Глаза глазам не верят: часть вторая
Проходя мимо парнишки, чьё имя спросить забыла, я обнаружила нанём совершенно иные вещи, нежели что были на нём буквально недавно. И «чьи-то» вещи явно где-то мне встречались, но где — я не помнила.Спрашивать я ничего не стала. Он бы решился пойти со мной, так ещё ипопытаться написать на них заявление. Если это действительно были пацаны из«Универсама», а в их числе на момент ограбления парня присутствовал Андрей,ничего хорошего из этого бы не вышло. Да и остальных, включая Валеру,втягивать в разборки с милицией я не хотела.
Однако это вовсе не означало, чтоя была полностью «за» их позицию, касаемо ведения дел. Осудить их тоже немогла...
Да а что я вообще могла?
Я, шестнадцатилетняя девчонка, что совершенно не знала ни о их жизни, нио том, что творились у них внутри. Ни о том, что подвело их к этому пути. Смомента нашей встречи с Турбо я не раз представляла себя на его месте и... немогла вписать себя в эту картину. В моей жизни должно было случится что-то изкрая вон выходящее, чтоб в моей голове проскочила мысль о вступлении в ихбанду. Именно полноценным членом, если это вообще было возможно.
Но разве не страх за свою жизнь заставил меня пересмотреть свои взглядына, казалось бы, такой правильный мир?
Теперь я вообще ничего не понимала.Мне будто открыли глаза. Правда, я не знала, радоваться мне этому илиплакать. Что-то не сходилось, а если и сходилось, то подозрительно правильно.
Но лучше уж знать, чем быть в неведении, не так ли?
Ближе к елям, мне стало дурней. Понимая, что это не моё дело, мне хотелосьубежать, однако... там был Андрей. Мой младший брат.
Чем больше узнавала, тем больше рушился мой мир и создавался новый, чтобыл гораздо мрачней предыдущего. В новом мире я больше не моглавоспринимать группу мальчишек, нежели ли как пацанов, а зажатых иозирающихся — как «чушпанов».
В какой-то момент мне показалось, что даже снег звучал как-то иначе.
Я проследовала за ними до переулка с оживлёнными людьми.
Кто-то что-то продавал, кто-то выступал на музыкальных инструментах. Наземле продавались матрёшки, у женщины в белом фартуке — пирожки сливером и мясом.Как же я хотела есть...Поток людей и моя усталость сделали своё дело — я потеряла их из виду.Ароматы окончательно сбили с ног.В толпе мелькнула шапка Марата, а рядом с ним — Зимы. Они были близко,но так далеко одновременно.
— Извините, дайте пройти... Извините, дайте прой... ти.
Парень, что имел очень похожую куртку, что и у того студента, обернулся комне. В глазах читался вопрос. Но мы оба быстро опознали друг друга. Онпритянул меня к себе, заключая в объятья. В нос ударил запах сигарет инезнакомого одеколона, что шёл от куртки.
— Тебя каким ветром сюда принесло?
— Обычным. Турнир у меня, помнишь?
— Точно, точно...
— Прикольная куртка. Импортная, да?
— Да. Нравится?
— Очень. Я её где-то видела...
Его глаза чуть сощурились. На переносице заиграла складка от съехавших ксередине бровей.
— Вроде в комиссионке. Тридцать рублей, если не ошибаюсь.
— Всё приметишь.
В воздухе навис вопрос. И вопрос в этот раз в мою сторону.
— Тот чушпан.
— Ну, возможно и чушпан. А что это меняет?
— Смотря, кем он тебе приходится.
— А ты один что ли здесь?
Конечно, он был не один. Просто по какой-то причине, он остался чутьпозади остальных.
— Нет. Так что?
— Я даже имени его не знаю.
Усмехнувшись, я пожала плечами. Валере было не до смеха.
— Даже так?
— Не надо на меня так смотреть. Он мне экскурсию проводил. По территорииМГУ. Как студент студенту. Что-то не так?
— Да нет. Ты разве в МГУ учишься?
