на коже. Он не просто одержал победу в спортивной схватке. Завершился длительный, утомляющий путь к собственному «Я». Всех тех месяцев сомнений, внутренней борьбы с собственными демонами, страха оказаться отвергнутым и непонятым — все это исчезло в свете настоящего мгновения.
Вспоминая замкнутого, едкого юношу, которым он был недавно, Джаспер не мог поверить, что это именно он сейчас стоит среди людей, которых теперь искренне считал братьями. Его одиночество, прежде казавшееся пожизненной клеткой, оказалось всего лишь комнатой, из которой он боялся выбраться. А Хантер стал той самой дверью. Не силой или чудодейством, а простым признанием того, кем Джаспер способен стать, подарив ему недостающее ему доверие.
Теперь он нашел целостность. Обрел свое место.
Его взгляд инстинктивно отыскал Хантера в толпе. Тот продолжал стоять недвижимо, но в его холодных глазах пылал жаркий огонь гордости и любви, отчего Джаспер почувствовал, как горячие слезы катятся по его лицу. Он не попытался их остановить.
Просто улыбнулся в ответ — улыбкой человека, обретшего свое место.
Он осознал, что самые труднопреодолимые препятствия в жизни — это не те, что возводят окружающие, а те, что создаем мы сами в своем сознании. Сегодня он справился с важнейшим из них.

Небеса медленно темнели, приобретая тона зрелой сливы и меркнущего золота. От домов протягивались длинные тени, объединяясь в сиреневый покров приближающихся сумерек.
Ребята покинули спорткомплекс после грандиозного празднования, фактически небольшого торжества с участием тренеров и наиболее преданных фанатов. Теплый мягкий воздух нежно обвевал их слегка раскрасневшиеся от виски и усталости лица.
Наконец-то они смогли расслабиться. Толпы зрителей остались позади, город впитал праздничный шум, погружаясь в уютную ночную тишину, и в этой тишине особенно остро ощущалось завершение долгого путешествия.
— Совсем не верится, что все подошло к концу...
Тайлер сказал это с чувством облегчения, но с оттенком меланхолии в голосе, смотря вдаль, где небо начинало темнеть.
— Кажется, совсем недавно мы только объединились, спорили до потери голоса на тренировках, а теперь уже победители и конец этому всему...
— Было весело...
Усмехнулся Николас, закидывая спортивную сумку на плечо.
— Особенно когда вы смотрели на меня и Тайлера как на ненормальных, пока мы пытались собрать вас в кучу!
— Еще бы, здорово же было!
Фыркнул Брэндон, однако в его голосе не чувствовалось недовольства, лишь легкая усталость и теплая ностальгия.
— Примерно, как поход к стоматологу. Воспоминания неприятны, но сожалеть особо не о чем.
Каждый участник прошел нелегкий путь. Одни, как Джаспер, столкнулись с собственными тревогами и чувством изоляции. Другие, как Тайлер и Майкл, сумели наладить взаимопонимание, преодолев взаимное недоверие и недопонимание. Третьи, как Эндрю, пытались справиться с минувшими травмами. Некоторые, как Николас и Брэндон, поняли, как важно быть частью чего-то большего, чем собственная личность.
Эти молодые люди открылись друг другу, нашли поддержку и, в итоге, обрели уникальное личное удовлетворение благодаря одержанной победе и возникшему чувству товарищества.
— Что теперь будете делать? Куда отправитесь дальше?
Поинтересовался Тайлер, окинув внимательным взглядом своих товарищей. Год общих усилий и сражений завершался, и для каждого перспектива дальнейшего пути рисовалась индивидуально.
— Настал момент рассказать вам всю правду!
С нарочито важным видом произнес Николас, бросив дерзкий взгляд на присутствующих.
— Та самая таинственная дама, сумевшая заинтересовать меня... это профессор Скарлетт.
Наступила короткая, но поразившая всех тишина. Потом Брэндон фыркнул, а Майкл медленно выпустил воздух.
— Ты имеешь в виду... нашу преподавательницу Скарлетт? Которая ведет занятия по криминологии и композиции?! Которая способна поставить на место любого из нас?!
— Она?!
Брэндону не хватило выдержки.
— Ник, ты вообще в своем уме? Ведь это же... она же...
— Гениально!
Вдруг звонко расхохотался Джаспер.
— Типично для тебя, Ник. Лишь ты смог влюбиться в женщину, превосходящую тебя характером и, подозреваю, в рукопашном бою тоже.
— Тогда и моя новость вас впечатлит! Я решил завязать с волейболом.
Громко заявил Брэндон, заглушив начавшуюся волну вопросов.
— Попробовал, и что-то как-то наскучило. Пишите, если понадобится собутыльник, парни! До скорой!
