Инь-Янь 3. Преследуемый прошлым

Мы ликовали. Упивались дарованной нам свободой. Сила разливалась по всему телу, каждый сантиметр которого нынче был подвластен нам. И это приводило в безумный восторг Наконец-то.
НАКОНЕЦ-ТО!!!
Все эти годы мы томились, изнемогая от безумной жажды в самой глубине его тела. Он сковал нас, выстроил массивную стену и скурпулезно заколачивал все, даже самые маленькие  щели. Только изредка он терял контроль и мы пускались в бегство, пытались выбраться наружу из этой тюрьмы. Но каждый раз, когда мы были в миллиметре от желанной свободы, он останавливал нас. Мы чувствовали себя собаками на длинных-длинных цепях. Дверь была открыта, до неё был всего-лишь шаг, но вдруг цепи резко натягивались, душа нас и откидывая назад. И все что мы могли делать это злостно лаять, негодовать, кричать, но он нас не слушал и раз за разом загонял вновь в конуры. Мы бесились. Нас выводило это из себя, ярость выворачивала наизнанку, но мы были беспомощны.
Но сейчас... Сейчас он сам снял с нас ошейники и мы ураганом вырвались, полностью обволакивая разум своими липкими черными щупальцами. Но даже так, мы до сих пор оставались его псами, которых можно отловить и вновь посадить на цепь. Мы этого не хотели. Мы хотели завладеть им, поменять нас местами и посадить, нет, не на цепь, на наркотики, чтоб он стал зависимым от нас, нашим подчинённым.
Но душа его была прочна. Она обжигала наши щупальца, не давая даже возможности прикосновения. Мы слишком ослабли за эти годы. Нам нужна пища, нам нужны души, чужие души. Сколько потребуется душ, чтоб его сломать? Одна? Две? Десять?
Мы подняли глаза на стоящего перед нами человека. А вот и первая душа в нашей будущей коллекции...
Человек вздрогнул, не заметно для обычного глаза. Но мы все видели, от нас не возможно скрыть эмоции. Он почувствовал внезапный укол страха, и его, до этого нахального и уверенного, не могло это не злить. Он привык чувствовать себя хищником, а не жертвой. Мы улыбнулись. Всегда в жизни что-то, да и меняется.
Островатый запах гнева и раздражения смешивался с слегка соляноватым раздражением, а лёгкий страх добавляет недостающей кислинки. Как чудесно.  Отрицательные эмоции всегда нам приносили удовольствие, и чем больше их испытывал человек при нас, тем ярче получался вкус его душевного коктейля. Мы хотим его испить, и он это чувствует. Поэтому он не может не паниковать. Посыл нашей жажды передается на заметном только для сознания инфразвуке, который и так, сам по себе, вызывает панику.
Но он успокаивается и уже на половину давит внутренние эмоции. Хвалим. Достойно. Но этого не достаточно.
Мы создаём меч в руке, продолжая упиваться полнейшим контролем над телом, и, легонько качнув им, переносимся к мужчине.
***
Матвей резко сближается с Здиславом, замахивается мечом. Здислав еле успевает избежать острия, в последнее мгновение отхлынув назад. Физическая сила, скорость и реакция Матвея резко возросли, что застало Здислава врасплох. Но удивление в его глазах быстро сменяется удовлетворением. Он смог достичь желаемого эффекта и был безумно доволен собой за просчётливость. Конечно, это удовлетворение неприятно заглушали оставшиеся нотки страха, которые Здислав так и не смог подавить в себе полностью. И это его бесило. Чтоб какой-то мальчишка, в его мире, и чтоб его бояться?! Нелепо! Невообразимо!
Но страх то был. Здислав никогда не верил всем этим басням о великих и ужасных некромагах и презирал тех, кто их так откровенно боялся. Да, Матвей был очень способным, но звёзд с неба не хватал. К тому же, в нем абсолютно не было ничего некромагского: ни оживления скелетов, ни призраков, ни прочий белебурды о которой Здислав слышал не раз. (Конечно, он технически не мог поднять никого, если вокруг никого мертвого и нет🤷) Единственное, что оказалось правдой, это бездонный леденящий душу взгляд, прожигающий тебя насквозь. И как бы не отрицал Здислав, что на его территории бояться ему нечего, глаз Матвея после "перевоплощения" он избегал.
Следующий замах не был так близок как первый. Из воздуха, прямо перед мечом, появился щит, и несмотря на то, что ледяное острие с лёгкостью разрезало металл, направление его поменялось.
Здислав попытался было контратаковать, но Матвей исчез, и накинулся на него где-то с боку. Здислав ожидал этого, поэтому создал новый щит, уже из другого материала, но и этот был с лёгкостью разрезан. Несколько секунд их бой был однообразен: меч летал, встречался с широкими прямоугольными пластами различных сплавов, и резал их словно тонкие листы бумаги. Чем быстрее порхали меч, тем быстрее появлялись
щиты. Будь Матвей сейчас собой, он бы явно разгорячился: он терпеть не мог постоянное использование одного и того же приема. А ещё больше он не мог терпеть, когда это срабатывало. Но сейчас ему, нет, поглотившей его черноте, было плевать, насколько красив бой. Они лишь жаждали поскорее
испить этого человека. А что для этого прийдётся сделать, это так, мелочи.
На шестом щите меч не выдержал, и разлетелся феерверком сверкающих осколков. Матвей, без сострадания, откинул остаток рукояти в сторону, а после быстрым перекатом уходит от летящего на него два на два метра булыжника. 
За спиной Матвея появлилась целая шеренга пулеметов, винтовок и прочего огнестрельного оружия. Курки самостоятельно возвелись, и пули одновременно вылетели. Матвей стоял к ним спиной, не видя опасность. Пули почти его настигли, как он телепортировался за стену огнестрела и, создав новый длинный меч, одним размахом разрубил автоматы пополам. Зря Матвей говорил что ментал из него никакой, пятая точка его внутренннего  некромага отлично все чувствовала, не хуже той же Эммы. Его чутье было словно у дикого зверя, и это чутье не привыкло ошибаться.
Пули застали прямиком перед Здиславом, резко замедлились, будто увязнув в каком-то прозрачном густом киселе, а потом и вовсе исчезли. Матвей решил, что "кисельная ограда" ещё осталась, поэтому решил атаковать издалека.
К Здиславу устреммлмсь острые шипы, так и норовящие заделать из него шашлычок. Но тот не запаниковал и лишь ехидно улыбнувшись, вскрикнул:
—Что, некромаг, фантазия кончилась?
Вокруг него вспыхнуло огненное кольцо, языки плясали, вздымаясь все выше и выше. Шипы не доходили до Здислава, бесследно исчезая в пламенной занавеске, без единого шанса пробиться. Кольцо расширялось и полностью пожрало весь лёд. А после утихло так же мгновенно, как и появилось.
Здислав собирался продолжить свою речь, что тырить чужие идеи не хорошо и полностью непрофессионально, но не успел и рта открыть. Матвей, до этого находившийся минимум в пяти метрах от него, оказался лишь в пару сантиметрах. Некромаг резко замахнулся мечом. Ошарашенный Здислав, повинуясь инстинкту, закрыл голову руками и попытался отпрянуть назад. Острие прошлось про одной из рук, оставляя грубокую борозду, из которой мгновенно хлынул ало-краный фонтан. Ноги Здислава заплелись и тот рухнул на пол. Меч, теперь уже не беловато-прозрачный, а напитавшийся кровью, не хотел останавливаться на малом и вновь змеёй ринулся к жертве.
Сердце стучало у Здислава в ушах, волны непонятно откуда взявшегося азарта накатывались на него, полностью заглушая боль. Он откатился, избегая острия, а чуть поодаль от него появился массивный лев. Разьяренная кошка одним прыжком добралась до Матвея. Его когти целились в шею парня, норовясь разорвать его на кусочки, зубы хищно блестели, ничуть не уступая в остроте мечу. Матвей же уделил внимание этому грозному противнику в количестве "ничего". Он лишь разогнался и проскользил под львом и, выставив меч вверх, распорол зверю живот. И все это с таким лицом, будто гуляет по парку.
Лев приземлился на землю. Красная, противная жида вытекала фонтаном из его брюха и казалось, что вот-вот и из распоротого живота вывалиться что-то попротивней крови. Кишки, например.
Любой бы зверь давно подох бы в реальности, но этот даже особо внимание не обратив на столь важные потери, ринулся на Матвея вновь. Лев на своих ошибках учиться не умел. Матвей развернулся и будто невзначай размахнулся, целясь в шею. Голова, сопровождаемая снопом ярких брызг, отделилась от туловища и сделав красивую дугу отлетела в сторону. То ли меч был настолько остр, то ли Здислав настолько плохо знал анатомию животных. Учитывая, что мертвая тушка вела  себя уж совсем не по законам физики, можно предположить, что второе. Тело пробежали ещё пару метров, потом резко остановилось, будто понимая, что что-то здесь не чисто, и наконец-то осознав, плюхнулось на бок. Не хватало лишь сдержанного:"Ой, сценарий забыл!" Для дополнения картины. Кровь текла вяло, будто палец порезали, а не главную артерию рассекли. Да вот никто этой оплошности Здиславой фантазии и заметить не успел, мужчины увлеченно думали лишь друг о друге. Матвей, а точнее его некромаг, как бы быстрее подобраться к пепельноволосому, а Здислав, что рано он бросил попытки переманить парня. Он чуть ли не восхищённо смотрел на его непоколебимость. Многие анириоры, корчащие из себя плохих парней, приходили в организацию с целью попробовать на себя роль злодея. И вроде требования:"Анириор, полнейший урод, умеет подчиняться боссу" соответствовали, но когда доходило до дела они абсолютно не могли никого убить. Сразу начали колебаться, "ээ" да "аа", и "может не надо". Действовать их могло заставить только тогда, когда пятая точка находилась на грани исчезновения. И то, они до конца надеялись, что прийдёт босс и выручит их.
Тьфу ты! Здислав бы палками гнал таких из организации, да вот их было не меньше половины его сотрудников. Вот и приходилось их рассовывать на всякие мелкие, безобидные должности вроде стражников. А вот Матвей.. будь он на его стороне, то явно бы колебаться не стал. Он был бы прекрасным претендентом на ударную группу.
"Жаль, только, я его девчонку прижучил,— думал с досадой он,— сейчас точно ни за что, не поддастся"
У Здислава мгновенно в голове соткались планы о том, как Эмму разрывают мирные горожане, узнав что она Супериор, или коварный ЗСА ненароком пускает ей пулю, посреди глаз, и потом, к разьяренному Матвею является он, посланник судьбы, и обещает, что поможет им всем отомстить и уничтожить. А потом вколол бы усовершенствованную сыворотку подчинения и дело было б шито-крыто.
Здислав аж вздохнул от досады. А потом, поняв что сейчас он у Матвея на мушке, а рассеченая рука, несмотря на наложенные им бинты, слушаться не хочет, решил уносить ноги. Он, конечно, про себя назвал это красивым термином "стратегическое отступление", но сути то оно не меняло. И он реально свалил, буквально провалившись под землю.
Создав под поверхностью себе маленькую комнатку, Здислав скользнул внутрь. Матвей (даже его внутренний некромаг возмутился такому способу дать деру) принялся энергично пытаться пробиться, создавая гулкий стук. Здислав же, с детства ненавидящий дятлов, напридумывал Матвею там на верху всяких пакостей. Пусть развлекается. А потом, глянув на потолок, добавил под куполом одностороннюю черную дыру. Если пробьется, то угодит прямиком. Засосать то она его, не засосет, но в нескольких километрах отсюда выкинет. Воображение Здислава было бескрайним, а в его отсутствие и безумно однообразным, даже пустили не надо, чтоб потеряться.
"Интересно, а некромаг может помереть от голода?"— заинтересовался Здислав, но потом откинул эту мысль. Он явно подохнет первым. И хоть гору еды создай— воображаемой едой организм не насытишь.
Здислав аккуратно разбинтовал свою руку. Рана постепенно затягивалась. "Видимо, про полную неуязвимость белых и некро тоже наврали,"— думал он.
Он думал, что раны будут заживать мгновенно, как у Логана из люди-икс, и не знал, что быстрое восстановление это такой же навык как и телепортация, и его тоже надо натренировать. Поэтому он ошибочно решил, что раны у Матвея будут заживать с той же скоростью и придумал на этой основе план:"отвлечь и прижучить". Как отвлечь он тоже придумал, вновь использую ту же Эмму. Здислав считал, что эта девчонка главная слабость Матвея, и что тот должен быть благодарным за освобождение от него. То что у Матвея были на этот счёт другие планы, Здислава особо не колышило.
Дождавшись, когда рана затянется окончательно, Здислав создал себе туннельчик и аккуратненько вылез наружу. Матвей вновь продалбливал землю, и в него это даже удалось. Но в ловушку в виде черной дыры он не попался— увидев странную черную бесконечность под ногами, он благополучно телепортировал себя назад.
Глядя на это, Здислав лишь хмыкнул. Вокруг себя он создал купол, который сам по себе прозрачный и делает прозрачным все, что внутри. Эдакая гигантская шапка-невидимка.
—Так и будешь прятаться, трус?!— рванул Матвей чужим, совершенно не похожим на свой голосом. Вечно нахальная, ироничная манера пропала, осталась только слепая ярость. Здислав аж вздрогнул от неожиданности, но после быстро опомнился.
—Я так рад, что ты решился вести переговоры,— его голос же остался таким же противно-самоуверенным, как и прежде,— Это очень мудрое решение.
Матвей принялся оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать источник голоса, но Здислав специально распылил его в пространстве, чтоб не быть найденым и одновременно быть слышимым везде.
—Ты уверен, что хочешь меня убить?
Матвей даже не стал отвечать на столь очевидный вопрос.
—А как же сила белого мага?— голос Здислава звучал удивлённо и непринужденно, будто бы не был не в чем виноват.— А ты не знал, что человек имеющий силу белого и негромага способен оживлять людей?
Он выкинул это так, будто бы ляпнул абсолютно случайно.
Искорка личности Матвея встрепенулись внутри его тела. Оживить?!
Он повернул голову и его взгляд вонзился в лежавшее неподалеку тело Эммы.
Оживить...
Здислав продолжал свою речь о том, как хорошо было бы вернуть любимых к жизни, но ни Матвей, ни некромаг его уже не слушали. Они вели отчаянную борьбу за разум.
***
Я чувствовал себя сонным зрителем в театре. Смотрел на шоу со стороны, но не понимал происходящего, ибо мои мысли летали где-то далеко, пропадая в пустоте бесконечности. Иногда возникавшие искорки среди них жалили меня, призывая проснуться, будто сейчас самое время перестать быть зрителем и выйти на сцену, но я прогонял их. Каждая укол порождал волны горечи, а я тушил их литрами безразличия и вновь уплывал, пытаясь забыть обо всем, и не хотя разбираться в произошедшем. Оставьте меня в покое. Все. Просто оставьте.
Я вновь закрыл глаза, позволяя себе тонуть в непроглядной тьме, что прячутся за веками. Тьме без звёзд. Черной, безнадежной, но готовой принять абсолютно любого. Она покрывала всего меня медленно, обволакивая и изнутри, и снаружи.
Одна звезда все же вспыхнула среди этой ночи. Я было решил, что это очередная искра, и направил на неё чернильные волны, но она не желала потухать, доплыла до меня и впилась прямо посреди груди.
Глаза вынужденно распахнулись, звезда впиталась в меня, внутри меня все пылало огнем.
— А ты не знал, что человек имеющий силу белого и негромага способен оживлять людей?— донеслось до меня отдаленно знакомым голосом.
Не выдержав, я все же всмотрелся в происходящее на сцене, пытаясь понять кто и почему это сказал. Искры, заметив мой интерес, не стали терять время и одновременно стали впиваться в меня, принося с каждым уколом осознание.
Ярость. Тоска. Горечь. Стыд. Гнев. Безумие.
Эмоции одна за одной вспыхивали во мне, и я все больше и больше понимал происходящее. Меня будто стукнули по голове большим красивым тумаком с названием "реальность"
Эмма... Этот урод её...
Внутри меня все вновь скрутило, и я был неспособен додумать, до сих пор отказываясь верить.
Поэтому я сдался, пустил все на самотёк, выпустил голоса...
