Когда улицы узнают правду|| Турбо

Мы вышли с подвала. Ночь. Тишина.
Лие было видимо слишком плохо. Ее вроде не сильно ранили, но боль присутствовала. И эмоционально она была вымотана.
Зима взял ее под руку, что бы не так сильно нагружать тело. Илья шел где-то спереди.
А мы с Турбо шли дальше всех.
-Порез глубокий?-спросил он.
-Не очень. Жить буду.
- Я переживал... За тебя.
-Не нужно было. Как видишь я справилась. Не без вашей помощи конечно. Спасибо.
-Мы сделали то что должны были. Не могли же мы кинуть вас на произвол судьбы.- немного смеясь проговорил Валера.- Я бы хотел поговорить. Вдвоем.
-Валер... Давай не сейчас. Прийдем домой, зайдем ко мне в комнату. И там поговорим. Я думаю нашей парочке тоже нужно многое обсудить.- указывая на Лию и Зиму проговорила я.

Лия почти не говорила. Иногда сжимала губы, когда боль накатывала сильнее. Зима не отпускал её ни на шаг - держал крепко, но осторожно, будто боялся сломать. В его движениях не было суеты, только тихая злость и забота. Та самая, которая не нуждается в словах.
Илья шёл впереди, поглядывая по сторонам. Он всё ещё был собран, как будто бой не закончился. Я знала это состояние - когда внутри ещё грохочет, и расслабляться нельзя.
Мы с Турбо отставали. Не потому что устали, а потому что между нами повисло что-то недосказанное. Слишком многое осталось там, в подвале, между выстрелами и тишиной после.
- Ты уверена, что дойдёшь? - снова спросил он, уже тише.
- Дойду, - ответила я. - Это не самое тяжёлое, что со мной было.
Он сжал челюсть.
- Именно это меня и пугает.
Я не ответила сразу. Мы свернули во двор, где когда-то уже были. Старые качели, облупленная лавка, запах мокрого асфальта.
- Валер, - сказала я наконец, - сегодня ты видел не всё. И не всё нужно понимать сразу.
- Я и не пытаюсь, - ответил он. - Я просто хочу быть рядом. Не после. Не когда всё закончится. А сейчас.
Я посмотрела на него. В полумраке он казался старше, чем был. Не из-за возраста - из-за того, что он прошёл сегодня.
- Давай доживём до дома, - повторила я. - И тогда поговорим. По-настоящему.

Он кивнул. Без споров.
Дом встретил нас тишиной. Старый подъезд, тусклая лампочка, запах пыли и чужих жизней. Мы поднимались медленно. Каждый шаг отдавался в теле.
Лию уложили первой. Зима остался с ней, даже не спросив. Илья ушёл на кухню - искать бинты, воду, всё, что могло понадобиться.
Я зашла в свою комнату последней. Села на край кровати и только тогда позволила себе выдохнуть.
Через пару минут дверь тихо скрипнула.
- Можно? - спросил Турбо.
- Заходи.

Он закрыл дверь. У него в руках была перекись, бинты и вата. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Без напряжения, но и без лёгкости.
- Ты сегодня могла не выйти оттуда, - сказал он.
- Все мы могли, - ответила я.
- Нет, - он шагнул ближе. - Ты - чаще других.
Я опустила взгляд.
- Потому что я иду первой.
- Потому что ты всё берёшь на себя, - тихо сказал он садясь возле меня. - Даже когда рядом есть те, кто готов разделить.
Я усмехнулась.
- Ты только сейчас это понял?
- Нет, - он покачал головой. - Я просто сегодня понял, что могу тебя потерять.
В комнате стало слишком тихо.
- Валер... - начала я.
- Я не прошу обещаний, - перебил он. - Не прошу слов. Просто скажи одно: ты не собираешься исчезнуть снова?
Я подняла на него глаза.
- Я больше не бегу.
- Тогда останься, - сказал он. - Хотя бы сегодня.
Я кивнула.
За стеной тихо говорили Лия и Зима. Где-то капала вода. Город продолжал жить.
А мы сидели в комнате, где после крови и выстрелов осталась только правда - хрупкая, живая и наконец не спрятанная. Валера обрабатывал мне раны.