Брэндон повернулся и, не оборачиваясь, помахал рукой, уходя навстречу городским огням в поисках новых острых ощущений.
Возможно, однажды он пресытится бесконечным круговоротом приключений и наконец откроет для себя тихие радости размеренной жизни, обретя гармонию и покой
— Ну, я, пожалуй, тоже вас покину!
Самодовольно улыбнулся Николас, взгляд его уже скользил по темноте, высматривая знакомую фигуру.
— Меня ждут... дополнительные занятия.
Быстро удаляясь, он спешил на встречу с таинственным преподавателем.
Остальным ничего не оставалось, кроме как провожать его добродушным смехом и недоуменными кивками.
— А ты, Эндрю?
Спросил Тайлер, обратившись к самому незаметному игроку их команды.
Эндрю задумчиво взглянул в сторону, куда только что исчез Брэндон. Некоторое время помолчал, но вскоре ответил тихо, но внятно.
— Я последую за ним...
И, не давая никаких пояснений, он повернулся и отправился той же дорогой.
— За кем?
С нескрываемым изумлением спросил Майкл, обменявшись взглядом с Тайлером. Тот тоже выглядел крайне озадаченным.
Джаспер незаметно улыбнулся.
Внутренне он отправил Эндрю пожелания удачи.
Возможно, это безумие, а возможно — единственный шанс обрести внутренний покой, завершить незавершенные истории или позволить старым ранам наконец-таки полноценно зажить.
В этот миг Хантер, молча следивший за происходящим, бережно взял Джаспера за руку. Тот встретил его взгляд и сразу все понял.
Им также настало время идти. Простившись с Тайлером и Майклом, последним свидетелями их совместного прошлого, они отправились туда, где ждали их тишина и покой.
Туда, где высокие небеса уже покрывались первыми мерцающими звездочками, а впереди ждало то самое озеро, ставшее началом их истории.
Давно минуло с тех пор, как они там бывали... Но теперь возвращались уже обновленными, взрослыми и сильными людьми.

Джаспер и Хантер расположились на берегу родного озера, где когда-то родилась та самая невидимая связь, навеки переплетя их жизненные пути. Чаровавшая душу приятная и трогательная атмосфера окутывала их, словно нежное объятие теплого весеннего утра.
Полная луна неспешно всплыла над краем горизонта, щедро проливая на равнину тонкий, почти нереальный свет, преображая ночной пейзаж в дивное подобие зачарованного дня.
Поверхность поляны была покрыта редкими цветами, чьи лепестки под воздействием лунных лучей источали легкое, серебристо-фиолетовое сияние, словно крошечные созвездия, спустившиеся с неба на землю.
Окружающая зелень тоже напитывалась этими лунными лучами, принимая необычный фосфоресцирующий, светло-голубой оттенок, образуя своеобразный воздушный, волшебный ковер, готовый перенести наблюдателей в мир грез.
Все вокруг утопало в идеальной, проникновенной тишине, лишь изредка нарушаемой тонким, музыкальным шепотом лепестков, трепещущих под нежным дыханием прохладного ночного ветерка.
И, конечно, само озеро, пленяющее взгляд. Его воды оставались такими же удивительно прозрачными, словно стекло, позволяющим видеть каждую деталь песчаного дна.
Свет полной луны окутывал водную гладь, наделяя ее насыщенным, мистическим бирюзово-синим цветом, будто это не простое озеро, а исполинский кристаллический сапфир, украшенный рамкой из сверкающих травинок и мерцающего мха.
Джаспер и Хантер расположились у кромки воды, тесно прижавшись плечами друг к другу.
Голову Джаспера поддерживало крепкое плечо Хантера, ставшее неизменной опорой в любые дни.
Их ладони были нежно сцеплены в тугой узел, ставший олицетворением пройденных трудностей и препятствий.
Здесь, у берега озера, они снова встретились, но уже другими — прошедшими испытания, укрепившимися душой и телом, обретшими друг в друге источник внутреннего тепла и гармонии.
Они смогли.
Смогли преодолеть хаос первых неуклюжих касаний и робких взглядов, пережить муки неопределенности, сомневаясь в правдивости и уместности происходящих событий.
Смогли выдержать давление древних секретов и могущественных заклятий, когда казалось, что весь мир восстал против них.
Смогли пройти через жестокую муку предательства и ощутили целебную горечь прощения.
Их битвы велись не против внешних угроз, а против собственных страхов: Джаспер боролся с внутренним одиночеством и сомнениями в праве обладать такой безусловной любовью, Хантер противостоял холодной тысячелетней пустоте и ужасу нанести вред человеку, ставшему для него целью и смыслом бытия.