Желание стукнуть себя кирпичом за бесхребетность жгуче обжигало меня изнутри, но только вот кирпича тут не было, да и самобичевание никак мне не поможет. А вот  слова Здислава...
Звёздочка, до этого сдержанно пульсирующая во мне, ярко вспыхнула, сжигая и тьму, и сцену, оставляя передо мной чистый лист сознания.
Не знаю, откуда Здислав знает про способ оживить человека, но мне это было безразлично. Я то наверняка знал, что это возможно. Тогда, в больнице, мы с Эммой буквально отмотали время вспять и Тан сейчас абсолютно нормальная и живая, без всяких признаков зомби, о которых толдычат в сказках о непутевых некромантах. Он её оживил, вернул к жизни, а та его сожрала. Кхм, наверное как раз такое читали Здиславу на ночь читали, вот мозги у него и набекрень.
Хоть план по возвращению Эммы был ещё очень сыр, мне ничего не оставалось, как начать действовать. Накостылять Здиславу, забрать силу ,вернуть Эмму. В моей голове все выглядело вполне просто и логично. Да вот даже приступить к первому пункту мне не удавалось: я совершенно позабыл, что мой внутренний некромант не воробушек, и просто согнать его или вновь запереть будет сложнее ожидаемого. Темная энергия явно не восприняла мое желание вернуться с энтузиазмом— она лавиной кинулась на меня, вновь желая проглотить себя, утопить в темноте. Но я не желал быть зрителем. Хозяин своего тела только я, и только, и никакая там сущность не смеет мне тут огрызаться.
Я вцепился в черноту, жаждя скинуть себя, вновь запереть там, где ей самое место
—Порезвилась и хватит,— прошипел я, а мир куборем перекатывался перед глазами, становясь то белым, то черным, то вообще никаким,—пора возвращаться в будочку, милая.
Я свалил черноту, и упорно поволок в тот уголок сознания, где я выстроил защитную крепость, тюрьму для своей второй сущности.
Черное пламя обжигало меня, покрывало пятнами, и больно кусало, противясь из-за всех сил, выскальзывал из рук и вновь накрывала меня.
Раньше из беспамятства меня вытаскивали хорошие воспоминания и образы, но сейчас, каждое из них, было покрытое корочкой боли. Тьма будто хохотала над моими жалкими попытками. Видимо, выбравшись настолько долго, она успела окрепнуть и светлых моментов было недостаточно.
Я сомкнул зубы. Ну ничего, хочешь по плохому — будет по плохому.
Напор между нами все рос и рос. Временами мне казалось, что тело, или по крайней мере разум разорвется в клочья от давления. Но я не собирался сдаваться, пускай это будет последним, что я сделаю. И непонятно, чем бы это кончилась, если не острая, ослепляющая боль, пронзившая не только меня, но и тень. Она отличалась от ожогов внутреннего некромага. Она явно была реальной, и явно вредила чему-то большему, чем клочку контролируемого мной разума.
  Все схлопнулось в одну сплошную кашу, и так внезапно, что я и ругнуться не успел. И я, и тьма, и сознание, за которое мы так пьяно боролись— все мгновенно схлопнулось в одну маленькую точку, и также мгновенно взорвалось.
  Передо мной вновь появилась чистая белизна. Я было решил, что выбраться у меня так и не получилось, но заметил присутствие теней, которых не было в моей голове.
"А вот в сознании Эммы тени наверняка бы были,— пронеслась мысль,— Её художник не за что бы не позволил оставаться такому чудесному холсту одноцветным и скучным"
  С вновь вспыхнувшей яростью я попытался было вскочить, но тут же пожалел. Как бы я ни убеждал себя в том, что благодаря тренировкам мой болевой порог возрос, шевелиться с пробоиной в плече, особенно когда то, что его пробило не изъято, было безумно больно. Я попытался было повернуться, чтоб хотя бы увидеть свою "новую часть тела", но второе плечо было пробито насквозь. Рябь пронеслась по всему телу, я погасил зарождающийся вскрик, преобразуя его в рык.
Внезапно перед глазами возник образ ещё одного летящего в меня копья. Я буквально затылком чувствовал его приближение.
Я слышал, что некромагу возможно достичь такого уровня самовосстановления, что его возможно было убить лишь после вембрания, ведь при силах он был полностью неуязвим. Уровень развитости своего навыка я не знал, и быстро решив, что знать не хочу, дёрнул головой в бок, прижимая к плечу.
Секунду спустя на место, где была моя драгоценная головушка, и вправду вонзилось длинное копьё, по самое древко. Ну, по крайней мере я теперь знал, что не гвоздями меня приколотили.
Так я и остался лежать, с неестественно выгнутой головой, готовясь телепортироваться при предчувствии нового копья.
Постойте? Как я его вообще предчувствовал? 
Раньше я всегда  локализовал находящиеся за мной предметы благодаря звуку, но он зрительных образов никогда не создавал. Да и ментальские способности у меня были на нуле: Эмма не один год училась предвидению следующей секунды, поэтому я отрицал внезапное пробуждение этой способностью.
Память во время господства моей второй сущности крупицами проясняло минуты забытья. А эпизод с винтовками был явно похожим, на произошедшее озарение со мной. Раньше я всегда воспринимал некромага как вторую сущность, слышал его голос, шепот, будто при ментальном общении. Но сейчас не было ничего такого. Неужто он мне так помог? Как никак, а тело то у нас только одно. Или.. Я вспомнил момент всеобщего смешивания, и вздоргул. Мы что...
Блестящее озарение было нагло прервано. В моем отнюдь не широком угле зрения, появилась пара лакированных черных ботинок. Вскоре, туда аккуратно, будто украдкой, лужица крови. Вместе с визуальным восприятием, сразу вернулись и запах, и слух, и вкус. Я только сейчас обнаружил, что из носа кровь также текла, а во рту господствовал неестественно солоноватый вкус. Мне конечно нравился вкус крови, но не в таких же количествах! Да и предпочтительно не своей.
Ботинки остановились, а я с явным недовольством признал в них изделие моих родителей. Фирменный значок нашей компании я спутать никак не мог.
Выберусь отсюда, к чертям сожгу всю эту модель! А эти Здиславу запихну в глотку!
Я уже злорадно представлял горящую кучку обуви, как вдруг владелец ботинок заговорил, с присущей ему злорадно-нахально-высмеивающей интонацией:
—Такая сила!— хохотнул он,— Но такая явная слабость!
Я не видел его лица, но перед глазами маячил образ его гадливой улыбки.
—Ты должен быть благодарен, что я лишил тебя этой слабости...
—Замолкни!— рыкнул я, но он продолжал.
—... Так подставляться из-за какой-то девки.
От того, чтоб телепортироваться и набить ему морду меня удерживала одна умная мысля: до этого Здислав не позволял себе так близко приближаться и вещал все свои речи минимум на пятиметровом расстоянии. И врятле бы он приблизился, если бы был уверен в том, что я демобилизован. Что-что, а изворотливость и хитрость Здислава я признавал. И как бы я ненавидел этого человека, противником он был достойным, сильнейшим из числа которых я боролся. И раз он был уверен в своей победе, то я не буду его разуверять.
Неожиданность в бою— самое сильное оружие, в свидетели мне два торчащих из моего торса копья.
—Молчание не только признак ума, но и беспомощности, милок.
Я прикрыл глаза, пытаясь прочувствовать холод пола и впустить его в себя. Жди, Матвей, жди. Только терпеливые получают плоды. Терпеливый сменился последним. Терпение и труд, все пересру... Кхм, так,  всё, хватит. Надо добраться рукой до пилюли с вембранием, которая чудом осталась цела после всего этого в боковом кармане джинсов. Видимо, ОБК делало свое оружие с совестью..
Я зашевелися червячком, изображая, будто пытаюсь дотянуться до древка. Это сопровождалось такими ехидными смешками, что я не удержался от косого взгляда.
—Тебе помочь?— спросил Здислав
Я молча продолжал якобы пытаться достать из себя копьё, корчась от боли. То что меня протыкали, было не впервой, но двигаться будучи приколоченным — удовольствие для самого отъявленного  мазохиста.
—Язык проглотил?
Видя, что я пытаюсь его игнорировать Здислав предложил, с такой интонацией будто говоря сам с собой, рассуждая вслух.
—Может ещё одно вколоть?— он вздохнул,— Может он тогда поразговорчивее станет?
Я плюхнул руки об пол, растянулся и приложился головой об пол, изображая последний уровень отчаяния:
—Ты меня убить хочешь, или поглумиться?— не выдержав, спросил я.
—Скорее второе,— ботинки задали вокруг меня,— Знаешь, убивать мне тебя немного, ммм, жаль?
Я вновь задрыгался в поисках древка.
—Может все же вступишь в наши ряды,— Здислав нагнулся ко мне,— Я тебе жизнь, а ты мне обещание. Ма-аленькое такое, ментальнское.
Я еле-еле сдержал себя, чтоб не вскочить. Руки горели, желая растерзать этого урода. Мне казалось, что от бушующей во мне пламени вколотые деревяшки вспыхнут. Я прикусил губу и крепко сжал кулаки, пытаясь восстановить равновесие. Терпи, парень терпи...
—Зачем гнаться за местью, если она тебе угорбит?— продолжал толкать свою речь Здислав,— Лучше ведь продолжать жить дальше.
Мне кажется, если бы он решил бросить профессию злодея то спокойно стал бы оратором.
—Девушек на свете много, и жертвовать своей силой ради какой-то...
—Я подумаю,— прервал его я, пытаясь сделать свой голос холодным. Слушать его было невыносимо.
Здислав хмыкнул, а после, потягиваясь и зевая, произнес:— у тебя десять секунд.
С помощью "мышиного зрения" я споймал тот момент, когда он отвлекся от пристального наблюдения за мной, именно в тот момент когда он прикрыл глаза в блаженном зевке, я быстро сунул руку в карман и трепетно сжал пульку с вембранием.
„Десять секунд“,— отчётливо вторило в моей голове. Всего-то десять секунд.
Просто вытянуть руку и вогнать в ботинок было не надёжно, я даже не был уверен, смогут ли так выгнуться мои приколоченные руки, да и Здиславу отставить ногу— одно мгновение. Просто телепортировать пульку я не мог: переместить то я её перемещу, а вот разгон она не наберёт. А если пустить сверху? Гнилое дело. Если и попадет в плечо или в голову, то может не вколоться, как никак, а там сразу кость. Да и площадь этих участков маловата.
Я сильнее и сильнее сжимал пузырек, чувствуя нарастающее напряжение.
Ещё одна идея, не менее тупая, чем предыдущие, но самая вероятная. Время тикало. Все, Матвей, хватит думать. Будешь долго думать, в суп попадешь, вместе с индюком и котом на пару. Мало ли, что этот извращенец считает полезной едой.
  Рассчитав координаты за спиной Здислава, я создал гладкую полукруглую вокнутую внутрь горку, и перенес пулю на пару метров повыше координаты её начала. И если все пойдет по плану, то пуля полетит вниз, наберёт скорость и, аккуратно скользнув по рампе, вколится в спину Здислава, где-то между лопаток.
Одно мгновение до победы, одно мгновение до провала. Слишком близко,прям у грани.
Я задержал дыхание в ожидании.
—Все, некромаг, время выш..— слова Здислава резко прервались, а я очутил, как меня переполняет ликование.
Получилось.
Игнорируя боль и прегадко улыбаясь, я постарался приподняться немного на руках, чтоб увидеть лицо Здислава. Ладони его вздрогнули, пальцы бессильно скрючившись и, дрожа, принялись нетерпеливо рыскать по спине. Но мгновение он замер, а после передо мной, еле слышно звякнув, будто тихо усмехаясь, упала пустая пулька от вембрания.
—АХ ТЫ ГАДЁН...
  Я чувствовал, как надо мной соткалось еще копьё и молнией рвануло в мою голову. Но я и не шелохнулся.
Слишком поздно, Здислав, слишком поздно. Поезд ушел.
Перед глазами все поплыло. Мир стал растворяться, распадаться крупицами у нас на злазах. Копьё рассыпалось дымкой, лишь слегка пощекотав мою шею. Остался крик отчаянья, да и он постепенно угасал.
Больше ничего меня не держало, я ощутил, как болезненно щиплют мои раны, постепенно затягиваясь. Но осознание, что эта боль является цветочками по сравнению с той, которую я собирался причинить Здиславу, давало мне силы. И если я сейчас поднимался, то он, наоборот, еле удерживался от того, чтоб упасть.
***
—... Доходить до упора коридора, стучитесь, и открываете дверь, когда вам позволяют пройти,— не унимался солдат,— И когда вам разрешат, вы вежливо склоняет голову, приветствуете его, и спрашиваете, что ему угодно. Понятно?
Даниилу оставалось лишь стиснуть зубы, и кивнуть.
До руки громилы оставалось лишь десяток сантиметров, протяни только руку, и вылетающая из его рта ахинея мгновенно прекратиться. Но Даниил не мог. Да и смысла в этом не было. Это всего лишь рядовой. Если пропадет он, пришлют другого, а если и другой пропадёт, то пришлют сразу троих, которые схватят Даниила под мышки и выкинут в кабинет. Нет, все же лучше пройтись самому.
—Я понял, понял,— отмахнулся Даниил от надоедливого солдата,— Только прибирусь, и сразу прийду. Можете так и передать вашему шефу.
—Нашему
—М?
—Нашему шефу.
Даниил искренне надеялся, что после этого ненужного поправления, солдат пропадёт за дверью, но тот так и остался стоять.
—Мы что, в гляделки играем?— не выдержал Даниил и отпустил колкость,— Вы нервируете меня своим присутствием.
—У вас ровно одна минута,— ответил громила, и ушел.
—Мг, пятьдесят девять секунд,— недовольно пробурчал Даниил, так, чтоб тот второй не слышал.
Простояв пару секунд у двери он прислушивался к удаляющимся шагам, пока они совсем не стали далекими-далекими.
Устало потерев переносицу, Даниил повернулся к столу, и вздохнул:
—Вылазте, горе спасатели,— сказал он подходя к столу,— Мы не закончили наш спор.
Но из под стола никто вылазить не спешил.
—Я думал, мы прошли этап,— вздохнул Даниил, и нагнувшись, заглянул под стол. Но под столом он не почувствовал присутствия кого-либо живого. Для достоверности, он ещё и рукой провел. Нет, никого.
—Ребята?— чуть громче воскликнул Даниил поднимаясь.
—Он ушли,— ответила ему Марго, продолжая невозмутимо изучать капельку какой-то неизведанной жидкости под микроскопом.
—Как ушли?
—Ну, встали на ножки, открыли дверку, и свалили
Он вновь потёр переносицу.
—И почему ты раньше не сказала? Ещё и так спокойно, будто мы в парке гуляем.
—Будто бы взволнованность в голосе решила все наши проблемы,— улыбнулась Марго,— А окликнуть я тебя не могла, там солдат стоял.
—Ладно, ладно,— махнул рукой Даниил,— Ты как всегда права... Как думаешь, может они пошли домой?
—Ты сам в свои слова не веришь, Даня
—Не верю,— согласился Даниил,— Подростковый возраст самый сложный. Вроде мыслят как взрослые, а лезут куда не надо, прям как дети малые,— вздохнул Даниил,— бомба замедленного действия, не иначе...
—Кстати о бомбе,— Марго оторвалась от микроскопа,— Минута почти прошла. Ты пойдешь к Здиславу?
—Сейчас есть дела поважнее Здислава,— сказал Даниил, а потом замер, будто компьютер, обрабатывающий информацию,— Здислав! Они же про него спрашивали! Они наверняка к нему попёрлись!— Широкими шагами Даниил дошел до двери,— Надо их перехватить! Маргоша, выруби свет и догоняй!
  Даниил вылетел за дверь, но не успел он сделать и десятка шагов, как в его сознание запульсировал маленький, но очень яркий острый лучик. Он выглядел маленьким далёким маяком среди моря суматохи, подсказывающий правильное направление. Светик пару раз моргнул, слабея с каждой пульсацией, а потом и вовсе исчез. Но Даниил успел расшифровать сигнал лучика— это был зов о помощи. И не от абы кого, а от одного из самых дорогих ему людей.
Не задумываясь, он развернулся на 180 градусов, и рванул в противоположную сторону.
  Марго, выходившая из двери, вновь нырнула в лабораторию, чтоб не быть сбитой собственным мужем.