Валера работал молча. Аккуратно, сосредоточенно, будто от этого зависело что-то большее, чем просто раны. Его пальцы были тёплыми, движения - уверенными. Он не торопился, но и не тянул время. Я чувствовала, как жжёт перекись, как тело наконец начинает отдавать боль, которую раньше держал адреналин.
- Потерпи, - тихо сказал он.
- Терплю, - ответила я так же тихо.
Он слегка усмехнулся.
- Ты всегда так говоришь. Даже когда видно, что больно.
- Если сказать вслух, - пожала я плечом, - станет реальнее.
Он на секунду остановился, посмотрел на меня.
- А ты боишься реальности?
- Нет, - честно ответила я. - Я боюсь, что она заденет тех, кто рядом.
Он продолжил перевязывать руку. Чуть туже, чем нужно - и тут же ослабил бинт.
- Прости.
- Ничего, - сказала я. - Я привыкла.
Эта фраза повисла между нами. Я поняла, что зря сказала именно так.
- Вот это и злит больше всего, - произнёс он наконец. - Ты привыкла. К боли. К риску. К тому, что можешь не вернуться.
- Валер...
- Нет, - он покачал головой, не глядя на меня. - Я не читаю нотации. Просто... сегодня я видел, как тебя могли убить. И я ничего не мог сделать быстрее, чем ты сама.
Я вдохнула глубже.
- Потому что это была моя война.
- А мы кто тогда? - спросил он спокойно, но в голосе было напряжение.
Я посмотрела на него.
- Вы - причина, почему я всё ещё жива.
Он замер. Потом медленно поднял взгляд.
- Ты хоть понимаешь, как это звучит?
- Понимаю, - сказала я. - Именно поэтому говорю это редко.
Он закончил с бинтами, отложил всё в сторону. Несколько секунд мы сидели молча. Очень близко. Я чувствовала его дыхание, слышала, как за стеной Лия тихо смеётся - видимо, Зима что-то сказал. Эта обычность вдруг резанула сильнее, чем вся ночь.
- Ты изменилась, - сказал Валера.
- Все меняются, - ответила я.
- Нет, - он покачал головой. - Ты стала... живее. И это страшнее всего.
- Почему?
- Потому что живых можно потерять, - просто сказал он.
Я закрыла глаза на мгновение.
- Я не обещаю, что дальше будет спокойно.
- Я и не жду, - ответил он. - Я просто хочу быть рядом, когда будет трудно.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Без защиты. Без маски.
- Тогда будь готов, - сказала я. - Потому что дальше будет только сложнее.
Он усмехнулся.
- Я уже здесь.
Я осторожно опёрлась на его плечо - не как слабая, а как уставшая. Он не вздрогнул, не отстранился. Просто остался.
За окном шумела Москва. Где-то далеко всё ещё шли свои игры, свои войны. Но здесь, в этой комнате, между бинтами, тихими голосами и незаданными вопросами, мы впервые за долгое время не прятались.

В комнате стало совсем тихо. Даже город за окном будто отступил, оставив нас наедине с тем, что уже невозможно было игнорировать.
Валера сидел рядом, локти упирались в колени, руки сцеплены в замок. Он смотрел в пол, как будто собирался с силами. Я знала этот взгляд - так смотрят перед самым трудным разговором. После он встал, и отойдя на пару метров от кровати начал говорить.
- Кая... - начал он и замолчал.
Я не торопила. Не перебивала. Некоторые слова должны дойти сами.
- Я не умею красиво говорить, - продолжил он, чуть усмехнувшись. - И не умею обещать то, чего не смогу выполнить. Но есть вещи, которые держать в себе уже невозможно.
Я повернулась к нему.
- Я слушаю.
Он поднял глаза. В них не было привычной дерзости, только честность и напряжение.
- Сегодня, когда ты упала... когда тебя ударили... - он выдохнул. - Я реально подумал, что всё. Что я не успел. И знаешь, что было страшнее всего?
Я покачала головой.
- То, что я даже не сказал тебе главного, - тихо сказал он. - Я люблю тебя, файтерша.
Слова прозвучали просто. Без пафоса. Без нажима. Именно поэтому они ударили сильнее любого выстрела.
Я молчала. Не потому что не знала, что сказать - потому что впервые за долгое время не хотелось прятаться за умными фразами.
- Я не прошу ничего взамен, - быстро добавил он. - Не требую, не давлю. Я просто... не хочу больше молчать. Ты для меня не просто "сильная", не просто та, кто всегда впереди. Ты - моя боль, моя злость и мой покой одновременно.
Я медленно встала и подошла к нему вплотную.
- Валер, - сказала я тихо, - если ты думаешь, что это легко - быть рядом со мной... ты ошибаешься.
- Я знаю, - ответил он сразу. - И всё равно выбираю это.
Я посмотрела ему в глаза. Впервые - без страха, что кто-то увидит.
- Я не умею любить правильно, - призналась я. - Я могу исчезать. Могу быть жёсткой. Иногда - холодной.
- А я не ищу "правильно", - сказал он. - Я ищу по-настоящему.
Между нами осталось совсем мало расстояния. Я чувствовала его дыхание, тепло, ту самую уверенность, за которую цепляются, когда мир рушится.
- Тогда подойди, - сказала я. - И не отступай.
Он не ответил словами. Просто наклонился ближе - медленно, давая мне время остановить его. Я не остановила.
Наш поцелуй был не резким и не осторожным - он был нужным. Тёплым. Настоящим. Без спешки, без борьбы за лидерство. Его ладонь легла мне на талию, моя - на его шею. В этом поцелуе не было обещаний, но было главное - выбор.
Когда мы отстранились, он тихо усмехнулся.
- Значит,ты теперь со мной ходишь?
- Значит, да, - ответила я, прижимаясь лбом к его лбу.
- Ты теперь моя. И пусть любое чмо к тебе подойдет и пальцем тронет. Я отрежу их.
Я просто тихо посмеялась с этой фразы.
За стеной кто-то тихо ходил, скрипел пол, жизнь продолжалась.
А мы стояли посреди комнаты, в обнимку, где после крови и страха осталось только одно - чувство, от которого уже не спрячешься.