— Нет. Просто турнир поблизости был. Не могла не прийти поглазеть. Оченькрасивое здание.
— Мы там сфоткались. Покажу, оценишь.
— Интересно вышло, что мы в одно и то же время в одном месте оказались.
Валера знал, что я уезжаю в Москву, однако почему-то решил состроить изсебя дурачка.
— Да, удивительно. Сам в шоке.
— И с какой целью? Посмотреть город?
— В первую очередь тебя порадовать, Катюш. Тебя порадовать.
— Валер, там это...
Как обычно, его губы задрожали, подобно задыхающейся на суше рыбе.Глаза закатились сами собой — я просто не могла остановить их.
— Ну, привет, Андрюш.
Я бросила взгляд на Валеру.
— Ладно, я пойду. Только не попадитесь.
— Да чо ты завелась?
— Не завелась. Говорю, аккуратней будьте.
«Присмотри за ним, пожалуйста» — я решила не говорить.
Мне мало чтобыло известно об их понятиях. Он новенький, и по незнанию репутацию портитьмне не хотелось.
«Поговорить у нас возможность ещё точно будет»
— А ты тогда куда?
— Погуляю. Может чего куплю.
— Одна?
— Что со мной может случиться в таком многолюдном месте? Украдут?
— Кать...
— Валер, всё будет хорошо. Потом поболтаем. — Последнее я бросила я в сторону Андрея.
— Ну, тогда давай-давай, иди. Погуляй. Мы тоже вот, погуляем.
— Увидимся ещё.
Было странно ощущать на своём затылке пристальный взгляд и делать вид,будто ничего не происходило. До ушей доходили их голоса и охи людей. Какая-тобабушка продавала по рублю вязаные варежки. Я остановилась у самодельногоприлавка, на котором так заботливо лежали поверх друг друга пары, и бросилавзгляд в сторону. Банда остановилась, делая вид, будто увлечённо слушает игрууличного музыканта.
— Можно, пожалуйста, эти.
Серые, пушистые, словно кроличьи лапки. Онибыли для меня слишком маленькими, но и их я смотрела не для себя — а дляЮльки. Андрей выглянул из-за Валеры, будто из-за стены. Темноволосыйоглянулся на братца, на что тот тут же спрятал глаза.
— Да, конечно, доченька. Благослови тебя Бог, счастья, здоровья.
— И вам того же. Хорошего дня.
Я подошла к пацанам под видом послушать музыку. Обвив локоть Валеры, ячуть прижалась к нему, положила на плечо голову.
— Я была бы очень признательна, если бы ты за ним присмотрел. Понимаю,тебе не положено стучать на своих пацанов, но Андрей... Он мой брат. И яволнуюсь за него. И за тебя волнуюсь.
Я старалась говорить как можно тише, чтоб никто лишний не услышал моихслов. Он чуть похлопал меня по руке свободной ладонью.
— Как я могу тебе отказать?
Наблюдать за людьми бывает полезно. Даже очень.
Этот приём мама всегда использовала, когда хотела о чём-то попроситьпапу. И он будто действительно не мог ей отказать.
Плечо грубо одёрнуло вперёд. Ни «простите», ни «до свидания».
— Что ж...
Перед нами прошёл мужчина с необычной приподнятой причёской и в чёрнойкожаной одежде.
Местами из ткани торчали металлические шипы, словно иголки ежика в одинмиг притянули и собрали ниточкой. Холодный солнечный свет отражался ибросал блики, что невозможно было не заметить. Он явно куда-то спешил,изредка бросая на вдоль проходящих взгляд. Боялся ли он чего или стремился —не известно. Эпатажный незнакомец приковывал взгляд, светловолосыйвыделялся из толпы своей дерзкой необычностью.
Это просто не могло не заинтересовать пацанов.
Именно он и толкнул меня, даже не удосужившись извинится. Если я кого изадевала, даже в толпе, то всегда просила прощения, потому что этому меня иучили в детстве.
— Он не извинился, потому что он «пацан»?