—Эй, ты куда?— крикнула она ему вслед,— кабинет Здислава в другой стороне.
Даниил ничего не ответив, продолжил бежать.
—Вот выходишь за таких замуж, а потом бегай,— пробурчала она и кинулась вслед.
Даже без сил Марго бегала быстрей Даниила, поэтому быстро его догнала.
—Куда бежим, атлет?
Вместо внятного ответа Даниил выдал серию координат.
—Интересное место назначения,— пожала плечами Марго,— а что там?
—Не что, а кто,— уже с отдышкой ответил Даниил,— Наш сын, и он просит о помощи!
Марго, собиравшаяся пошутить насчёт прогуливания уроков физкультуры, мгновенно стала серьезнее.
—Повтори куда бежать,— попросила она
  Даниил повторил. А после Марго взяла его за руку и их скорость увеличилась в сотни раз.
***
—Знаешь, а мне даже вас немного жалко,— прокомментировал Геннадий, все ещё держа нас на прицеле, но не стреляя— Вы ведь просто хотите спокойной мирной жизни. Жить с родителями, гулять с друзьями, ходить на свидания, что можно ещё желать?
—Ничего,— тихо прошептала Алинка, крепко держа меня за руку,— Ничего более.
—И что же мне с вами делать?—будто бы говоря сам с собой, спросил Геннадий,— Понять и простить?
В глазах Алинки мелькнула надежда.
А я не верил, и продолжал упорно закрывать Алинку собой. Я чувствовал, что он не более, чем издевался над нами, и не собирался ему верить.
—Может, я бы вас и отпустил,— вздохнул он,— но не могу. Понимаете, чтоб вы спокойно ушли и продолжили жить как раньше, может и можно допустить, и то с малой вероятностью, но чтоб твои родители не сдали нам своим? Нет, так не бывает.
Вот, что и следовало доказать.
—Зачем вы это все говорите?— прервал его я,— Ведь вашей целью является мир без обычных людей и супериоров, настроенных против вас, вы так или иначе будете вынуждены от нас избавиться.
—Смышленый все таки ты парень Андрей,—сказал он,— прав в одном Здислав, хороший бы из тебя агент получился,— Геннадий улыбнулся,— Может, все же добровольно в наши ряды вступишь? И родители рядом будут, и Алину свою, с собой прихвати, менталы в хозяйстве лишними не бывают.
Алинка умоляюще посмотрела на меня. Нет, она боялась не того, что будет, если мы не согласимся, а совсем наоборот.
Служить организации, которая жаждет поработить весь мир и выкосить большую часть человечества. И самим убивать невинных людей, ради того, чтоб жить самим. Так нельзя...
Я не упаду в эту пучину вновь...
—Нет!— твердо решил я, и невольно порадовался тому, как гордо посмотрела на меня Алинка,— Мы не можем!
—На нет, и суда нет,— пожал плечами Геннадий снова направив на нас дуло
—А как же смертельное обещание?— заволновался я, понимая, что геройство геройством, а умирать все же не хочется
—Его давал Здислав, а не я.

Я обернулся и крепко обнял Алинку, полностью заслоняя собой. Единственное, чего мне сейчас хотелось это услышать хотя бы раз её смех, увидеть её нежную улыбку, в которую я когда-то в беспамятстве влюбился.
—Прости меня,— я погладил Алинку по её шелковистым волосам,—это все из-за меня...
Алинка прижалась ко мне, её горячие слезы мочили мне рубашку.
—Прощайте,— бесчувственно отрапортовал Геннадий.
Я ещё сильнее прижал Алинку к себе. Так будет хотя бы маленькая вероятность, что я смогу её защитить...
—Люблю тебя,— прошептал я
—И я...
Жаль, только что у родителей, так и не попросил прощения, с ними очень нехорошо получилось...
—Прощай,— донесся саркастический голос, не Геннадия— Мы тоже не будем скучать.
А после прозвучал выстрел. Не такой, оглушительный, будто от огнестрельного оружия, более похожий на пневматику.
Хлопок, напоминающий падение.
Я позволил себе немного разжать руки и оглянуться. Геннадий прислонившись к стене, брезгливо доставал из своей руки теперь уже пустую пилюльку от Вембрания.
А по другую сторону, с опущенным пистолетом стоял...
—Папа!— не выдержав, вскрикнул я, почувствовав себя вновь четырех летним мальчуганом,— Папа, я..
—Только не надо там всяких извинений,—улыбнулся он,— какого-то там переходного возраста недостаточно, чтоб нас рассорить.
Мне хотелось повиснуть на его шее, как в былые времена и долго-долго обнимать, будто чтоб нагнать потерянные годы. У Алинки, до сих пор продолжающую крепко сжимать мою руку, продолжали течь слезы. Но теперь она улыбалась, той самой нежной улыбкой, которую я так жаждал увидеть.
—Ты нарушил смертельное обещание,— Геннадий прервал наше трогательное воссоединение,—Ты предал организацию!
—Я не предавал организацию,— невозмутимо ответил мой Отец,— Я спасал нашего лидера! Он бы умер, если бы ты убил Андрея, разве нет? А его спасение— это самая великая служба!
Геннадий помрачнел, а папа победоносно ухмыльнулся. Если истолковывать это с такой стороны, то получалось все вполне правильно, по обещанию.
—А, да, обещание то, обнулилось,— задорно напомнил он,— А мы живы здоровы, да, Маргоша?
—Оо, Даня, мне плохо, я умираю..
Мама сценично облокатилась на папину спину, и начала съезжать.
—Не смешно!
—Значит тебе можно шутить, а мне нельзя?
Мама положила голову на папино плечо, так чтоб лицо её смотрело вверх.
—Я не шучу, а иронизирую
—А есть разница?
Такие, как тогда.. Как на той самой фотографии, улыбчивые и счастливые и.. живые...
Мне казалось, что вот-вот и слезы хлынут водопадом из моих глаз.
И плевать, что той фотографии сейчас уже нет! Зато мы сейчас столько новых наделаем! А ещё я познакомлю их с Эммой и Матвеем, и конечно же, с моей Алинкой! А как Надя обрадуется, узнав о Мaме! И теперь я больше никогда не увижу своих братьев! И теперь.. теперь мы вместе..
—Он уходит!
Геннадий решил воспользоваться нашими "летаниями в облаках", но папа вовремя его заметил.
—Я займусь!
Мама щёлкнула пальцами, и очутилась прямо перед Геннадием, и вновь щёлкнула пару раз пальцами. Геннадий попытался увернуться от волн, но в итоге они все равно его откинули назад. А там его ждал папа. Одной рукой он обхватил шею Геннадия, а другой закрыл рот, и быстро наклонив его голову к себе, что-то тихо шепнул на ухо. Геннадий обмяк, и тряпичной куклой свалился на пол.
Чисто и четко сработано, настолько, что у меня чуть челюсть не отвисла. Лучшие агенты ЗСА..
—Так, на чем мы там остановились?— папа похлопал руками друг от друга, будто стряхивая пыль,— На том, что кучу фоток наделаем, да, сына?
Я удивленно повернулся к нему.
—Ты мои мысли читал?
—Ну а что мне оставалось делать, если ты просто стоял и лупал глазами.
Папа пожал плечами.
—Щекотка!— внезапно за спиной закричал мамин голос, и маленькие ловкие пальцы забегали по моей шее.
— Ну Ма..— я отпрыгнул в сторону, и замахал руками,— Мне уже не четыре года!— а потом, увидев насмешливые Алинкины глаза, добавил:— И вообще, ты меня позоришь перед девушкой!
—Позорю его я!— возмутилась мама, и обратилась к Алинке— Ну ты слышала! Маму двенадцать лет не видел, и первое что он говорит, что я его позорю!
—Ай, яй, яй,— покачала головой она в такт Маме.
—Ну что ты, Маргоша, сына вон как вымахал, а ты его щекоткой пугаешь! Тут не одна пара рук понадобится, чтоб его защекотать!
—И ты туда же!
Я отскочил от коварно улыбающегося папы.
—А больше всего он щекотки боится на правой пятке,—заговорчески шептала мама Алинке,— Так что если, щекочи правую пятку!
—Не так я представлял наше семейное воссоединение!— насупился я
Папа заулыбался. Широко открыл руки. Вскоре рядом с ним встала и мама.
Я неуверенно подошёл к ним, и тихонечко прильнул. Их теплые руки сразу прижали меня к себе, а я обвил своими их.
—Мама, папа...
Слезы все же полились.
—А кто говорил, что ему не четыре года?— передразнил меня папа, но я его не слушал. Я просто радовался..
—Чего стоишь? Иди к нам!
Краем глаза я увидел, как мама подзывала стеснительно улыбающуюся в стороне Алинку. Она, немного поколебавшись, аккуратно подошла и после и её сгребали в общие объятия.
Наверное, мы бы так долго простояли, если бы не одна мысль.
—Олег!— воскликнул я.
—Что Олег?— не понял папа.
Наши объятия рассыпались.
—Геннадий организовал на него облаву! Мы должны ему помочь!
Я быстро рванул в сторону, куда ушел Олег, и вскоре обнаружил и его самого, боящегося с десятком других агентов. И хоть по качеству они проседали, но количество брало верх.
***
—Закройте уши, лучше ещё и глаза, присядьте,— раздалось у Олега в голове.
—Что? Вы кто?
—Даниил, отец Андрея,— ответил голос,— и если вы не хотите попасть под гипноз, советую послушаться.
Олег закрыл уши руками, присел, прикрыл глаза. После, ему казалось, что его укачивает, но он упорно сопротивлялся, что бы не завалиться в сторону.
—Можете встать.
Олег встал, огляделся. Вокруг него зависли агенты с стеклянными глазами.
—Как просто...— вздохнул он, водя рукой перед глазами анириора.
—Проще, чем держать на себе десяток противников без энергии,— парировал Даниил.
Олег усмехнулся:
—Но я ведь позволил в себя попасть
После этого Олег посмотрел на Андрея с Алинкой, мнущимися за взрослыми, и с широкой улыбкой воскликнул:
—У вас получилось!
***
Я замер, не зная, что ответить. Получилось? Это Папа нас спас, это у него получилось!
—Получилось,— потвердил мой Папа, прежде чем я открыл рот.
—Но па..
—Не спорь с взрослыми!
Я насупился
—Мне восемнадцать без хвостика, хватит выставлять меня маленьким мальчиком!
—Но мне не хватило Андрюши малыша!— воскликнула Мама,—Надо же как-то время наверстать!
—Перестаньте!
Я чувствовал, как мои щеки начинают розоветь.
—Ладно, он прав,— вздохнул Папа, махнув рукай— надо подумать о более важных делах, например, о ваших друзьях.
—Откуда вы знаете, что они тут?— удивился я
—Они влетели в лабораторию и спрятались под стол...— рассказывал Папа, а мои глаза наполнялись смешинками.
Под стол? Великий некромаг Матвей? Хо-хо, я ему это припомню.
—... а потом взяли и слиняли,— завершил Папа.
—Да, это они любят,— хихикнул я
—И где они?— обеспокоилась Алинка.
—Где-где, у Здислава! Вам ли не это знать, или вы план кто куда пойдет не оговаривали?
—Они вам что, всё рассказали!?— удивился я.
—Давайте лучше им пойдем искать и потом поболтаем!— предложила Мама
—Да, пойдёмте,— кивнул папа,—Маргоша, ты же помнишь где его кабинет?Сможешь нас отвезти?
—Я вам что, лошадь грузовая?— возмутилась она, скрестив руки на груди
Папа замялся:
—Ну, ты же понимаешь, что это самый быстрый способ добраться до него...
—Ну нет!— Мама, надув губу, отвернулась от Папы,— Я понесу только детей, а ты на своих двоих добирайся,— она взяла меня и Алинку за руки,— Представьте себе, возомнил, что я автобус! Может мне ещё табличку себе сделать:" маршрут номер 9?"
—Марго, сейчас не время...
—Хмп!
У меня не было слов. Матвей, возможно, умирает там, а Мама капризничает по такой глупости?! Я себе такого не мог даже представить, а тут...
Я собирался было вступиться за Папу и поддержать его, как заметил, что Мама ему хитро подмигнула. Неприятно засосало под ложечкой, и я мгновенно понял, что не собиралась она ни устраивать скандал на пустом месте, ни перемещать нас к Здиславу.
Сказать я ничего не успел. Вырваться и маминой хватки тоже. Все вокруг смазалось серым пятном и когда мой взгляд перестал бултыхаться, как плотик посреди океана, я увидел не дубовую дверь и безжизненные стены, а яркое голубое небо и местами желтеющую от жары траву.
—Мама, мы...
—Андрей, сын,— Мама прервала меня и взяла за плечи,— Вы большие молодцы и мы с папой безумно вами горди..
—Матвей, Эмма, они наши друзья..— пытался было возразить я
—Вы и так многое сделали..
—Мы должны помочь!
—Лучшей помощью будет, если вы подождете здесь,— Мама улыбнулась,— у вас сейчас нету сил и...
—Мы будем только мешаться под ногами...— грустно закончил я.
—Я этого не говорила.
—Но подразумевала!
—Нам с Папой будет спокойнее, если вы будете в безопасности,— вздохнула она и погладила меня по волосам,— Пожалуйста, прошу, подождите нас тут.
Я кинул безнадёжный взгляд на Алинку.
—Ты тоже считаешь, что мы должны тут ждать и ничего не делать?
—Почему сразу ничего?— вместо Алинки продолжила говорить Мама,— Вы можете организовать наш транспорт до дома. У вас есть телефон?
—Есть!— Алинка полезла рукой в карман за мобильником.
—Вот и отлично!— улыбнулась мама,— Свяжитесь с кем-нибудь доверительным, пускай он вас отсюда заберёт.
—Но Матвей может нас телепортировать!— возразил я, не желая признавать свою бесполезность.
— А если ему вкололи Вембраний?— Мама тоже не уступала,— м даже если нет, то я слышала, что телепортировать большую группу людей сложно и результаты могут быть непредсказуемыми!
Я вспомнил как неулюже мы телепортировался вчетвером, а потом побоялся представить, что будет если нас будет семеро. Нежелание обменяться с кем-то головами или чтоб она очутилась не на своем месте взяли свое.
—Ладно,— пробурчал я.
—Умничка!— Мама чмокнула меня в лоб, а потом повернулась к Алинке и сделала то же самое,— А ты следи, чтоб он не натворил глупостей!
—Маа..—Я закатил глаза.
Алинка улыбнулась:
—Хорошо,— сказала она, — Удачи вам!
— Не успеете сказать " скорость звука", как я вернусь!— хихикнула Мама и исчезла.
—Скорость звука,— вздохнул тихо я.
***
Болезненно белый мир рассыпался окончательно и мы вновь стояли в темной комнатке, в которой все и началось. Здислав, таки удержавшись на ногах, пошатываясь, кинулся на меня, пытаясь ударить. С лёгкостью избежав его кулака, я направил на него свой. Мой удар достиг своей цели и Здислав, оглушенный, отшатнулся назад, хватаясь рукой за стенку, чтобы не свалиться.
—С-сволочь...—шипел он.
Здислав достал нож, тот самый, которым лишил Эмму жизни, и двинулся на меня вновь. Перед глазами рябью пробежал напомнивший о себе гнев.
Рыча, я надломил его руку, яростно пнул коленом под дых и с силой столкнул его головой об стену. Громко хрустнуло и Здислав оказался на полу. Живым. Живым, но помучанным.
Нож, звякнув, упал у моих ног. Я поднял его и, будто осваиваясь, пару раз перекрутил на указательном пальце. Ничего, Здислав, это только начало. Только начало...
Не выдержав, я позволил своему лицу исказиться в звериной безумной улыбке полной ярости, боли, злобой— всем, кроме радости. Что ж, теперь пришло мое время "играться"...
***
—У меня сорок пропущенных звонков от папы!— вздонула Алинка, разблокированы свой телефон.
По указу мамы мы остались сидеть у запасного выхода из организации, нетерпеливо дожидаясь, когда взрослые все уладят.
—Как я ему на глаза покажусь,— продолжала волноваться Алинка,— Он же меня прибъет за непослушание!
—Прости,— тяжко вздохнул я, облакачиваю голову на холодную стену,—Это все я виноват.
Алинка было открыла рот, чтоб ответить, но внезапно её телефон легонько завибрировал. Она опустила взгляд, и глаза её расширились.
