Часть 1. Хватит жрать, вставай на лыжи.
Тихонько покачиваясь на качелях, Люся тяжело вздыхает, смотря себе под ноги, ведь перед глазами всё ещё это страшное число на весах "68", которое так далеко от заветных "58-ми". Вова ходит кругами, нервно жуёт сигарету, пинает небольшие камешки и сжимает кулаки в карманах спортивных штанов — бессменных для любых ситуаций.
— Нет, ну, я не понимаю!.. — Обречённо восклицает он. Вновь. — Ты не жирная, Люсь, НЕ ЖИ-Р-НА-Я! — Он опускается перед ней на корточки, взмахнув зажатой между пальцев сигаретой в сторону многоэтажки, которая, на самом деле, находится в нескольких кварталах отсюда. — Ну вот хочешь я морду ему набью, Люсь, хочешь?
Люся шмыгает, утирая под носом, и мотает головой. Вовка резко выдыхает, поднимается и затягивается. Его мозг отказывался как всегда, так и сейчас, воспринимать эту суровую реальность, в которой Люська, его Люська, рыдает от того, что не может похудеть. Он не может понять и того, почему она вообще начала считать себя толстой, ведь ничего из ряда вон выходящего в её небольших складочках, объемной попке и ляжках не было, как и в более выпуклом овале лица, как и в неупругих предплечьях. Она априори не виделась Вовке какой-то другой. Но вот Люся, видимо, уже представляла себя как-то иначе. Вова выдохнул пахучим дымом, прежде чем вновь присесть перед ней.
— Хорошо. Если ты так хочешь, давай вместе будем заниматься.
Люся в очередной раз шмыгнула, подняв на него свои краснючие от слёз глаза.
— У меня не получится. — Люся помнит свои несчастные, высмеянные Лёшей Размазиным попытки. Люся не хочет больше пытаться.
— Но я же буду рядом.. — Произносит Вова с небольшой обидой. Он выдерживает её взгляд, подсвеченный прозрачными капельками на нижнем ряду ресниц, и отводит свой в сторону, поднося сигарету ко рту, когда светлая мысль мелькает в голове. Он смотрит на тлеющий окурок секунду и сам вспыхивает. — А хочешь я курить ради тебя брошу, Люсь! Хочешь?
Люся смотрит на него недоверчиво, ведь Вовка, которого она знает, злоупотребляет с восьмого класса, не отказывая себе в запретном удовольствии и по нынешний третий курс. Но немного думает и кивает. Всё же, несмотря на вредные привычки, образу жизни Вовки можно, в какой-то степени, позавидовать (исключая многочисленные увечья после регулярных драк). Хотя, наверное, это и держит его на плаву, ведь чтобы задирать и побеждать нужно хоть что-то из себя да представлять. Без элементарных подтягиваний на турнике и ограничений в питании, Вовка не пережил бы все свои стычки.
По пути до общаги Люси, Вова кратко очертил план их дальнейших действий. Люся смотрела на него широкораспахнутыми глазами и только кивала, стараясь возвращать периодически отвисающую челюсть на место. Вовка закончил на оптимистичной ноте, хоть никогда и не был умельцем в плане психологии.
— Я зайду завтра утром, будь готова. — Кинул он на прощанье, дождался, когда закроется дверь, и развернулся, чтобы вернуться восвояси.
Его общежитие было не далеко, но, зайдя за угол первого дома, Вовка замедлил шаг, перекладывая из одной ладони в другую пачку сигарет. Его взгляд, огибающий надписи "курение вредит вашему здоровью" и жутковатые картинки с кривыми жёлтыми зубами, был опечаленный. Мысленно он будто даже прощался с ставшим частью его существования табаком. Перед глазами пронеслись будто даже в каком-то смысле интимные моменты...
Вот он сидит на старом широком подоконнике, выдыхая облако дыма в заветренную раму.
Вот он встречает рассвет после очередной бессонной ночи, чувствуя пульсацию синяка под глазом, ссадин на коленках, локтях, и спасается только затяжкой.
Вот проливной дождь, он стоит на остановке, дрожит от холода, натянув олимпийку до самых ушей, будто согреваясь от уютного тления сигареты на губах.
Вовка вздыхает и выкидывает пачку в первую мусорку, пряча ладони в карманы.
Люся тоже уже давно стала частью его жизни.
Ради Люси он готов на всё.