— Он не «пацан». Он даже не чушпан. — В голосе струился холод.Я почуяла что-то неладное, как только темноволосый кивнул пацанам в егосторону. — Смотри, там целая выставка. Выбери картину — и она будет твоей.
Само осознание происходящего будоражило и разрывало на части. Ноинтерес вёл меня за руку, привлекая отойти в сторону. Мне было любопытнопосмотреть, как это происходило на деле. Мне хотелось понять, что с этим делатьдальше, раз уж мы с Андреем всё сильнее утягивались в это...
Да и это было нашим добровольным решением. С одной стороны, я осуждаласебя, но с другой стороны — была полностью уверенна в принятом решении.
За парнем в кожаном ушёл Марат на пару с Андреем. Валера выскользнулбез особых усилий, оставляя меня наедине со своими мыслями. Однако, ногибудто сами повели меня к тому переулку, куда так резко завернули пацанывслед за эпатажным парнем. Я стояла неподалёку, делая вид, что вожусь сварежками, которые, на деле, совершенно мне не подходили. Своих у меня небыло. Попросту их забыла, а тратить денег на новые не хотелось. Как и нехотелось, чтоб сейчас всё закончилось милицией. Мне плохо было видно, чтопроисходило за железными воротами, но что я прекрасно видела — так этоподходящих к парням мужчин в форме. Зима с вопросом посмотрел на меня ипокачал головой. Один из милицейских начал ход к переулку, на что я решила незамедлительно выкинуть то, что я умела делать лучше всего.
Уронив одну из варежек в снег, я потянулась к ней, чтоб поднять. В моихпланах было притвориться, будто у меня болела нога, спина и всё что угодно, из-за чего я бы издала невнятный звук, подобный которой любят издавать бабушки.Правда, каким-то макаром, я скользнула по дороге, споткнулась об камень,упала и прокатилась по земле подбородком. Мужчина, что направлялся кбратцу, тут же обернулся ко мне.
— Девушка, с вами всё хорошо? Давайте руку, давайте...
Ветер щекотно ласкал подбородок. Было влажно, неприятно и странно.Голова начала болеть. Я тронула пальцами это место. Тут же отозвалась боль. Щипало, жутко щипало.
— Так, давай, вставай...
Валера, обхватив за талию, помогал дяденьке в форме поднять меня.
— Всё хорошо! Всё хорошо! Я на картины хочу посмотреть, давайте тудаотойдём.
— Какие картины? Девушка, у вас всё лицо в крови!
— Вы врёте. Всё хорошо.
— Головой ударилась...
Да, я была в моих коронных сапогах из Югославии. И даже если из-за них ячуть не угробилась, то могли ли они спасти чью-то жизнь? По крайней мере,репутацию.Остальные сотрудники милиции, что осматривали пацанов, отпустили их инаправились ко мне. Чтоб отогнать их от переулка, где сейчас был Андрей, ясделала вид, что и вправду не понимаю происходящего.
— Сесть надо...
— Пойдём на лавку. Свободны! Идите...
Со стороны послышался глухой удар и последующие кличи о помощи. Одиниз мужчин остался рядом со мной, а другие — побежали на крик. Пацаны ушли,но Валера остался. Он сел возле меня и теперь уже сам держал в руках глыбуснега.
— Рана не серьёзная. Больше от удара поболит.
Когда Турбо сел возле меня, мужчина подошёл к воротам. Зеваки началиприближаться, дабы поймать хоть словечко, которое чуть позже моглопревратиться из мухи в слона.
— Что там происходит? Что там происходит? — Не унималась я, прекрасноосознавая, что сейчас задерживали кого-то из скорлупы, а то и всю скорлупу.Они могли в эту же секунду задерживать Андрея.Я пыталась помочь, но неужели всё было напрасно?Сотрудник милиции вернулся и встал перед мной, закрывая от холодного, новсё ещё неприятно жгущего лицо, солнца.
— Преступника задержали, девушка.
— Какой ещё преступник?