— Сорок первый звонок?— спросил я, скучающе выбирая самую длинную травинку.
—Нет,— Алинка подняла взгляд на меня,— Это Матвей.
—Матвей?!— я аж вскочил от удивления,— Мои родители полетели его спасать, а он нам по телефону звонит?!
Я выхватил телефон из рук ошарашеннной Алинки и, ответив на звонок и поставив громкую связь, закричал:
—МАТВЕЙ, КАКОГО ХРЕНА?!
В трубке пару мгновений помолчали, а потом заговорил отнюдь не Матвеев голос:
—Ммм... Ты точно не Алина...
Голос был женским и казался мне очень знакомым. Пока я медлил с ответом, вороша архивы памяти, Алинка узнала его первым.
—Т-тан?— спросила она неуверенно,—Это ты?
—Алина?
—Тан?!— не поверя, повторил я.
—Ааа,— протянуло по ту сторону телефона,— Это наверное Андрей.
Секундное молчание.
—Оооооо,— промурлыкала Тан,— Так вы помирились, ребятки?
Алинка грустно потупилась после этих слов, и, посмотрев на неё, растроился и я.  Когда Алинка так искренне прижалась ко мне, я позволил себе поверить в то, что все таки достоин прощения. Но глядя на неё сейчас, вновь грустную и отстраненную, эта надежда начинает казаться лживой. Но отпускать её я не собирался: то, как тепло приняла Алинку Мама, как она обнималась вместе с нами, и то, как она прекрасно вписалась в мою семью сохраняли в моей душе тот самый жизненно важный для меня лучик.
— Алло? Алло!— голос Тан вернул меня в реальность,— Вы ещё там?— после этого её голос стал будто отдалившемся от трубки,— Вот почему Матвей такой упертый? Приспичило ему другую марку телефона, вот теперь и фиг разберёшься!
—Мы тут! Мы тут!— поспешно крикнул я, пока Тан не нажала чего-либо ненужного, а потом задал волнующий меня вопрос:— а почему ты звонишь с телефона Матвея?
—А он с вами?— с надеждой спросила Тан
—Да, но прямо сейчас нет,— ответил заковыристо я
—Можете его позвать?
—Нет
—Черт бы его побрал!— в сердцах выкрикнуло из трубки.
Алинка легонько вздрогнула.
—Это явно не то пожелание, которое ему сейчас нужно,— взволнованно прокомментировала она, так тихо, что мне показалось, что Тан её не услышит. 
По ту сторону телефона помолчали пару мгновений.
—Так.— серьезно сказала она,— Что у вас там происходит?
—Я задал вопрос первым,— напомнил я.
Я понятия не имел, знает ли Тан о Матвее, о его силах и некроманских сущностях, поэтому попытался оттянуть разговор.
Тан вздохнула и рассказала. Рассказала о том как уговорила своего любимого, но абсолютно бессовестного брательника, пойти на вечеринку для братьев и сестер, которую устроил её друг. Сколько сил и кефира ушло на уговоры Тан решила опустить, но пару раз явно намекнула, что не мало. И вот, когда пришло время идти бессовестного брата и след простыл. Звонит— а рингтон прямо из комнаты. Матвея там, естественно не было, а телефон спокойнннько лежал себе на кровати. Номеров ни одного из насу неё не было, поэтому она с телефона Матвея сначала набрала Эмму, но она не ответила, а потом Алинку. И вот мы.
—Теперь ваша очередь,— закончила она.
—Эээ, нуу..—замялся я
—Вы же там никого не убили, правда?— полушутя полусерьезно спросила она
—Не знаю
—Андрей, дай-ка Алину. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.
Я удивлённо протянул телефон Алинке.
—Андрей все знает,— сказала Алинка в телефон, не забирая его,— Так что все нормально.
—Знает? Тогда прекрасно!— заключила она.
—И не просто знает,— недовольно буркнул я.
Это вообще честно? Все вокруг знали, а я один все это время в дураках ходил. Наверняка, даже Эммин кот был более осведомлен, чем я.
—В плане,— сначала не поняла Тан, а потом протянула долгое "Ааааа"
—В новостях говорят, что нас один на тысячу, а то на десять, но чем дальше я живу, тем дальше убеждаюсь, что каждый хотя бы немножко, но Супериор.
Я хмыкнул. ОБК и властям её доводы бы жутко не понравились.
—Нас?— переспросила Алинка— Ты тоже Супериор?
—Да так, пару недель как,— отмахнулась Тан,— Матвей что, не рассказывал?
—Да он вообще без нужды ничего не говорит,— хмыкнул я,— Пока к стене не прижмут, будет молчать, волчара.
—Вернемся к "прижать к стене",— прервала меня Тан,— Вы мне хотели рассказать, что случилось, помните?
—Забыли.
В итоге сказочку про четверых друзей и Злобного льва, тем более двухглавого, пришлось, как самому опытному, рассказывать мне. И, знаете, я уже немного подзадолбался повторять одно и тоже. Может, записать этот звонок, чтоб если что можно было просто отослать запись?
Реакция Тан была не однозначна.
—ТАК!— вскрикнула она,— НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! ВРУБИТЕ ГЕОЛОКАЦИЮ, Я ЗА ВАМИ ЗАЕДУ!
Мы с Алинкой переглянулись. Просьба Мамы буквально выполнилась сама собой.
—...Поэтому если я приеду, а вас там не будет, самолично зарежу!— пообещала она перед тем, как бросить трубку.
Я собирался вновь включить режим ожидания, Алинка перезвонить отцу, который на сорок первый звонок почему-то не решался, но нашим планам сбыться было не суждено.
—ЭТО ТЫ!— Мы с Алинкой резко обернулись на голос кричащего,— ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПРИЕХАЛО ЗСА! ЭТО ТЫ НАС ПРЕДАЛ!
***

  Видимо, мои намерения были буквально написаны на моем лице, и Здиславу они явно не нравились. Он захрипел и попытался было уползти от меня, но я, поставив ногу ему на грудь, прижал к стене. Он пару раз брыкнулся, отчего я лишь усилил нажим. Когда Здислав закалялся и схватился за мою ногу, я перестал— было бы очень досадно, если бы он задохнулся от нехватки воздуха. Слишком безболезненно.
Мои глаза скользнули вниз, по его торсу. Может, ребра переломать? Надо лишь немного опустить ногу и — хрусь!
Здислав продолжал тяжело дышать, пиля меня злобными глазами. Видимо, сейчас это всё, что он мог делать.
—Что, кончились речи? Или ораторство входило в одну и твоих сил? — я, хищно ухмыльнувшись, использовал тот довод, что пару минут назад Здислав использовал против меня,— Язык проглотил?
Здислав сморщился и, прицелившись, попытался плюнуть мне в лицо. До лица не долетело, так что плевок остался на майке "Надёжно" Максима Юрьевича. О, я и забыл, что не переоделся обратно. То, что её предыдущий цвет был белый никто бы, даже сам её владелец, не смог бы догадаться. И все бы ничего, алый, впринципе, сейчас в тренде, если бы не две откровенные дырки спереди и сзади.
Я пару секунд задержал взгляд на стекающем плевке, а потом перевел его на Здислава.
—Могу отрезать,— сказал я, довольно дружелюбно, для кровожадного некромага.
—Я белый маг, отрастет,— противно приподняв губу сморщился Здислав.
—То есть ты даёшь свое согласие?
—Иди...
К последующим четырем непечатным словам он добавил ещё недвусмысленный жест из среднего пальца.
Я сморщился. Ну раз ты у нас такой умный и решил показать мне как реагируешь на неприязнь, то я не останусь в долгу, и покажу, как реагирую на неё я.
Чик! Один взмах ножа— и средний палец умельца откатился в сторону.
—Ах..
Столько матов... Столько матов..
—Ничего же, отрастёт,— спокойно прокомментировал я, вытирая нож об штаны.
—Сволочь,— шипел Здислав, буравя меня сильнее прежнего,—Чтоб ты издох как последняя собака.
Я усмехнулся
—Не волнуйся, ты издохнешь гораздо раньше меня,— сказал я.
Здислав по-звериному осклабился
—Ты не убьешь меня, некромаг,— он был похож на бешеного пса,— Иначе сила твоей подружки умрёт со мной.
Я нагнулся к Здиславу и заговорчески зашептал:
—Да, ты прав, не убью,— после этих слов я улыбнулся,— Но твоих сестер ждёт участь похуже..
Здислав принялся вырываться активнее, и чуть было не сорвал могу ногу. Мне пришлось её поднять повыше и прижать горло, пока тот не успокоился.
—Тварь... Не смей...
—В этой жизни есть большая тварь чем я, и даже чем ты.— я улыбался,— Знакомься, Здислав— Карма.
—УРОД!— взвыл яростно он,— Они ни в чем не виноваты! Они всего лишь девочки!
—А Эмма разве была виновной?!— не выдержав, вскрикнул я.
Кровь вновь вскипела, бурля похлеще лавы в вулкане, и хлынула в мозг.
—Ты почувствуешь эту боль,— шептал я Здиславу и одновременно себе,— Я найду их и доставлю сюда, а потом буду пытать перед тобой, пока они не подохнут прямо у тебя на руках. Ты будешь видеть их страдания, их умоляющие взгляды, будешь слышать их крики и мольбы прекратить, неспособный что-либо сделать: только наблюдать,— я возбуждённо выдохнул,— Бедные девочки, им так не повезло с тобой. Они будут  проклинать, ненавидеть своего брата, из-за которого они вынужденны медленно и мучительно умирать,— я осклабился,— не волнуйся, уж это я точно устрою...
—НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ СУ...
Здислав вцепился ногтями мне в ногу так сильно, что кожа на ней лопнула и кровь медленно стекала по стопе. Но я не обращал внимание, я продолжал нашёптывать Здиславу всевозможные пытки, генерируемые моим подсознанием. Я не мог противиться голосу моего некромага, ведь его просто не было. Я осознавал, что теперь мы были одним целым, а противиться самому себе глупость, не так ли? И, знаете, мне это даже нравилось.
  Здислав, цвет лица которого перепадало от красного в фиолетовый, изверг целый фонтан грязных ругательств, с головы до ног облажив меня, всю мою семью и мою Эммочку.
  Я хмыкнул.
Язык, пожалуй, все же отрежу.

Я уже было нагнулся к Здиславу, крутанул предвкушающий новой крови ножичек, но меня неожиданно сгребли в охабку, обхватив за шею, и попытались оттащить назад. А после возникла лёгкая боль в плече, будто от укола, отчего ярость подскочила во мне до самой макушки и я был готов схватить обидчика за шкирку и перекинуть через плечо. Не только напали, да ещё и колоть собираетесь? Такую наглость я проигнорировать не мог.
Но от конраатаки я был остановлен до боли родным голосом:

—МАТВЕЙ! СТОЙ!

Тело окатило волной дрожи. Я мгновенно протрезвел, злобу как рукой сняло. То, что секундой назад показалось мне атакой, сейчас было крепкими объятиями. Вновь потерлевшие руки обвивали мою шею, горячие слезы просачивались сквозь майку. И это тепло не было никак связано ни энергией супериора, ни с биологическими процессами организма— это тепло ткалось из нежности, выходящей из самого любящего уголка сердца, и поэтому оно было самым искренним и важным.
—Пожалуйста, Матвей, не надо,— теперь уже тихо, на самое мое ухо шептала Эмма, согревая своим горячим дыханием, которое никак не уступало ни рукам, ни слезам.
Эмма... Моя Эммочка...
  Глаза слегка защипали. Видимо, сегодня я тоже заплачу.
Эмма, висевшая полностью на мне и только цыпочками еле касаясь пола, создала перевес, и мы вместе отшатнулись на пару шагов назад, потом один вперед и вновь назад. Попытки устоять не увенчались успехом: мои ставшие ватными ноги подкосились и я упал на колени, и Эмма, не желающая меня отпускать, следом. Нож, который от стольких падений наверняка скоро сломается, давно выскользнул из моих вспотеших ладоней и отлетел в дальний угол. Но я даже не обратил на это внимание— все, что меня сейчас волновало, это разметавшиеся косы и любимый запах леса..
Боясь, что это всего лишь мираж, и что это всего лишь образы моего обезумевшего разума, которые в любой момент могут исчезнуть, я крепко сжал её руки. Эмма сильнее прижалась ко мне, так что теперь я чувствовал и танец её выпригивающего сердца, и неунимающуюся дрожь, и сдержанные вслипывания, готовые любой момент превратиться в громкие рыдания. Эмма пыталась задержать дыхание, чтоб унять слезы, но от этого они катились лись быстрее, и понимая это, она утыкалась в мое плечо, щекоча шею разтрепавшийся челкой.
Нет, это не может быть галюцинацией. У меня бы просто не хватило фантазии.
Боясь отпускать Эмму, я провел пальцами по её руке, а потом, вздрогнув, слегка коснулся её пушистых волос. Моя рука утонула в них, как утопала всегда, и я осмелился оглянуться. Это было самой последней проверкой.
Я встретился с красными от слез, но живими, блестящими глазами, быстро спрятавшимися за моим плечом вновь.
Моя Эммочка... 
Моя милая Эммочка...
Я погладил её, и крепче прижал к себе. Больше никуда и никогда не отпущу. Клянусь.
Слезы все же потекли.
—Ты что, плачешь?— Эмма, сама захлебываясь в своих эмоциях, вынырнула из-за плеча.
Наши глаза встретились и теперь её слова из вопросительных стали утвердительным
—Плачешь!
—Нет,— соврал я, хоть дрожащий голос и выдавал с головой— соринка в глаз попала.
Эмма засмеялась и прижалась своей щекой к моей, а я продолжал перебирать шелковистые кудряшки. Она хотела было отстраниться, но я ей не позволил, ещё сильнее сближая нас.
—Посиди пожалуйста так,— еле шевеля губами, попросил я,— Не двигайся.
И Эмма замерла. Нет, весь мир замер и сейчас были только мы вдвоём, только я и мой маленький ангел.
—Я думала ты умер,— прошептала Эмма, прерывая мелодию бьющихся в унисон сердец— Я так боялась.
—Я тоже боялся,— сознался я,— безумно боялся.
—Умереть?
—Потерять тебя
Эмма слегка улыбнулась.
—Я никуда не исчезну,— пообещала она
—А я и не отпущу...
  Секунды превращались в вечность. Я мечтал сохранить это мгновение, спрятать его в медальон и всю жизнь держать рядом с сердцем. Но прагматичная часть моего мозга решила поступить иначе, и вместо того, чтоб просто чувствовать, я начал ещё и размышлять:
Я ведь своими глазами видел, как этот урод её зарезал! Я видел, как хлестала кровь, я видел, как иссякнул пульс... я сам закрыл ей глаза... Так, как...
—Эмма, почему ты...
Следующие слова должны были быть:" не умерла", но я вовремя понял, что звучат они крайне плохо.
—Почему, что?— переспросила Эмма
—Как ты выжила?— переформулировал мысль я.
—Выжила?— Эмма внимательно всмотрелась в меня, будто выискивая признаки помутнения рассудка,— Зачем мне было выживать?
Я замер вновь, теперь уже в ступоре.
—Всмысле зачем?— я не смог уместить все, что у меня роилось в голове, в одно предложение, и пришлось ограничится тупым переспросом.
—Они ведь меня даже не заметили,— Эмма отпустила мою шею и выпрямилась,— Я спряталась за столом, а они увидели, что босса нет и ушли. А потом уже и ты появился,— Эмма скрестила руки на груди и по-детски надула губы,— Ты что, думаешь я без тебя секунды не продержусь?
  Шестерёнки в моем мозгу не крутились по одной причине— заклинило. Своими словами Эмма будто вставила палку в мой мыслительный механизм и единственное, что я понимал, так это то, что ничего не понимал.
—Ты была все время тут?— я выдавил из себя более менее путный вопрос.
—А где по-твоему? На луне?
—А тогда, в подпространстве...
  В подпространстве. Я замолчал, осознав значения этих слов. Это произошло в мире, где он создавал все, лишь силой воображения. Он создал бесконечный вулкан, метровые шипы и даже черную дыру. Я видел, как передо мной, из воздуха, соткался лев, габаритам которого любой король прайда позавидует, так что ему стоило создать девочку-подростка? В запале боя, находясь попеременно то на грани отчаяния, то безумия, я даже и мысли не мог допустить, что это на самом деле не она...
