Когда улицы узнают правду|| Турбо

Утро пришло без предупреждения. Не мягко, не осторожно - оно просто вломилось сквозь грязное окно бледным московским светом. Серым, холодным, настоящим. Таким, от которого невозможно спрятаться, даже если закрыть глаза.
Я проснулась первой.
Тело отозвалось тупой болью сразу, как только я пошевелилась. Рёбра, плечо, запястье - всё напоминало о ночи. Но боль была честной. Живой. Значит, мы выбрались.
Валера спал рядом, сидя, опершись спиной о стену. Голова чуть склонена, рука всё ещё лежала у меня на талии - будто даже во сне он не собирался отпускать. Лицо спокойное, но напряжение не ушло до конца. Такие, как он, не расслабляются сразу. Даже когда всё позади.
Я осторожно высвободилась, стараясь не разбудить. Встала, подошла к окну. Двор был пустой. Только дворник где-то вдалеке шаркал метлой, и этот звук вдруг показался почти нереальным - слишком обычным после подвалов, выстрелов и крови.
- Уже утро? - раздалось за спиной.
Я обернулась. Валера смотрел на меня, прищурившись.
- Уже, - ответила я. - Москва проснулась.
Он поднялся, потянулся, поморщился.
- Чувствую себя так, будто по мне поезд прошёлся.
- Значит, жив, - усмехнулась я.
Он подошёл ближе, встал рядом. Мы молчали, глядя в окно. Это было не неловкое молчание - спокойное. Такое, в котором не нужно доказывать ничего словами.
- Что дальше? - спросил он наконец.
Я знала, что этот вопрос прозвучит. И знала, что простого ответа не будет.
- Дальше... - я задумалась. - Дальше тишина. Ненадолго.
- Ты уверена?
- Нет, - честно сказала я. - Но нам нужно время. Всем.
Он кивнул. Понял сразу.
Из соседней комнаты донёсся тихий голос Лии. Потом - Зимы. Они не спорили. Просто говорили. Спокойно. Это было странно слышать после всего, что мы пережили. Но, наверное, именно так и выглядит выживание.
Мы вышли на кухню позже. Илья сидел за столом, курил у открытого окна. Увидев нас, кивнул.
- Доброе утро, - сказал он, будто ночь была обычной.
- Всем бы такие «утра», - ответил Валера.
Лия появилась последней. Бледная, с синяками под глазами, но живая. Зима держался рядом - не навязчиво, но так, что было понятно: теперь он никуда не денется.
- Мы проверили, - сказал Илья. - Ореховские, которых не было вчера притихли. Они не пойдут в атаку. Пока что.
Я села за стол.
- Значит, у нас есть фора.
- Неделя? - спросил Зима.
- Может, меньше, - ответила я. - Может, больше. Но они не забудут.
Лия посмотрела на меня внимательно.
- А мы? Что нам теперь делать?
В комнате стало тише. Все ждали ответа.
Я посмотрела на Валеру. Он не вмешивался. Просто был рядом.
- Поговорим с Трофимом. Он даст совет что делать. Мы убили их автора. Убили больше половины всей группировки. Если они смелые, то будут действовать. Но могут и ничего не делать. Это мы узнаем позже. Поговорим с Трофимом. Возможно вернемся в Казань.
- Тогда будем ждать встречи с Трофимом, - сказал Илья.
- Слава богу мы все живы.- усмехнулся Зима.
Лия слабо улыбнулась и впервые за всё утро расслабилась.

Днём мы почти не разговаривали. Каждый был занят своим - бинты, раны, сон урывками. Город за окном шумел, будто ничего не произошло. И в этом была своя жестокость: Москве всё равно, кто выжил, а кто нет.
К вечеру Валера снова пришёл ко мне в комнату. Без слов. Просто сел рядом.
- Ты знаешь, - сказал он вдруг, - я не буду тебя держать, если однажды ты решишь уйти.
Я повернулась к нему.
- А ты знаешь, - ответила я, - что если уйду - это будет не от тебя.
Он кивнул.
- Тогда мне этого достаточно.
Я легла, уставшая до предела. Он остался рядом. Не как охрана. Не как «главный». Просто как человек, который выбрал быть здесь.
-Валера... Ляг возле меня.- проговорила я уже засыпая.
- Хах. Файтерша, а ты романтичная у меня?- смеясь проговорил Турбо.
Он устроился рядом осторожно, будто боялся причинить боль. Его рука легла мне на спину, тёплая, надёжная. Я чувствовала, как он дышит - ровно, глубоко. Это почему-то успокаивало сильнее любых слов.
- Не засыпай сразу, - тихо сказал он.
- Почему?
- Вдруг я исчезну, - попытался пошутить он.
Я усмехнулась, не открывая глаз.
- Ты слишком шумный для этого.
Он фыркнул, но руку не убрал. Мы лежали так несколько минут - просто слушали дом. Старые трубы, шаги где-то сверху, далёкий гул города. После подвалов и выстрелов это казалось почти роскошью.
- Кая, - вдруг серьёзно сказал он.
- М?
- Ты ведь понимаешь, что после этого тебя уже не оставят в покое.
Я открыла глаза и посмотрела в потолок.
- Понимаю.
- И всё равно идёшь дальше.
- Я всегда иду дальше, - тихо ответила я. - Просто теперь не одна.
Он слегка сжал меня.
- Я не герой. Не стратег. Я могу сорваться, могу сделать глупость.
- Я тоже, - перебила я. - Разница лишь в том, что раньше я делала это в одиночку.
Он замолчал. Потом тихо выдохнул.
- Тогда держись за меня. Когда станет совсем хреново.
Я повернулась к нему лицом. Наши лбы почти соприкоснулись.
- Ты уже моя точка опоры, Валер. Хочешь ты этого или нет.
Он посмотрел на меня внимательно, будто хотел запомнить каждую черту.
- Вот этого я и боялся, - сказал он почти шёпотом. - И именно этого хотел.
Мы уснули так - в обнимку, без обещаний, без громких слов. Просто рядом.