«Значит кого-то одного. Андрей, пусть это будешь не ты...»
— Знаете, где больница?
— Знаю. Я здесь был.
— Отвезёте девушку? Сам бы отвёз, вот только машина одна. Негоже же ей спреступником ехать в одной машине.
— Да, конечно.
— Тогда хорошего дня, молодые люди.
Таящий по коже снег неприятно скатывался вниз, до шеи, там же инеприятно стягивал кожу.
— Кого схватили?
— Скорлупу.
— Кого именно? Андрея?
— Ты только давай, не волнуйся...
— Андрея?!
— Да.
Из груди вырвался вздох, сопровождающийся с хрипом. В уголках глаззащипало не то от обиды, не то от боли.
— Эй, всё будет хорошо. Он пацан сообразительный. Я так в прошлый разтоже уехал в Казань.
— И что было потом?
— Ничего необычного. Просто под наблюдение, и всё.
— Никакой тюрьмы?
— Какая тюрьма? Так, давай успокаивайся. У тебя ещё завтра шахматы. Мывечером выезжаем в Казань. Там про него и спрошу.
Обвинять его в том, что он с пацанами не заступился за Андрея, мне нехотелось. Братец сам виноват — вовремя не среагировал, да и сам наступил награбли.
— Всё-таки знаешь подробности, да?
— Додумался. Ну и Андрей пояснил детали.
— Ага. Ясно. Я устала...
— Давай в больничку.
— Да нормально всё.
— Может сотрясение у тебя?
— Папа всё равно приезжает. Я у него живу эти дни... Расскажу, чтопоскользнулась, ударилась. Хуже станет — поеду в больницу. Я уже так биласьоб землю.
— Как это?
— Ну, бежали с Андреем до качели. Я споткнулась в ногах, по земле такжепроехалась. Ничего не было. Просто мама потом наругала.
Валера не сдержал смешок и покачал головой.
— Ладно, пошли я тебя провожу. Тебя оставлять одну нельзя. Убьёшься обчё-нибудь.
Встретившись с папой вечером в его съёмной квартире, мне досталось за то,что я всё-таки сразу не поехала в больницу. Ну как досталось — он поворчал,осмотрел раны и даже похвалил за то, что я хорошо всё обработала. В какой-томомент он замолчал, не решаясь сообщить мне новость дня, о которой я и такуже знала.
— Андрея задержали.
Андрей знал, что в Москве находился его дядя, и по совместительству — мойпапа.
— Я с ними поговорил. Завтра его отпустят.
— Почему не сегодня?
— Раскидаться мозгами должен. И знаешь где он сейчас?
— Где? И причём здесь ты?
— Кать, он в Москве.
— Как в Москве?
— Вот так.
— А что случилось то?
— Избил какого-то парня. Начал раздевать, чтоб шмотки забрать.
— Андрей? Он же...
— Ладно, отдыхай. У тебя завтра последний день. А я завтра Андрюхузаберу, поболтаю с ним.
— Я тоже.
— Есть о чём?
Вопрос сквозил интонацией следователя.
— Конечно. Мне интересно узнать, каким ветром он здесь оказался иизбивал ли он его вообще? Может притянули.
Папа с вопросом посмотрел на меня. Впрочем, спрашивать он за сленг не стал - сам чему-то и научил.
Андрея я встретила в крепких объятьях. Как только папа скрылся на кухне, ядала ему подзатыльник, а потом ещё раз обняла. Братец чувствовал передомной вину за то, что, помогая им, я пострадала. Он пообещал, что в следующийраз будет осторожен. И хоть папа встретил его в московском участке, Андрею необходимопоявится и у нас в городском. Хоть я и не знала причину, лезть в это я пока нерешалась. В данный момент, я выбрала позицию наблюдателя. Не зная, какработает их мир, я не могла на него взаимодействовать в полной мере.Закрывать глаза — глупо и безрассудно.Понимая, что папа мог быть связан с тёмной стороной нашего общества, ясильнее заострила слух.