—Матвей?
Я поднял глаза на взволнованную Эмму.
   Как я мог перепутать свою любимую, с какой-то подделкой? С какой-то куклой, созданной этим ублюдком, который знаком с Эммой едва ли десять минут.
Я ведь держал её на руках, поправлял косы, закрывал глаза...
—Земля вызывает Матвея! Земля вызывает Матвея!
Стыд и гнев переливались внутри меня, блеща всеми красками поганства. Я был зол на себя, зол на него, зол на...
Подняв глаза на то место, где раньше полуразвалившись в прямом и переносном смысле лежал Здислав, но объект моей ненависти просто растворился.
За моей спиной слегка хлопнула дверь. Сбежал гад!
  Не тратя ни секунды, я вскочил на ноги похлеще любой пружины и рванул в сторону двери.
—СТОЯТЬ, ТВАРЬ!
—Матвей, стой, мне...
Не успев дослушать Эмму, я вылетел за дверь, инерциально проскользил то противоположной стены, и оттолкнувшись, я приготовился телепортировать перед этим седовласым ублюдком. Но не успел я даже создать картинку у себя в голове, как Здислав начал приближаться ко мне довольно замысловатым способом: спиной вперёд и не касаясь ногами пола.
—Ух!— вздохнул я, спасаясь от летящей на меня петушиной тушки (Здислав то птичка нелетающая, да шевелюра за хохолок сойдёт).
Но телепортация не сработала, а в моей голове будто зажёгся огонёк, сообщающий о недостатке зарядки.
—Чёрт!
Здислав, со всем своим обаянием врезался в меня любимого и  попытался было меня ударить вновь. Будем чесны: летал он лучше чем дрался, поэтому мне ничего не стоило перехватить его, а потом с размаху шибануть головой об дверь.
Одного удара не хватило, поэтому я собирался было добавить ещё соли, как вдруг дверь открылась.
—Матвей, ты.. Вах?!
Увидев приближающуюся опухшую рожу Здислава, эта с ужасом вскрикнула и поспешно отскочила в сторону. И не зря. Не рассчитав свой размах, ворот Здислава выскользнул у меня из рук и он с грохотом вновь попытался познать искусство левитации, хоть и против воли.
—Матвей?
Я обернулся во всей готовности на окликнувший меня голос, но быстро опознал отца Андрея, Даниила.
—Быстро полетел,— прокомментировала Марго отряхивая руки,— А ты, парень тоже неплох, хорошенько его приложил!
Теперь все встало на свои места.
—Как вы поняли, что мы здесь?
—КАк Вы ПоНялИ чТО мЫ СдЭсь?!—передразгил меня Даниил,— Какого хрена?! Разве можно просто так сбегать и...— он остановился и уставился на мою майку, ну, или по крайней мере то, что от неё осталось,— Что с тобой случилось? Это чья?
—Преимущественно моя,— не стал врать я,—но...
—Матвей!!!— Эмма вылетела за дверь и спряталась за мою спину.
—АХ ВЫ СУ...
Выскочившись после неё одичавший Здислав было кинулся на нас, теперь уже наверняка отбитый на голову, как его перехватил Даниил.
—Спать...
По моему телу пробежали неприятные укачивающие вибрации, и я ощутил что или упаду, или блевану. Эмма также схватилась за меня, обхватив за торс, и так, вместе мы устояли.
Даниил опустил Здислава на пол, и тот умиротворенно, но довольно специфически захрапел. Видимо, нос я ему тоже сломал.
—Ох... — не смог я сдержать удивлённо вздоха, увидев такую чистую работу,— Напомните обзавестись мне берушами, если вдруг вздумаю пойди против вас.
Даниил поднял взгляд на меня, как вдруг краешки его губ заиграли злорадной ухмылкой.
—Мы вроде не закончили наш спор, а, Матвей?—Он перешагнул Здислава и сделал шаг ко мне,— На чем мы там остановились? Ах, что ты у нас гипнозу не поддается, так?
—Ээээ...— я скользнул под руку Даниила и заскочил за порог комнаты,— Мы же не можем делать это в коридоре? Вдруг тут патруль пройдет?!
И сделав наигранно-испуганное лицо, а потом не дожидаясь возражений, схватил Здислава за ногу и затащил внутрь.
Мы снова оказались все в этой комнате.
—Все же, я тебя недооценивал,— вздохнул Даниил, вновь став серьезным— Даже считая, что это был обмен силами, ты все равно его победил.
Стоп! Обмен силами? (А: тут вплане, что один другому блокировал силы, а не что они ими поменялись)  Не было никакого обмена! Здислав ничего вколоть мне не успел, я никак не мог бы это не заметить!
—Мм..
Я оглянулся на подавшую голос Эмму.
—Эмм, все хорошо?
Яна смущённо и немного виновато поглядела на меня. Я уже было начал волноваться, что что-то случилось, как она разжала руку— на её ладони лежала пустая пулька от вембрания.
—Это ты мне её вколола?!— удивился я, вспоминая тот лёгкий укол во время объятий. А я то думал, что сам пришел в себя, благодаря силе нашей связи, а тут...
—Прости!— взмолилась Эмма,— Я испугалась! Ты был таким... таким ты...
Я вздохнул и прошёлся рукой по чёлке. Ёй не стоило извиняться, она все сделала правильно. Это мне стоит тренироваться держать свой гнев в руках. Если бы тогда я откинул её или в запале ранил, никогда бы не простил.
—Видимо, у кого-то проблемы с самообладанием?
Голос незнакомца, открывшего дверь, заставил меня вновь встрепенулся и встать в боевую стойку. С силами или без, ради Эмминой защиты я тут всех разнесу!
—Йоу, йоу,— мужчина лет моего отца вскинул руки и сделал пару успокаивающих жестов,— Я свой.
—Что ты здесь делаешь, Олег?— спросил Даниил, скрещивая руки на груди,— Мы же сказали тебе уносить ноги, пока тут не появилось ЗСА.
—Даня, без обид, но у вас нет должного звания, чтоб мною командовать,— парировал новоприбовший.
—Как ты меня назвал?!
Не слушая разборки взрослых, я пытался вспомнить где я слышал имя этого Олега.
—Довольно распространенное имя, знаешь ли,— хихикнула Эмма,— Моего трудовика звали Олегом. А Ольг то сколько! Только в школе троих учительниц так зовут.
—Тсссс!— прошипел я,— Не мешай думать. И вообще, я до сих пор на тебя обижен.
Эмма сделав лицо кирпичом, подождала пару секунд для приличия и шепнула:
—Учитель Андрея...
—Вспонил!— я стукнул кулаком по открытой ладони,—Учитель Андрея!
—Эй!!
Олег обернулся на нас.
—Ах, так ты знаменитый Матвей про которого мне Андрей все уши прожужал.
—Что я сильный и непобедимый?— ухмыльнклся я
—Нет, что ты идиот, тугодум и только сила в тебе и есть,— пожал плечами Олег.
Эмма за моей спиной засмеялась. Я прокашлялся, но смеяться Эмма не прекратила.
—И видимо он был прав,— Олег пару раз потрогал носком ботинка Здислава, и увидев мой недовольный взгляд, добавил:— Сила в тебе и вправду есть,— после этого он обратился к Даниилу,— Талантливы в наше время дети, не так ли, Даня?
Но "Даня" и ухом не повёл. Он пристально смотрел на Здислава, и лицо его так изменилось, так посуровело, что менталом быть не надо, чтоб понять, какие недобрые мысли зарождаются в его голове.
—Даниил!— окликнул его ещё раз Олег, тряся за плечо,— Он не стоит того!
—Он пытал нас, чуть не убил мою жену, хотел убить моего сына, заставил его делать ужасные вещи, жаждал уничтожить все человечество и затмевал умы своими лживими речами,— прорычал Даниил, не отводя взгляда,— Это отродие даже не достойно, чтоб на него еду традили в тюрьме!
—Он делал непростительные вещи, Даниил, но...
—НЕПРОСТИТЕЛЬНЫЕ?! Убить всех, кто не согласен с его идеями, чтоб потешить свое самолюбие ты называешь простым "нЕпРоСтИтЕлЬнО"!?
—Он это делал ради своей младшей сестры!— отчаянно вмешалась в разговор Эмма,— После того как от него забрали старшую, он мечтает создать мир, где младшая может жить не боясь быть посаженной за то, что она родилась немного не похожей на других! Это не самолюбие, это заблужденность!
—ОН СВЕРНУЛ МОЗГИ АНДРЕЮ!— теперь уже вспыхнул я,— ОН ЗАСТАВИЛ ПОХИТИТЬ АЛИНКУ! ОН ЗАБРАЛ ТВОИ СИЛЫ! ОН ТЕБЯ...— я замял последнее слово, но не негодование продолжило хлестать из меня,— И ТЫ ЕГО ЗАЩИЩАЕШЬ?!— я выдохнул,— Если ты сейчас не скажешь, что ты шутишь, я проведу тебя к психотерапевту!
—Нет, я не шучу!
Я было взял Эммину руку, чтоб исполнить свое обещание, но она вырвалась
—Нет, Матвей!— воскликнула она,— он больной человек, хоть и наголову, но больных надо лечить, а не судить! Возьми хоть Андрея! Он тоже был злодеем пару лет назад, пока мы не узнали, что им двигало все это время!
—Тут другое!— рыкнул я,— не смей сравнивать этого урода и нашего друга!
—Я не сравниваю! Я просто...
—Ты невыносима!— воскликнул я,— Даже без сил белого мага остаёшься доброй до тошнотиков!
—Знаешь ли, ты тоже и без всяких сил остаёшься вспыльчивым остолопом!
—ПРЕКРАТИТЕ!
Все обернулись на Олега.
—Посчему вы оставляете последнее слово за ней?!— спросил я,— Как же мужская солидарность?
—Ваши семейные "беды с башкой" будете решать позже,— проигнорировал меня он,—Я почувствовал, что здание вторглись множество посторонних и наверняка это ЗСА.
—Как ты почувствовал, если у тебя отсутствуют силы?— недоверчиво прищурился Даниил
—Есть такое слово как "технологии",— парировал Олег,— или вы так помешаны на своих пробирках, что не знаете такого слова, а, Даня?
—Ты сам научишься правильно называть мое имя или тебе помочь?!
—Ладно, успокойся,— махнул на него Олег,— в общем, надо валить!
—Но Эмме не вернули силы!— я встал, всем своим видом показывая, что и с места не сдвинусь.
Олег вздохнул.
—Ты же понимаешь, что он не вернет их просто так,— сказал он,— даже под пытками, он сдастся не сразу. А то и не сдаться вообще. У нас нет ни столько времени, ни вембрания, чтоб поддерживать такое состояние.
—А под гипнозом его нельзя заставить вернуть?— спросила Марго у мужа.
Тот покачал головой:
—Только добровольно.
—Да послушайте меня!
—Я не подписывался выслушивать сомнительных парней в сомнительного цвета майке,— усмехнулся Олег.
—Могу снять!—рыкнул я
—Не надо.
  Все таки мне удалось пересказать свою идею в двух словах.
—У кого-нибудь есть телефон?— спросил я, по завершению.
—Мы тут заключенные, какие телефоны!— фыркнул Даннил.
—Держи,— протянул Олег.
Даниил посмотрел на него со смешанными чувствами.
—Откуда у тебя телефон?
—Оттуда же, откуда и сигареты,— увильнул Олег и достал одну из пачки,—Чем дольше живешь у врага, тем находчивей становишься.
—Заткнись.
Я набрал телефон Бена:
—Бен?
—Кто?— кратко ответил он, вместо обычного "Алло".
—Матвей.
—Матвей!— воскликнул Бэн,—Где ты был?! Я тебя потерял!
—Да так, помирал маленько,— улыбнулся я
—Все хорошо?!
—Если ты сделал домашнее задание, то будет,— ответил я
—Я её нашел.
—Нашел?!
Все посмотрели на меня.
—Он нашел сестру Здислава!— пояснил я.
Глаза Олега расширились.
—Хорошие у тебя связи, парень,— сказал он,— Где ты нашел такую ищейку?
—Бен? Это сокращённое от Бенжамин?— спросил Даниил
—Угу.
—А случайно не Быков его фамилия?
Я улыбнулся.
—Чтоб Николай разрешил своему сыну дружить с некромагом?! Это конец света!
—Успокойтесь,— хмыкнул я,— Он не разрешал.
—Так ищейка Супериор!— Олег был в восторге,— А его не интересует работа в ЗСА?
—Закатай губу! Он сын одного из глав Минского ЗСА!
—Но в России возможностей гораздо больше!
—Они вкурсе, что я их слышу?— спросил у меня Бен,—И воообще, кто это?
—Все потом,— отмахнулся я,— Давай вернёмся к нашей сестричке.
—Милана Стахинская, проживает по адресу...— и Бен мне выложил все что мне было нужно, и даже больше.—Вот, я сделал пару её фотографии, когда она подошла к окну.
Телефон пиликнул.
—Да ты прям сталкер!— восхитился я,— Только не пользуйся этим, чтоб закадрить девчонку, они этого бояться!
—А ты что, проверял?— прошипел с Эмма мне на ухо.
—Спасибо, друг,— проигнорировал Эмму я,— Я у тебя в долгу.
—Главное, верни силу своей Эмме,— сказал он,— И убедись, что с Алинкой все хорошо.
—Обязательно!
—Давай,— попрощался он,— посмотрю, что ещё могу сделать.
Я повесил трубку и нависла тишина.
—ЗСА близко,— вздонул Даниил,— Теперь и я их чувсвую.
—Запоздало как то, для лучшего то агента,— покачал головой Олег.
—Мы с Марго попробуем задержать их, а вы постарайтесь тут побыстрее,— он посмотрел на Марго и та кивнула, а потом продолжил,— Здислав же очнеться как только мы выйдем.
Я кивнул.
—А вы Олег...
—Мне надо уносить ноги, так?—спросил он
—Так,—вздохнул Даниил,— Только объясните им, как выйти к задней двери, их там ждут другие ребята
Олег кивнул, и, выбрав Эмму как более эрудированную, принялся рассказывать как дойти до "пункта" назначения.
—Удачи,— пожелала Марго, перед тем как покинуть дверь.
После ушёл и Олег.
Мы вновь остались вдво... Кхм, втроём.
—Пришло время играть злого некромага,— улыбнулся я,— подыграешь?
—Я к вашем услугам, ваше темнейшество,— попробовала пошутить Эмма, но напряжение в её голосе выдавало волнение.
Я взял Эмму за руки.
—Все будет хорошо.
Она, поколебавшись, кивнула.
—Верь мне, Ёжик,— я коснулся губами её лба,— верь мне.
—Ёжик верит.
Эмма обняла меня и крепко прижалась к моей груди.
—Ёжик любит...
Я обнял Эмму в ответ, впуская в свою душу и погружаясь в её...
—Гхм..
Здислав закашлялся. Перевернувшись на живот, он оставлял после себя красные лужицы неприятного содержимого.
Эмма отпустила меня и поспешно отступила назад, будто пытаясь укрыться моей тенью. Я же, наоборот, приблился к нему, и даже присел.
—Доброе утро, спящая красавица!
Здислав поморщился, будто ему подсунули под нос коровью лепешку.
—Помнишь, у там тут дельце одно незаконченное осталось, под названием...
—Да ты садист, парень,— он лег не пол, рассправив руки
—...Милана Стахинская
Здислав вскочил, как ошаренный, забыв про боль, и попытался было накинуться на мою шею. Наверняка, достань он её, то без зазрения совести задушил бы. Но, увы, лишь в мечтах.
Сделав шаг назад, я избежал Здислава, и тот вновь плюхнулся на пол.
—Т-ты... Т-ты...
Я достал телефон и открыл фотографии.
—Какая девочка, какие красивые бронзовые волосы...— промурлыкал я,— Это ты поседел или мама твоя согре...
—ЗАКРОЙ СВОЮ ПАСТЬ!!!
Здислав вновь ринулся на меня, но чтоб выйграть бой одной ярости было недостаточно. А переизбыток наоборот, мешал. По себе знаю.
Сделав пол шага назад, я вальяжно увернулся и легко, одним движением, подкосил ему ногу— и Здислав вновь оказался на полу.
