Часть 3. Тянут мышцы и сомнения. На дно...
Утренняя пробежка далась ей легко, чего не скажешь про весь следующий день. Ведь полчаса побегать не равно трём лекциям и практике без перерыва на обед. Даже обучаясь на журфаке, Люся понимала это уравнение. Волоча своё бренное, жирное тело в библиотеку, она тяжело дышала, а, дойдя, уткнулась лбом в старые полки, прикрыв глаза.
На какое-то мгновение она будто бы перенеслась в другой мир, где ей так легко, так хорошо, так спокойно.
Вот она на пляже в открытом бикини и без привычной "паранджи".
Вот она в коротких шортиках и топике, не стесняясь, сгибается пополам на стуле в летнем кафе и пьёт какой-нибудь охлаждающий коктейль.
Вот она наедается на ночь, а утром даже не встаёт на весы, ведь не видит в зеркале свисающих боков.
Вовка качает головой, перекатывая чупа-чупс к другой щеке и протягивая руку, чтобы снять сумку с её плеча. Люся вздрагивает, открывая глаза и возвращаясь в реальность. Видя Вову, она улыбается, а, замечая торчащую из его рта белую палочку, хочет ткнуть пальцем в явное нарушение уговора, но, понимая, что это не сигарета, смеётся с собственной невнимательности.
— У тебя уже закончились пары?
Вова отводит глаза.
— Эм, ну, можно сказать, да.
Люся неодобрительно качает головой. Каким был, таким и остался, но она уже не повторяет ему ту простую истину, проповедуя которую Вовка не должен сбегать ради неё с уроков/пар, из дома. Наповторялась уже. Всё равно сбегает, всё равно делает всё по-своему. Хоть Люся в глубине души и не против: без его поддержки ей было бы очень туго.
Они заносят книги в общежитие, а затем усаживаются на лавочку в соседнем дворе. Вова терпеливо ждёт, пока Люся наслаждается шаурмой, и подсчитывает минуточки, которые должны втиснуться между Люськиным отдыхом и занятиями. В принципе, его план ещё вчера был готов: он лишь немного скорректировал собственную диету так, чтобы она подходила Люське, и так, чтобы продолжала подходить ему.
Шаурма, конечно, была не совсем идеальным обедом, но для начала всё равно неплохо.
Дойдя до середины, Люся распахнула пасть, собираясь продлить лучшие секунды в её жизни, когда взгляд зацепился за постукивающий об асфальт ободранный кроссовок, и Люся стыдливо вспомнила про, возможно, также не кушавшего Вовку.
Протянув ему шаурму, она утёрла соус с уголков губ и улыбнулась. Щёки Вовки ощутимо порозовели, но он тоже улыбнулся, забрав, купленное им же, угощение.
Перейдя от лавочки к брусьям на площадке в этом же дворе, они скоренько размялись и приступили к тренировке. Щёки Люси надулись, став болезненно-красными, пока руки дрожали, пытаясь удержать собственное тело навесу. Вова держал руку под её, вытянутыми по длине железных труб, ногами, не позволяя им опуститься. Когда же Люська потеряла всякое сознание и силы, он подхватил её, осторожно опустив на землю и протянув воды.
— Люсь, я всё понимаю, но...мало. Давай ещё три подхода, м?
Люся жадно выдула всю полторашку, с хрипом вбирая в грудь воздух. Её зрачки сузились. Она судорожно замахала руками и головой, будто открещиваясь от чего-то невообразимо ужасного.