Вот теперь они сидят здесь, посреди полной тишины, которая звучит громче, чем любая восторженная реакция публики. В этой абсолютной тишине рассеялись все крики боли и разочарований, все страстные вздохи и заветные обещания.
Они пришли не просто в определенное место на земле — они прибыли в точку абсолютного согласия. Больше не нужны слова: дыхание Хантера, сердцебиение Джаспера рассказывали историю лучше всяких речей.
Они — две стороны единого целого, наконец нашедшие друг друга после долгой дороги. Лунный свет льется не на двоих существ, отдыхающих у озера, а на единое существо, обретшее долгожданный покой.
В этом молчании заключается великая победа — победа над любыми силами, которые хотели их разделить. Они добились своего. Впереди целая вечность просто существовать. Вместе.
Джаспер улыбнулся — улыбка вышла наивна, но настолько искренняя и чистая, что могла бы соперничать с ярким светом луны. Его взгляд привлекла зеркальная поверхность воды, отражающая бескрайнюю глубину ночного небосвода.
— Знаешь... А ведь если бы не Богиня Луны и Богиня Солнца, их запрещенные отношения... Всего этого попросту не существовало бы. Ни поляны, ни озера... Ни нас с тобой. Словно они сотворили это место специально для тех, кто отважится любить вопреки любым законам.
Хантер нежно сжал его руку. Говорил он тихо и задумчиво, будто беседовал с далекими тенями памяти.
— Они обрели свое счастье. Создали собственный уголок, новый мир, где могут наслаждаться жизнью. Рядом с детьми, которые станут дышать свободно, избавленные от груза старых заблуждений.
Джаспер приподнял голову с его плеча, удивленно глядя на него.
— Дети? Но каким образом? Ведь они обе женщины...
Хантер улыбнулся уголками губ, а в его глазах промелькнула хищная улыбка.
— Мы, божества, отличаемся от смертных тем, что вмещаем в себе и женскую, и мужскую энергии одновременно. Мы способны принять форму обоих полов, сохраняя при этом свою изначальную сущность.
Джаспер ощутил, как его представления о мире перевернулись, потеряв ориентацию. Он в изумлении смотрел на Хантера, тщетно пытаясь вообразить...
— Получается... ты...
Он замялся, а Хантер лукаво улыбнулся, и в этой улыбке сочетались тепло и игривый, кокетливый блеск.
— Верно, Джаспер. Если потребуется, я способен воплотиться в женскую форму. И если мое Солнце когда-нибудь захочет детей... То я не против принять Вас в себя и носить наш плод.
Он произнес это с такой спокойной прямотой, что Джаспер буквально подскочил от неожиданности, его щеки моментально заполыхали густым румянцем.
— Хантер! Никогда даже не думай об этом!
Воскликнул он, легонько барабаня кулаками по его плечу — движения скорее напоминали тревожные шлепки, чем настоящий удар.
— Это же... это просто... я даже близко не могу вообразить такое!
Хантер рассмеялся — смех был редким, открытым и глубоким, словно музыка природы, струившаяся из его груди, и звучал так же естественно, как шелест осенних листьев на ветру.
— Хорошо-хорошо, успокойтесь.
Промолвил он тихо, а его ладони бережно, но настойчиво притянули Джаспера ближе к себе.
Их губы сомкнулись в поцелуе, ставшем венцом всего прожитого ими пути. Это был не горячий, требовательный поцелуй, а плавный, проникающий, бесконечно бережный. Поцелуй-обет, поцелуй-признательность, поцелуй-убежище.
В нем смешались аромат лунного сияния, свежесть ночных ветров и тепло сердец, нашедших друг друга, несмотря ни на что. Джаспер смежил веки, отдавшись этому блаженному моменту целиком.
Вся тревога, все вопросы отступили далеко, оставив их одних в кружеве светящихся цветов, охраняющих их сокровенный мир.
Когда их губы наконец расстались, чтобы глотнуть воздуха, лоб Джаспера по-прежнему прижимался к лбу Хантера. Их дыхания слились в единый спокойный ритм.
— Значит, дети не входят в наши планы?
С напускной скорбью еле слышно промолвил Хантер.
— Заткнись...
Легко улыбнувшись, Джаспер тихо выдохнул и снова уткнулся в его грудь.
— Мне достаточно только тебя. Настоящего, полноценного, именно такого, как есть. Навечно.

Так они провели немало времени, под молчаливым вниманием луны, у озера, скрывающего тайны двух великих историй любви — древней, пришедшей из глубины времен, и современной, ставшей ее прекрасным продолжением.
Их путешествие завершилось. Любые преграды исчезли.
А впереди их ожидала лишь вечность, которую они напишут совместно. Общая судьба, созданная для двоих.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...