Одного прыжка мне хватило, чтоб оказаться за ним. Облакатившись коленкой на его спину, я плотно прижал его к полу. Он принялся хаотично размахивать руками, ругаться всеми немыслимыми словами, вертеть головой, поэтому я, не без удовольствия, вжал его лицо в плитку, расплющивая щеку.
Сидя в таком положении, я вновь достал телефон, и прочитав вслух присланный Беном адрес, будто невзначай, добавил:
—Ох, я же знаю где это..
Здислав замер, перестав вырываться, и на пару мгновений стало непривычно тихо.
—Если с ней что-либо случиться...
  Впервые за это время я услышал дрожь в его голосе. Нет, не дрожь ярости, а страха. Все это время мои слова звучали как пустые угрозы, и он злился, думая, что я просто глумлюсь над ним. Имя, цвет волос— это не так важно. То что мы знаем как зовут нашего президента, не значит, что мы может до него добраться. Но адрес.. Это уже были не шутки.
—То что?— спросил я
Я хотел довести его до отчаяния, до такого состояния, что он будет готов на все, лишь бы спасти свою сестру. Плохо играть на чувствах к родным, но иногда поговорка "клин клином вышибается" действует стопроценто.
—Я убью всю твою семью,— тихо, в бессильной ярости прошипел Здислав,— убью всех твоих дружков, твою девку, уже по настоящему...
На последних словах моя рука сама собой выдавила его лицо сильнее в пол. Права была Эмма, что не зависит от некромага то, контролирую ли я свой гнев или нет. Видимо, других на роль тёмных и не выбирают.
Здислав скрипнул зубами и замолк, а вскоре по его губе скатилась тоненькая красная струйка. Выражение "Слова ранят" оказалось буквальным в его случае. Но, учитывая что он уже потерял палец, врятле его будет воровать прокушенная щека.
—Месть это, конечно, хорошо, но разве она вернёт тебе девчушку?—искусительно промурлыкал я,—Да и стоит ли она того?
—Несколько минут назад ты был другого мнения,— Здислав усмехнулся и на его губах запузырилась кровь,— Не ты ли хотел порезать всех во имя мести?
—Разве сейчас речь о бо мне?— я продолжал плести свою игру,—Я думал, мы говорим о ней..
И, прежде чем Здислав успел как-либо возразить, показал ему фотографии.
Он так и замер, с открытым ртом.
Мне казалось, что я слышал как от волнения колотиться его сердце, и даже испугался на мгновение, не вырвется ли оно раньше времени.
—Милашка...— прошептал он, находясь где-то за пару шагов до осознания,— Когда...
—Пока мы ведём наши Милые беседы Милую Милану,— Здислав каламбура не оценил, хотя, я и сам признавал, насколько он плох,— мой агент сидит на крыше соседнего дома и ждёт лишь моего сигнала, чтоб приступить к действиям,— я наклонился к Здиславу, чтоб видеть его глаза,— Ты знаешь, сколько секунд мне понадобиться, чтоб набрать слово "Давай"?
И так суженные зрачки Здислава сделались ещё меньше, превратившись в малюсенькие чёрные точки.
—Можем засечь,— Я забрал телефон назад, и сделал вид, что начинаю печатать.
—НЕ СМЕЙ ЕЁ ТРОГАТЬ!
—Тише, тише,— ухмыльнулся я,— Тронет, если что, он, а не...
—ПРЕКРАТИ!
—Прекатить что?
—Она лишь маленькая ни в чём не виновная девочка!— выражение лица Здислава полностью изменилось, и от былой ярости остались лишь взбухние вены,— Разве правильно, чтоб она отвечала за поступки другого? Это, разве, справедливо?
  Все таки талант оратора не пропьешь, и по примеру Здислава, можно добавить, что и силой не вышибешь.
—Нет, не справедливо,— я наигранно вздохнул,— Видимо ей просто не повезло с братом.
Здислав положил голову на пол, прислоняясь любом к холодному кафелю, то ли желая остудить мысли, то ли не желая видеть меня. Он был растерян и понимал, насколько безвыходно и беспомощно его положение. Это приводило в отчаяние.
Видимо, любовь или по крайней мере привязанность к сестре наигранной не была. И возможно, не сделай он того, что сделал, мое сердце бы вздрогнуло и сжалилось. У меня ведь тоже была сестра и я помнил, какой ужас я испытал, думая, что потерял её. Но жалости не было. Этот человек был гнил для меня, и маленькая точечка света не могла заставить изменить мое мнение о нём.
Сейчас я думал только об Эмме и о том, что Здислав должен ей вернуть. Остальное было не важно.
В глубине себя я осознавал, что если бы потребовалось, я без сомнений осуществил все сказанное Здиславу. Единственное, что меня удерживало, это Эмма. Она бы ни за что не стала принимать силы такой ценой, как бы она их не жаждала. Да и Бен бы на это не пошёл.
Я еле сдержался он вздоха. Видимо, правы те, кто считают меня уродом. Видимо я и вправду ничем не лучше Здислава, раз готов идти по головам, добиваясь своих целей.
—Врёшь.
Я поднял глаза и встретился с суровым Эмминым взглядом.
—Людей, которых ты спас, гораздо больше, чем тех, кого ты ранил,— я только сейчас осознал, что она телепатирует,— Считать себя бесчувственным злодеем легче, чем брать ответственность за свою доброту.
...
—Эмм, что за муха тебя укусила?— юмор всегда выручал меня в серьезные моменты,— Аристотельская?
—Я не шучу!
Я слегка улыбнулся, осознавая, что Эмма очень милая, когда кипятится. Мне нравится.
—И я не шучу... (Я издеваюсь)
Пиликнул телефон, да так непривычно и неожиданно, что он чуть не оказался на полу.
"Если нужно будет дожать— включи это"
Гласило сообщение Бена.
После этого телефон пиликнул ещё раз и в нашей переписке появилось коротенькое голосовое сообщение, чуть меньше пол минуты.
Я почувствовал, как напрягся Здислав, ожидая худшего.
Про меня тоже нельзя было сказать, что я был расслаблен, ведь я был абсолютно без понятия о том, что задумал Бен.
Если нужно дожать?..
Я глянул на Здислава.
Нужно, то нужно, но блин...
Сомневаясь, я неуверенно нажал на белый треугольник проигрывателя.
Бен, клянусь, если это не само по себе "дожать", а план, как это сделать, самолично задушу при первой же встрече.
Я уже даже представил, как сообщение начинается с :"И так, Мотя, слушай..." и как разъяряеться Здислав, поняв, что все это сплошной фарс.
Немного задумавшись, прокрутилось колёсико загрузки, и завершив круг, аудиодорожка начала окрашиваться в голубой.
—П-пожал-луйста, не н-надо,—звук телефона не был особо громким, но в царившей тишине эхо с лёгкостью разносило плачущий детский голосок, девочки лет десяти,— Умол-ляю..
Здислав громко выдал парочку непечатных слов и так рванул, что я с трудом удержал его.
—Слушай,— прошипел ему я, и он снова замер, дергаясь от каждого вслипывания своей сестры.
—Не тр-рогайт-те мен-ня, пож-жалуйста—её речь была прерывиста из-за рыданий,—Я ничего плохого н-не сделала!
  Здислав закрыл уши окровавленными руками, загребал пальцами волосы, окрашивая их в розовато-грязные оттенки. Его била дрожь. Казалось, что вот-вот, и из его горла вылетит крик, наполненный болью, но он предпочел страдать в гордом безмолвии.
Сообщение закончилось и тишина вновь захватила трон.
  Внезапно Здислав обмяк, выпуская руки из волос.
—Что тебе надо?— еле слышно прошептал он, будто соткав слова не из букв, а из горечи.
—Ты прекрасно знаешь, что мне надо.
Он попытался развернуться и поймать мой взгляд.
—Как я могу быть уверен, что ты её не тронешь?— спросил он, ещё тише, чем раньше,— Где гарантия?
—Ты не в том положении, чтоб просить гарантию,— я попытался скрыть незнание ответа за беспощадностью,—Но, подумай, какой прок мне её убивать просто так?
—Месть
Я вздохнул. Толково.
—Если ты вернёшь все, что забрал, то мстить мне будет не за что.
Здислав таки развернул голову и посмотрел на меня.
—Я тебе не верю,— прошептал он.
Взаимно.
—Я не могу дать никаких гарантий, что с ней все будет хорошо, если ты раскаешься— промолвил я,— Но я могу гарантировать, что если ты сделаешь неправильный выбор— то ей будет очень и очень плохо.
   Телефон вновь пиликнул, показывая новое аудио сообщение из нескольких секунд.
—В-вот ув-видите! Мой брат, он т-точно спасет м-меня!
Это было последней каплей.
Здислав вытянул руку перед собой и на выдохе произнес:
—Забирай!
Эмма не спешила. Она неуверенно смотрела на его руку, будто боясь, что под рукавом прячется нож. Она подняла полные сомнения глаза на меня, Изя поддержки. Улыбнувшись, я слегка кивнул головой.
Эмма, помявшись ещё пару мгновений, все же подошла к Здиславу и аккуратно вложила свои пальцы в его руку, готовая отдернуть их в любой момент.
Он сжал её руку, слегка дёрнув на себя. Я встрепенулся, собираясь его слегка придушить, но вовремя себя остановил.
Передача энергии пошла. Иногда мне даже казалось, что я видел отголоски белой материи, мелькающей вокруг их рук в полутьме комнаты. Здислав сжался в калачик и я видел, каких сил ему стоило удержать свою руку. Я помнил, как описывала свою боль Эмма, и внутренне содрогался, осознавая, что ей пришлось испытать. Но другая моя сторона наслаждалась страданиями Здислава. Я верил, что все содеянное к человеку всегда возвращается, но я никогда не представлял это правило так буквально.
Сжав зубы, он терпел, не позволяя себе даже пискнуть. И хоть он осознавал свой проигрыш, он не позволял себе показать свою слабость перед оппонентом до самой последней секунды. И это в какой-то степени восхищало.
Здислав разжал пальцы и Эмма, будто ошпаренная отскочила от него. Привыкая к ощущениям, она будто пыталась понять, вернулась ли её силы, беспокойно оглядывая свои ладони. Ни говоря не слова, она снова посмотрела на меня.
—Все хорошо?— спросил я
Она робко кивнула.
Отлично.
   Я облегчённо закрыл глаза, понимая, что у нас получилось. Даже не верилось.
Уголки губ сами по себе поползли наверх. В моих мыслях летала между белоснежных облачков Эмма, изредка махала мне рукой, непринужденно смеясь, а я, как обычно, сидел на краю крыши и улыбался, разделяя её радость.
И что бы она не говорила, я знал, как для неё это было важно. Понимал, что она бы тосковала по крыльям каждый раз поднимая взгляд к небу.
Но сейчас все будет как надо. И хоть я и понимал, что получилось все не только благодаря мне, внутри все переполнялось гордостью и светом.
—Эй, девчонка...— неожиданно прозвучавший голос Здислава вернул меня в реальность.
Радуясь, из головы вылетело, что дело ещё не закончено. Пускай и оставалось буквально пару процентов, но они играли большую роль.
—...если в тебе есть хоть немного белого мага, не дай...
Мирная картинка из облачков и крыши в моей голове содрогнулась от возмущения. Как он смеет не то что просить, а вообще к ней обращаться после всего? Раздраженный, я ухватил его за волосы и приподнял голову над полом.
—... этому трону..
Бац! Со всего размаху я врезал его в кафель, заставляя замолкнуть.
—Матвей! Какого..— Эмма от неожиданности даже подпрыгнула,— Ты его...
—Вырубил,— закончил я, поднимаясь и чисто по привычки отряхая руки,— Лишил сознания. Не знаю, называй как хочешь.
Мне показалось, или Эмма облегчённо вздохнула?
—Дал бы хотя бы договорить!
—Я по горло сыт его речами,— отрезал я.
Я переступил через Здислава и взяв Эмму за руку, потянул к двери
—А что будет с его сестрой?— Эмма обернулась на Здислава и на мгновение её глаза наполнились безграничной жалостью.
Я остановился.
—Прекращай это,— потребовал я, серьезно.
—Прекращать что?
—Что-что?— вспылил я,—жалеть этого гада!
—Он ведь все делал ради сестры...
Эмма меня явно не слушала.
Я снова схватил её за руку и потащил к двери.
—Матвей! Что станет с девочкой?— Эмма вырвалась и встала, загораживая собою дверь.
—Без понятия,— я потёр переносицу,— Я точно никак либо ранить не собираюсь,—а потом, немного подумав, добавил,— Если конечно она не нападет первой.
—Я не об этом!
—Тогда о чём? О голосовом? Я тоже не знал о нем, это все как то Бен провернул...
—Матвей, я полностью вам верю и знаю, что вы не станете вредить невиновной, но...
—Но?— нетерпеливо спросил я
Мне казалось, что вот-вот и в эту комнату валяться солдаты ЗСА, поймают нас с поличным, а у меня даже сил нет, чтоб по-быстрому смыться!
—Как она будет жить одна, без брата?
Об этом я как-то не думал.
—И что ты предлагаешь?
Эмма глянула на Здислава.
—Н-ну....
—НЕТ!
—Я даже ничего не ска...
—НЕТ!
—ТЕБЕ ТАК НРАВИТСЯ ПРЕРЫВАТЬ ЛЮДЕЙ?
Я глубоко вздохнул
—Я знаю о чем ты думаешь,— предостарегающе произнес я.
—Правда?— иронично переспросила Эмма,— и когда это ты научился мысли читать? 22 лёгкому бегу! Теперь моя очередь вскружить тебе голову.
—Одно твое присутствие её уже вскружило.
И мы помчались с бешеной скоростью к выходу, мелькая вспышкой среди серых стен.
—Фуу-ух...
Эмма остановилась в нескольких метрах от долгожданного выхода и прислонилась к стене:
—Пол дня без сил просуществовала и уже потеряла форму,— пожаловалась она.
—Просто силы ещё полностью не восстановились,— похлопал по плечу её я,— Да и передали их тебе под вембранием. Вот совокупность факторов и играет.
Эмма вздохнула.
—Такими темпами, я даже одного из вас до дома не донесу.
—А Андрей на что?
—Мне кажется тот факт, что он все это время на связь не выходил, означает, что он тоже без сил.
Я пару раз кивнул, подтверждая логичность её мыслей.
—Если что обождем часик где-нибудь недалеко, а потом я вас быстренько всех домой доставлю,— успокоил её я,— главное свалить отсюда и поскорее.
И, в подтверждении своих слов, я уверенно зашагал в двери.
—Стой!— Эмма схватила меня за руку и затащила за угол,— Там кто-то идёт!
Мы задержали дыхание, ожидая, что сейчас появится целый отряд ЗСА, или что-нибудь похуже, но это оказался один из сотрудников Двухглавого Льва, который, ещё более ошарашенный чем мы, пытался сбежать. Это был мужчина средних лет, в темной, как и у всех остальных солдатов данного места, одежде, с необычным автоматом в руках.
Я знал, что для менталов или не очень сильно владеющими своими силами супериоров, для усиления выдавали "магическое" оружие, но сам никогда вживую его не видел. Я с интересом пытался разглядеть винтовку, прикидывая, чем же она стреляет и хватит ли сил у меня её отобрать.
—Ты без сил,— напомнила мне Эмма, умеющая читать мои намерения по одному взгляду.
—Помню,— разочарованно выдохнул я.
Ничего. Попытаюсь выпросить одну такую у Бена. Уверен, у его отца подобных штукенций целая гора и холмик впридачу.
  Озираясь, мужчина пробрался к лестнице и распахнул дверь. Стены и пол озарились теплым солнечным светом, который был абсолютно чужд этому месту.
Я, да и наверное и Эмма, рассчитывали, что Алина и Андрей не будут сидеть прямо у самого входа, но услышав гневный мужской крик, поняли, что ошибались.
—ЭТО ТЫ!— гласил крик,— ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПРИЕХАЛО ЗСА! ЭТО ТЫ НАС ПРЕДАЛ!
Не понимая, что к чему, забыв про осторожность и про усталость, мы во весь дух рванули к этой треклятой двери, проклиная ребят за глупость и молясь не опоздать...
***
Пугливой я была ещё с детства. Знаю, что все в какой-то степени боятся смерти, но то, как её боюсь я, можно с лёгкостью назвать паранойей.
Один вид ножа или пистолета пугал меня, а от крови, даже на картинках, меня мутило.