Я проснулась от тихих голосов на кухне. Уже был вечер - солнце садилось, окрашивая стены комнаты в грязно-оранжевый цвет. Валера спал, уткнувшись носом мне в плечо. Я не стала его будить. Аккуратно высвободилась и вышла.
На кухне были Илья и Зима. Лия сидела за столом, закутавшись в плед, пила чай.
- Ты как? - спросила она, увидев меня.
- Жива, - ответила я. - Это уже успех.
Илья потушил сигарету.
- Я сходил прогуляться. Проверил район. Всё спокойно. Слишком спокойно.
- Это ненадолго, - сказала я. - После таких ночей город всегда замирает. Перед следующим вдохом.
Зима посмотрел на Лию, потом на меня.
- Ты уверена, что хочешь снова лезть в это? Можно ведь... исчезнуть.
Я присела напротив.
- Можно. Но тогда это вернётся. К тебе. К Лие. К Валере. К Илье. Они не прощают недосказанности.
Лия опустила взгляд.
- Мне страшно, - призналась она тихо. - Не за себя. За нас всех.
Я накрыла её руку своей.
- Страх - это нормально. Плохо, когда его нет.
Илья усмехнулся.
- С тебя бы лекции читать.
- Не дай бог, - ответила я. - Я слишком много ошибок сделала, чтобы учить других.
Мы сидели так ещё немного, обсуждая детали. Без планов нападения, без карт и схем. Просто говорили - о Трофиме, о Казани, о том, что делать, если придётся уезжать быстро.
Когда я вернулась в комнату, Валера уже не спал. Сидел на кровати, натягивая футболку.
- Ты всегда так тихо уходишь, - сказал он. - Плохая привычка.
- Ты слишком чутко спишь, - парировала я.
Он подошёл ближе.
- Я слышал про Трофима.
- Подслушивал?
- Стены тонкие.
Я кивнула.
- Он - единственный, кто сейчас может дать объективный совет. Не из эмоций.
- А если он скажет уходить?
- Тогда уйдём, - пожала я плечами. - Иногда отступление - тоже стратегия.
Он внимательно посмотрел на меня.
- Ты правда готова оставить Москву?
Я задумалась.
- Я готова оставить поле боя. Не себя.
Он усмехнулся.
- Вот за это я тебя и люблю. Ты даже в бегстве находишь смысл.
Я подошла ближе и обняла его.
- А ты? Ты поедешь, если придётся?
Он не ответил сразу. Потом кивнул.
- Куда ты - туда и я. Мне надоело выбирать города. Я выбираю людей.
Эти слова легли где-то глубоко внутри. Там, где раньше была пустота.

Ночью мне не спалось. Я лежала и смотрела в темноту, слушая дыхание Валеры. Мысли крутились, как старые плёнки. Гром. Подвал. Выстрел. Его взгляд в последний момент. Я знала - это не закончится просто так. Смерть автора всегда оставляет следы.
Я осторожно встала, подошла к окну. Внизу снова был дворник. Тот же самый. Он курил, прислонившись к стене, и смотрел в никуда.
- Не спится? - раздалось за спиной.
Валера подошёл, обнял сзади.
- Ты опять где-то не здесь.
- Я здесь, - ответила я. - Просто думаю.
- О них?
- О нас.
Он поцеловал меня в висок.
- Мы справимся. Даже если будет грязно. Даже если будет больно.
Я повернулась к нему.
- Ты правда веришь в это?
- Я верю в тебя, - просто сказал он. - А ты - уже половина победы.
Я усмехнулась.
- Опасная логика.
- Зато честная.
Мы стояли у окна, обнявшись, и я впервые за долгое время позволила себе подумать не о следующем шаге, а о завтрашнем дне. Не о врагах. О дороге. О людях рядом. О том, что, возможно, впереди будет не только война.
Но я знала: если она снова придёт - я встречу её не одна.
И это меняло всё.