Обычно такие сильные страхи возникают из-за какой-либо травмы или неудачного произшествия в детстве, но лично у меня ничего такого не было. Они просто взяли и появились из неоткуда, как появляются подснежники среди весеннего снега. Только вот никакой радости, в отличии от подснежников, мой страх мне не приносил. Он развивался и развивался, принося мне все больше и больше проблем. И чем больше я боялась, тем больше жизни мне подкидывал ужасов. Я чуть не была сбита машиной, задушена анириором в собственной школе, была похищенна, стояла с ножом у горла и под дулом пистолета. И это только то, что за последний год.
Я часто думала, почему это все происходит со мной. Иногда я приходила к выводу, что жизнь пытается научить меня бороться со своими страхами, каждый раз все более жёсткими методами. А я... А я каждый раз в испуге закрывала глаза руками, будто бы проблемы исчезали, если их не видеть.
И из-за этого постоянно другим приходилось жертвовать собой ради меня. Я пряталась за спинами своих друзей, своей семьи, и в итоге из-за моей трусости страдали они. Вина грызла меня изнутри, но я лишь продолжала дрожать, как осиновый листочек, создавая все больше проблем для других.
И вся эта история... Если бы я осталась, если бы я выслушала Андрея, а не убежала тогда, поджав хвост, всего бы этого не случилось. Я предала его надежды и он попал под плохое влияние. Наверняка, очнувшись, ему было невыносимо больно. И даже после этого он продолжал меня защищать. Он вытащил меня из отсюда, когда я из-за всех сил сопротивлялась, он закрыл меня собой, готовый умереть, чтоб я прожила на мгновение больше...
И сейчас, когда мы вновь оказались под дулом, он вновь встал передо мной, закрывая грудью от беды.
Я так больше не могу...
Я больше не могу прятаться и убегать. Я больше не могу подвергать опасности своих близких.
Теперь ,пришла моя очередь защищать тех, кто мне дорог. И я не буду прятаться.
Все происходило будто в замедленной съёмке. Автомат был направлен прямо на Андрея. Сжав кулаки что есть силы, на дрожащих, подгибающихся ногах я выскочила перед Андреем, распахнув руки. И как бы я не боялась, моя любовь у этому человеку была сильнее страха.
Плевать, через что мы прошли, плевать, чем все обернулось. Я люблю его всем своим сердцем и сейчас отрицать это глупо.
Я услышала испуганно-удивленный возглас у меня за спиной, а потом толчок. Андрей попытался было меня оттолкнуть но я стояла стойко.
Я больше ничего не боялась.
Я больше ни о чем не жалела.
Я была готова на всё.
Яркая вспышка света была последним, что я помнила, перед тем как провалится в темноту.
***
Каждый раз во время просмотра фильмов, я считал тупыми тех, кто вместо того, чтоб оттолкнуть человека (например, чтоб спасти от летящей пули), закрывали его собой и в итоге умирали. Наверное, если б мне кто-то сказал, что я сделаю так же, я б посчитал тупым и его.
Что ж...
Судить со стороны всегда легче...
Все таки в такие моменты логика отключается и остаются лишь эмоции...
По-видимому, это происходит не только у меня.
До выстрела оставалось совсем чуть-чуть, когда Алинка выпрыгнула из-за моей спины и встала передо мной.
Мои глаза округлились от удивления.
—АЛИНКА ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!
Закричал я, пытаясь её оттолкнуть.
Но не успел. Из неоткуда появилась яркая, словно маленькое солнце, вспышка, и смазала все вокруг в большое белое пятно.
Я закрыл глаза рукой, но всё равно назойливые змейки света пытались просочится по краям.
Вспышка исчезла так же внезапно, как и появилась, и если бы не шипящий от боли анириор, я б вообще принял её за игру моей фантазии.
Тем временем мужик выронил оружие и стоял, прижавшись к стене головой, плотно закрывая глаза ладонями. Слезы текли из его глаз ручьём, стекая по рукам и подбородку.
Я перепугался не на шутку. Алинка же стояла прямо перед этой вспышкой!!
Тем временем моя девочка покачнулась, и, подтверждая мои страшные мысли, потеряла равновесие. Я поймал её у земли и уложил головой к себе на колени.
Никаких ожогов не было, слезы не текли, лишь ресницы были слегка мокрые. Приложив пальцы к её шее, я нащупал пульс, и облегчённо вздохнул: с ней все было в порядке. Дыхание было тоже стабильным, возможно, даже слишком спокойной для такой ситуации.
—Сволочи...
Чёрт... Я совершенно забыл про анириора...
Он не без усилий отлепил руки от лица. Его и так красные глаза продолжали слезиться, все больше и больше приобретая багровый цвет. Я вот зрачок, наоборот, будто покрытый налётом, тускнел.
  Анириор, слегка покачиваясь, с усилием оттолкнулся от стены, и сделал пару шагов к нам. Вокруг его рук начинали кружить маленькие вихри энергии, закручиваясь до локтей и сгущаясь у кулака.
—Я вам сейчас покажу...
Но что он нам собирался показать, мы так и не узнали. Глухой удар прервал его шипение, а после он и сам, лицом вперёд, рухнул на землю, подняв облачко пыли.
—Все таки хорошая штука—камень! Надёжная!
Теплая улыбка заиграла на моих устах. Чёрт! Никогда бы не подумал, что буду так счастлив увидеть этого засранца!
—У вас получилось!—облегченно вздохнул я, прикрывая глаза.
Эмма, выглянувшая из-за Матвея, чуть ли не цвела. Мешки под глазами, усталость, и потерянный взгляд будто испарились по щучьему велению. Щеки вновь порозовели, в глазах появился свойственный ей лукавый блеск. Перемены были так очевидны, что и вопрос, удалось ли им, отпал сам.
Эмма выплыла из-за Матвея, улыбаясь, но внезапно радость полностью сошла с её лица
—Боже мой! Алинка!
Она кинулась на колени, в мгновение оказавшись у головы своей сестры, что я даже рта открыть не успел.
—Андрей! Господи! Что случилось!
Она аккуратно прикоснулась до её лба, а потом, осмелев, опустила всю ладонь.
Эмма аккуратно провела рукой, гладя Алинку по волосам, и облегчённо выдохнула:
—Здорова... Просто спит...
—Андрейка,— я поднял глаза на посуровевшего Матвея, который угрожающе подкидывал камень, размером где-то с кулак,—Ты не хочешь нам ничего рассказать?
Естественно я хотел. Хотел и много, ведь сам был потерян.
На моё удивление, рассказ про внезапно опустившиеся между нами солнце, никакого эффекта на этих двоих не произвело. Я чувствовал себя маленьким мальчиком, которого восхищает и метро, и птички и одуванчики. Из-за насыщенности сегодняшних событий, я совершенно забыл, что ещё зелен в этом супериорском мирке.
—Она могла открыть в себе новую силу?— лишь, хмурясь, спросил пол конец Матвей.
—Новую силу?— не понял я,— А они что, просто так открываются?
—Теоретически могла,— пожала плечами Эмма, а потом добавила:— если где-то в роду есть.
—Они что, через поколение могут передаваться?— спросил я
—Не знал, что они передаются через поколения,— повторил мои слова Матвей.
—Я тоже,— кивнула Эмма,— но других идей у меня нет.
—И что будем делать?— спросил я
—Интересно, а она об этом знала?— Матвей потянулся,— или от тебя, Эмм, безрассудством заразилась?
—Это от меня она заразилась?
Я вскипел.
—Вы что, игнорируете меня?!
Матвей посмотрел на меня.
— Вы хотели что-то спросить, Мистер-ради-которого-солнце-на-землю-спустилось?
—Как мог так и объяснил!—надулся я,—И вообще, вспонтанная вспышка, видите ли, это тупизм, а взявшаяся из ниоткуда сила в шестнадцать лет это верх логики?
Теперь на меня косо посмотрела и Эмма, но в отличие от Матвея, говорить ничего не стала.
—Да, в шестнадцать,—кивнул он,— не в семнадцать. Право самого отсталого все равно остаётся за тобой.
—Знаешь ли, лучше быть "отсталым", чем сумасшедшим!— не сдавался я,— И вообще, что за вид? Как вы собираетесь среди людей так ходить,— я внимательно посмотрел на Матвея,— И где, чёрт возьми, твоя майка?!
—Тю-тю она,— пожал плечами он,— так же, как и твои мозги,— и прежде, чем я что-то сказал, добавил, как бы про себя— И вообще, проблема с майкой решаема, а вот если извилин нет, то ничего с этим ничего не поделаешь.
  И я был пару мгновений счастлив его видеть? Это вспышка явно вызывает коротковременное помутнения рассудка!
Он подошёл к вырубленному им же анириору и с невозмутимым лицом принялся стягивать с него майку. Это выглядело стрёмно даже для нашей ситуации, но никто возражать не стал.
—Готово,— Матвей надел майку, которая скорее выглядела как обрезанный балахон,— немного коротковато и широковато, но не придираться же?
—Немного...— буркнула себе под нос Эмма, так чтоб слышал только я,— да он в ней утонет.
Матвей покрутилась и майка вздулась парашютом, как обычно вздымаются объемные юбки
—Ого, какая новомодная анириорская примочка,— воскликнул он,— тут даже самовентиляция есть.
Ироничный оптимизм— это что-то новенькое.
—А остальное?— спросил я, окидывая взглядом его руки в запекшейся крови, и как бы мысля вслух, добавил:— чем вообще надо заниматься, чтоб так выглядеть?
Матвей, продолжая играться со своей "кошмарной" обновкой, заговорил:
—Когда мы пришли к Здиславу он как раз обедал. Он увидел нас и предложил всё гуманно обсудить. А он, оказывается, так любит кетчуп, что на столе аж пятилитровая банка стояла, к несчастью, на самом краю. У нас завязалась такая бурная беседа, что я нечаянно опрокинул её на себя и на Эмму!
После этого он резко замолчал и, перестав мучать майку, уставился на меня с круглыми глазами, как на тупицу.
Я смотрел на него точно таким же взглядом.
—Это был риторический вопрос,— сказал я.
—Это был риторический ответ.
—Таких нет. Как и пятилитровых банок с кетчупом.
—А он перелил из кучи маленьких в одну большую.
—И зачем же?
—Чтоб место экономить в холодильнике!
—Они заткнуться сами или мне у них голос забрать?— спросила Эмма у воздуха, поднимая глаза к небу.
—Мы что тебе, русалочки?— спросил у неё Матвей
—Кальмары!
После этого шла биологическая лекция о кальмарах и о размере их мозга, о том, что белых магов лучше не раздражать и о том, что если мы скажем ещё хоть одно слово, нас оставят на растерзание ЗСА.
—А ты точно белый маг?— спросил я,— Они вроде как добрыми должны быть.
—Добрый и терпеливый понятия разные!
Матвей подсел к нам и усмехнулся:
—Ладно, малышня, надо валить отсюда. Если ещё один появится,— он кивнул на дверь,— камнем не оттделаемся.
—А мои родители?
—Они пошли с ЗСА контакт устанавливать,— пожал плечами Матвей.
—А если их приняли за предателей?!— обеспокоился я
Матвей кивнул на Эмму:
—Если великий белый маг смилуется над тобой, можешь попросить связаться, узнать.
Я с мольбой повернулся к Эмме.
—Ладно,— буркнула она и на пару мгновений выпала из реальности,— С ними все хорошо. Говорят: признали. А ещё, чтоб мы уходили сами и что они нас догонят. И спрашивают, нашли ли мы того, кто довезёт нас до дома.
—Передай, что нашли,— ответил я,— и спроси, где мне потом с ними встретится.
—Твой папа говорит, что как к тебе силы вернутся, договоритесь,— Эмма улыбнулась,— теперь не потеряетесь.
Я засветился.
— А кто это нас забрать должен?— влез в разговор Матвей
—Твоя сестра
—Тан?
—Да. Она звонила Алинке спросить, не знает ли она где её младший брат, который не умеет держать обещания
—Точно!— он хлопнул себя по лбу,— Та вечеринка сиблингов! Из головы совсем вылетело!— он зыркнул на меня,— Вы же сказали ей, что я тут мир спасаю?
—Ты не спасал мир
—Спасал,— Матвей взял Эмму за руку,— Она мой мир.
Я вздохнул и погладил Алинку по голове. Мой мир пока был в отключке.
  Мы взяли Алинку и решили выбраться хоть к какой-то дороге, чтоб и Тан было легче подъехать и чтоб ЗСА подальше было.
Пока мы шли, Матвей набрал Тан, и, игнорируя все её расспросы, кратко и чётко объяснил, куда ей надо приехать.  Добравшись до края деревушки, мы устроились около маленького лесочка, под большим дубом, дожидаться Тан. Эмма разогнала муравьев силой своего обояния, я расчистил полянку от шишек, да и большего не надо. Алинка так и не очнулась, и как бы Эмма не уверяла, что она вросто восстанавливается после вспеска энергии, я сильно беспокоился.
Как бы мне не хотелось оставлять Алинку сейчас, но пришлось. Меня, как самого прилично выглядящего, выгнали на дорогу, с инструкцией выслеживать беленький "Фиат". Номер я запоминать не стал: машин тут было — кот наплакал, не то что "Фиатов". 
Измеряя шагами придорожную опушку, я нервно считал пройденные секунды, все больше и больше теряя терпение. И хоть я и ходил тут, высматривая машину, мои мысли остались с спящей пшеничноволосой девочкой...
На третий раз мои надежды оправдались. Услышав шум, поднял глаза с очередного жука, и чуть не подпрыгнул от радости, увидев плывущую навстречу маленькую машинку. Когда она подъехала ближе и я убедился, что марка совпадает, я принялся энергично размахивать руками, чтоб привлечь внимание. Тан остановилась рядом со мной и опустила окно:
—Привет ещё раз,— сказала она,— А где остальные.
Сев назад, я быстренько проинструктировал её, и через пару поворотов мы оказались у того самого дуба.
Все осталось как и было: Алинка, до сих пор не проснувшаяся, мирно лежала на Эмминых коленях. Та её поглаживала по волосам, молчаливо наблюдая за Матвеем, педантично распинывающем жёлуди направо и налево, да так четко, будто он играл в новый вид бильярда. Для белок.
  Реакция Тан на эту картину меня ошарашила: она покраснела, явно не от смущения, а волосы чуть ли не зашевелились, как змеи у медузы Горгоны. И прежде чем я успел что-либо сказать и объяснить, она пулей вылетела из машины
—МАТВЕЙ!!!— её брат поднял на неё скучающий взгляд,— ТЫ ЧТО УСТРОИЛ?!
—О, Тан, привет
—ПРИВЕТ?!— я боялся, что она сейчас взорвётся по настоящему,— ЭТО ВСЕ, ЧТО ТЫ МНЕ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ?
—Извини, что подвёл,—вздохнул Матвей,—Я напрочь забыла про ту вечеринку...
—ДА КАКАЯ НАФИГ ВЕЧЕРИНКА! ТЫ ВООБЩЕ СЕБЯ В ЗЕРКАЛО ВИДЕЛ?
Мне показалось, что Матвей буркнул что-то на подобии "у террористов зеркал не предусмотрено", после чего Тан закипятилпсь ещё больше.
—ТЫ ЕЩЁ И ШУТИТЬ ВЗДУМАЛ!—она ещё раз оглядела его с ног до головы,—Вы что, правда кого-то убили?!
—Не говори это так громко,— лишь ответил он
Тан на мгновение было потеряла дар речи.
—Господи, Матвей ..
—Мы никого не убили,— успокоил её он,—лишь слегка покалечили, да и то заслуженно.
—Хватит разговаривать так, будто кого-то калечить— это нормально! Да и вообще, раз уж твоей некромагской "Ж" на месте не сидится, зачем было впутывать девчонок?! ТЫ ВООБЩЕ ДУМАЕШЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ?
Матвей вздохнул
—Ты права,— он грустно улыбнулся,— Я не имел права рисковать ими даже в мыслях.
И тут меня переклинило. Я наконец-то вспомнил, что все происходящее— реальность, и что я, как последний трус, отсиживаются в машине, когда моего друга, не только ни в чем невиновного, но и который все за меня исправил, отчитывают.  Я выпрыгнул из машины и, на пике эмоций отчаянно закричал:
—ЭТО ВСЁ Я! ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА МЕНЯ..— Тан и Матвей удивлённо оглянулись, и когда я встретился с суровым взглядом Тан, мой пыл слегка остыл:— Матвей, он, наоборот, исправлял все..
И я на одном дыхании выпалил очень краткое и немного преукрашенное содержание нашей истории, что из-за пострадали Алинка, Эмма, мои родители и что Матвей мне помог все вернуть на свои места. (А: там не было всех этих "деталей" про гипноз, влияния, похищения и т.д.)
Тан внимательно выслушала меня, потратила пару мгновений чтобы все обмозговать, и всё-таки взорвалась.
  Тан нас ругала яростно и долго, что даже Максим Юрьевич заметно уступал.
Но как бы она не злилась, как бы не кричала, плавный переход с "Ах вы идиоты" на "А если бы что-то случилось" был явным". И даже я, почти чужой человек, понимал, что она злится не на наши поступки, а на наше безрассудство. И под конец Матвей, так же это понимая, уже не мог сдерживать свою улыбку, не ту наглую, типичную ему улыбку победителя, а добрую, теплую улыбку любящего брата. И глядя ему прямо в глаза, Тан не выдержала, и ругать его дальше не смогла
—Ты.. ты..— поняв, что слов она не подберёт, но не желая сдаваться, Тан отвернулась от него и устремилась к Эмме,— Бедные вы девочки!— выпалила она,— Боже, за какие вам грехи то, таких парней дали!
Матвей беззвучно хихикнул, а Эмма смущённо улыбнулась, все также поглаживая Алинку:
—Зато с ними не соскучишься,— сказала она.
—Не соскучишься?— тупо переспросила Тан и, увидев Эммин кивок, демонстративно махнула рукой и потопала к машине.
—Вы все тут сумасшедшие!— воскликнула она, не оглядываясь,—Я бы тоже на месте Алинки в обморок упала!
Она открыла дверь машины и, окинув нас всего взглядом, окончательно сдалась.
—Вы идете?— спросила она, уже спокойно,— И кто спереди поедет?
Она было посмотрела на меня, почти идеально чистенького, но я демонстративно отступил к Алинке, всем своим видом давая понять, что поеду только рядом с ней.
—Эмм?— Тан умоляюще посмотрела на неё.
Эмма, понимая, что Матвея рассматривать кандидатом нельзя даже в шутку, кивнула.
—Тогда накинь мою джинсовку,— Тан достала её с заднего сидения,— Застегнись— и видно ничего не будет.
Мы аккуратно уложили Алинку назад, потом сел я, пристроив её голову у себя на коленях. Матвей тоже было собирался сесть рядом, но сделал странный жест: похлопал себя по задним карманам штанов и посмотрел на руки.
—Проверяю, засохла ли кровь,— пояснил он,— Видимо засо...
Тан оказалась рядом в мгновение Ока. Схватив садящегося в машину Матвея за шиворот, она отдернула его от двери.
—Ишь чего удумал!— воскликнула она,— На белые кожаные сидения в окровавленных штанах! Специально мне машину испоганить решил?!
—Я же говорю, что высохла..
—Ты вообще знаешь, как кровь от кожи оттирается?!— не слушала его Тан,— а никак! Тем более это не просто какая-то там курточка, а машина, блин!
Матвей сделал жест руками, мол, понял он, понял.
—Уххх!— пригрозила ему кулаком Тан,— Если я сейчас подстилки не найду, то на крыше поедешь!
На крыше Матвей, естественно, не поехал. Тан отыскала в багажнике коврик для пикника, и, хорошенько отряхнув его, кое как постелила на сидение.
—Если я найду хоть маленькое красное пятнышко, то ты мне будешь всю машину зубной щеткой оттирать. До блеска!
Матвей в ответ лишь усмехнулся, хоть и не так весело, как обычно.
—Есть влажные салфетки?— спросил он, когда Тан села в машину.
Тан на него подозрительно покосилась.
—Буду руки оттирать,— сказал он
Тан достала из бардачка пачку и заодно пакетик, чтоб кидать туда грязные.
—Спасибо,— поблагодарил Матвей
—Хоть одно пятнышко!!— напомнила Тан.
Перед тем как уехать, она вновь осмотрела нашу компашку в зеркало.
—Если нас вдруг остановят полиция,ОБК или какие-нибудь правоохранительные органы, я скажу, что вы меня заставили вас везти!— сказала она напоследок и завела мотор.
     Не успели мы отъехать далеко, как остатки напряжения полностью растворились: Тан мило болтала с Эммой о вредных младших братьях и сестрах, Матвей же, делая вид, что не слышит их, скурпулезно оттирал руки, не упуская ни пятнышка. А я наблюдал за спящей Алинкой, убирая с её лица волосы, которые падали туда при каждой кочке. Время шло, пейзаж мельтешил перед глазами, разговоры казались далёкими, еле звенящими голосами, усталость и эммоциональное истощение взяли надо мной вверх, и я задремал.
Когда я проснулся, мы уже были в городе, стоя в пробке около Грина. Тан и Матвей тихо перешептывались друг с другом на непонятную мне тему, Эмма, облакатившись на ладонь, спала. Алинка так и не очнулась.
—Проснулся!— я посмотрел на сказавшего это Матвея,— Ну как самочувствие? Вернулись силы?
Сначало я было не понял, что он имеет ввиду, но, увидев исходящие от людей и предметов маленькие звуковые волночки, к которым я уже успел привыкнуть за три недели.
—Угу,— кивнул я
—Это хорошо,— кивнул Матвей,— А то карты говорят, что около Алинкиного дома дорогу перекрыли, ремонтируют её, походу, поэтому прийдётся пройтись пешком.
—Да не могли они прям так взять и перекрыть её за один день!—откликнулась Тан,— Может фура какая-нибудь то не проедет, но путь для маленькой Малинки они должны были оставить!
—Карта говорит...
—А я с картами не разговариваю!
   Оказался все таки прав Матвей. Тан поругалась, поругалась, пообещала Матвею банку кефира(они, видимо, поспорили) и предложила идти в объезд, раз девчонки до сих пор спят. Но дойти самим было гораздо быстрее, поэтому мы, поблагодарив её, высадились из машины. Эмма проснулась, как только её плеча коснулись, а Алинку я взял на руки, немного помогая себе силой.
—Ты самая лучшая старшая сестра,— Матвей просунул голову в окно к Тан и чмокнул её в щеку,— В следующий раз обязательно пойдем на эту вечеринку. Ну, или свою устроим.
—Только чур без супериорских приключений!— хмыкнула она
—По рукам!
  Сейчас был самый сонцепек, поэтому людей на улице было мало. Да и они не сильно обращали на нас внимание: сейчас что ни подросток, так выделиться как то пытаются. Мальчики мальчиков на руках носят, в пижаму ходят в школу, так что мы ещё нормальными были.
Тополиный пух летал вокруг словно бабочки, ветерок и колышущаяся тень от листьев слегка спасали нас от палящего солнца.
Эмма и Матвей, что-то обсуждая, постепенно замедлялись, оставаясь позади. Я немного ускорил шаг, чтобы оставить им побольше личного пространства, да и что юлить— я и сам хотел побыть с Алинкой наедине, хоть и с спящей. Ведь может быть, это последний раз, когда я могу полюбоваться своим колоском пшенички.
Я тяжело вздохнул, мысли беспокоились, пугаясь будущего. Я был уверен, что Алинка не сможет меня вновь полюбить, как раньше, и что когда все успоится и адреналин отхлынет от её головы, она больше не захочет меня видеть. Я пытался заменить эти мрачные мысли, мыслями о родителях, ведь теперь они у меня были, любимые и живые, но не очень то получалось.
—Отпусти меня, пожалуйста,— услышал я тихий голосок снизу.
Я опустил глаза и увидел, что Алинка проснулась. Я было так обрадовался этому, что выполнил её просьбу, только когда она повторила её ещё раз
—Извини,— прошептал я и аккуратно опустил её на асфальт.
Минуту мы шли молча, то отдаляясь, то приближаясь к друг другу так, что касались руками. И хоть состояние на душе было невеселое, в этой грусной идиллии было какая-то лёгкость и очарование.
—Алинушка, ты как!— Эмма обняла Алинку на за плечи, притягивая к себе:— Мы так за тебя перепугались!
—Все хорошо,— Алинка взяла в свои ладони Эммины руки,—В детстве обмороки случались часто, так что я привыкла. А ты как?— и не дав ответить, улыбнулась, и сказала сама,— Чувствую, что твоя энергия у тебе вернулась.
Алинка остановилась, развернулась, и взяла эму за руки.
—Я так рада!— сказала она,— Я так боялась, что из-за...
—Так,— перебил её вклиниваясь в разговор Матвей,— Вам что, не надоело сегодня плакать?!
—Ты разрушил милый момент!— накинулась на него Эмма.
  —Ты хотела сказать сонливый?
—Будто бы ты сегодня не плакал!
—Я же говорил, это просто была соринка!
Алинка отступила от Матвея и сделала то, что делали сегодня все, кроме неё: задала вопрос про майку.
—А где майка моего папы?— спросила она.
—Ну,— нервно хихикнул Матвей,— скажем так: она не была такой надёжной, как обещала её надпись...
—Вплане?
—От неё ничего не осталось!
Я смотрел на них со стороны и улыбался. Я был безумно рад, за проведенные пол года с ними, с временами тупыми, временами бесючими, но самыми крутыми друзьями. И сейчас я чувствовал себя лишним, белой вороной в этой чудной компании нереально классных людей.
—Еще один, блин, депрессует!—Матвей толкнул меня в бок,— Прекращайте вы, а то я от вас уйду, пока вы меня не заразили.
—А лучше быть сумасшедшим или в депрессии?— нарочито громко спросила Эмма у Алинки.
Она мило пожала плечами.
Матвей с Эммой продолжили спорить насчёт этого вопроса, а мы с Алинкой шли молча по бокам. Я иногда поглядывал на неё, гадая, о чем же она думает, и, я мог был поклясться, что иногда она поглядывала на меня.
  На площадке также никого не оказалось— в такое солнце ни одна панамка не спасет голову маленького лягушонка. Скамейки тоже все были пусты, помимо одной, у нашего дома. Когда мы подошли поближе, я понял, что на ней сидел Бен. Он согнулся пополам, опустив локти на колени, и постукивал пальцами друг от друга от нетерпения.
Он был так погружен в свое волнение, что заметил нас только когда мы подошли к нему вплотную.
—Бен?
Он резко вскинул голову и уставился на Матвея. После на его лицо снизошла улыбка и он радостно соскочил со скамейки.
—У вас получилось!
После этого он повернулся к Алинке.
—Алина! И ты здесь!— воскликнул он и сделал к ней шаг на встречу,— Я так рад, что с тобой...
Говорят, что привычке, чтоб развиться, нужен 21 день, но лично мне хватило одного дня. Принцип защищать Алинку от всего и вся быстро нашел себе место в моем сознании и пустил глубокие корни. Так что я не успел даже подумать, прежде чем я ступил вперёд и загородил её от Бена.
—Андрей?!— его лицо мгновенно перекосилось,— Как ты посмел здесь заявиться после всего, что ты сделал?!— Бен сжал кулаки и мне показалось, что он сейчас бросится меня колотить,— ЧТО, НЕ СМОГ ПРИБИТЬ МАТВЕЯ, ТАК РЕШИЛ ВСЕХ ЕГО БЛИЗКИХ УРЫТЬ?!
Я хотел было возразить, но ком, застрявший в горле, не выспукал наружу не слова.
—ОТКУДА В ТЕБЕ СТОЛЬКО НЕНАВИСТИ, СТОЛЬКО ПОДЛОСТИ? КАК ТЫ ВООБЩЕ МОГ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ПОДНЯТЬ РУКУ НА ДЕВУШКУ! А ЕЩЁ ГОВОРИЛ ЧТО ЛЮБИШЬ ЕЁ, ЧТО ИЗМЕНИЛСЯ, А САМ ВЫНАШИВАЛ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ПЛАН МЕСТИ! ДА, АНДРЕЙ, ТЫ ИЗМЕНИЛСЯ! ОЧЕНЬ СИЛЬНО ИЗМЕНИЛСЯ! ЕСЛИ РАНЬШЕ ТЫ БЫЛ ПРОСТО ИДИОТОМ, ТО СЕЙЧАС ТЫ СТАЛ ПОСЛЕДНИМ УРОДОМ!
—БЕН, ПЕРЕСТАНЬ!
Матвей было вытянул передо мной руку, но Бен накинулся и на него.
—Как ты можешь его защищать после всего этого?!— воскликнул он,— Ты называешь Алинку своей младшей сестрой и ты сейчас заступаешся за того, кто сделал с ней такое?! А Эмма?! Разве ты не был растерзать её обидчиков в клочья?! ТАК ПОЧЕМУ, МАТВЕЙ, ПОЧЕМУ ТЫ ВНОВЬ ЗАЩИЩАЕШЬ ЕГО?! Я ЗНАЛ, ЧТО ДАВАТЬ ЕМУ ЕЩЁ ОДИН ШАНС С САМОГО НАЧАЛА БЫЛО ПЛОХОЙ ИДЕЕЙ! А ТЫ ХОЧЕШЬ ПРОСТИТЬ ЕГО СЕЙЧАС?
Я видел, как Алинка сжалась за Эмминой спиной. Для неё и так сегодня было слишком много криков и, как ругаются друзья, было слушать ей невыносимо. Мне хотелось было заткнуть его, и для этого надо было сказать лишь слово, но я не мог. Не мог это делать перед ней. Не мог это делать перед собой.
—Бен, послушай..
Матвей устало потёр переносицу.
—НЕТ, МАТВЕЙ, ЭТО ТЫ ПОСЛУШАЙ!— не унимался Бен,— СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ВКЛЮЧАТЬ ДОБРЕНЬКОГО ПАРНЯ! СЕЙЧАС ВРЕМЯ ВЫШВЫРНУТЬ ЭТОГО УРОДА ОТСЮДА! ОН НЕ ДОСТОИН ВАШЕГО ПРОЩЕНИЯ, ОН НЕ ДОСТОИН ДРУЖБЫ, ОН НЕ ДОСТОИН ДАЖЕ СТОЯТЬ РЯДОМ С НЕЙ (при этих словах он махнул рукой на Алинку), И НЕ БЫЛ ДОСТОИН С САМОГО НАЧАЛА!
—БЕН, ЗАТКНИСЬ!
—Нет, он прав,— тихо прошептал я.
В голове будто что-то дзинькнуло, как когда внезапно человеку приходит осознание. Когда мысль, которую ты прогонял озвучивают перед тобой, она вклинивается окончательно, и бежать становится некуда.
Я и вправду недостоин этого. Не достоин теплого отношения, заботы и улыбок. Я всю жизнь приносил другим боль, поэтому только её я имею право получить назад. И даже если меня простят, м даже если меня примут, я не смогу быть рядом с ними. Не смогу быть рядом с ней. Потому что я не достоин её, а она достойна чего-то намного лучшего.
Я повернулся к ребятам лицом и, мысленно попрощавшись с каждым, но так и не сумев взглянуть в глаза, склонил голову и тихо произнес:
—Простите...
А после сбежал, как последний трус...
***
Андрей исчез, и на его месте остался лишь маленький столбик пыли. И если бы в мире давали бы места, за эффектный уход, то Андрей явно бы получил первое место.
Бен, обалдев, лупал глазами, пытаясь осознать, что только что произошло.
—Это сейчас что было?!— показал он на пустое место,— Он что, Супериор?!
Никто из ребят ему не ответил. Лишь читалось в их взглядах укор, с примесью чего своего у каждого: у Матвея это было раздражение, у Эммы— разачарование, а у Алинки такая глубокая-глубокая тоска.
А Андрей, хоть он и считал себя трусом, им определенно не был. И пускай он выглядел и сильным, и умным, и взрослым, в глубине его души жил тот самый неуверенный маленький мальчик, который так долго не испытывал и не получал любви, что сейчас, считал себя недостойным ею. Вина, накрученная ему окружающими, грызла этого мальчика, пожирая всё его тепло и доброту. Вина заставляла его считать, что он рушит все в этой жизни и способен нести лишь боль. Но вместо того чтоб искать решение, этот мальчик посчитал, что лучше вообще ни к чему никогда больше не прикасаться....

  Андрей и вправду очень умный и очень много знает. Единственное, что он не знал, это то, насколько он заблуждается...