Точка невозврата
Андрей ушёл ранним утром, как только пришла мама. Всё такибратец переживал за своих домочадцев. И понять его было можно: Юля впоследнее время много плакала, а тётя — замыкалась в себе и рыдала без слёзбуквально из-за всего. И это одна из причин, почему мне не хотелось, чтоббратец пришился.
«Но разве... но разве так действительно не будет безопасней?»
И почему-то уже я не была равнодушна к тому, к кому можно было отнестиВалеру. Нет, моё отношение к нему за ночь не поменялось. Просто восприниматьту драку как разборку мальчишек я больше не могла.
Это была драка пацанов.
Из-за того, что Валера Турбо относился к другой группировке.
И я действительно переживала за него.
Для меня он был первым делом человеком, другом, а уже потом — парнишейсо двора. И чем больше я думала о нём, тем сильнее я понимала — он не был дляменя «никем».
Мама, напевая себе под нос, резала на кухне овощи. С точнойпериодичностью доносились удары лезвия по деревянной разделочной доске.Когда-то это была картина, узоры на которой были выжганы паяльником. Запахжженого дерева крепко въелся в память: горький, резкий, бьющий порецептором.
Сидя у игральной доски, я не сводила взгляда с телефона. Мне хотелосьпозвонить, спросить о его самочувствии, что стало причиной спешного ухода,как прошла дискотека?
Танцевал ли он с кем-то?
Вернулся ли домой с новыми ссадинами на лице?
Вернулся ли он вообще?..
Я старалась закинуть мысли далеко в ящик, но сама не заметила, как почтиполетела на кухню.
— Мам?
— Чего?
— Они дали свои номера?
— Мальчишки?
— Да.
— Нет.
— Как нет?
— Вот так.
«Значит у Валеры и Зимы есть мой телефон, а у меня их — нет.Несправедливо как-то»
— А тебе для чего?
— Поболтать.
— Поболтать? — Она задумчиво хмыкнула. Из груди вырвался тяжёлыйвздох. — Растёшь, дочка, растёшь.
— Разве плохо, что я теперь не игнорирую существование мужского пола?
— Конечно, это очень даже хорошо.
— Мам?
— Да?
— Можно к Лере?
Мне хотелось поговорить с Лерой. Нас соединяло очень многое, и столько жеразъединяло.
Многие года назад нас познакомили именно наши родители, что приходилисьдруг другу близкими друзьями. Наши мамы знали друг друга со школы. И какони выросли вместе, так и мы с Лерой — плечом к плечу. Только если они зналидруг друга со школы, то мы с подругой — практически с роддома. Она быластарше меня на полгода, не более.
Поговорив с ней по телефону, она согласилась. Всё-таки времени у неё«полно».
По дороге к ней я и забыла, что жила она не на территории «Универсама».
Стучать было бессмысленной тратой времени. Желудок неприятно скрутило.
«Не могла же она меня обмануть»
Неприятные мысли прошли быстро.
«Может, она ушла в магазин и сейчас вернётся?»
Упав спиной на стену и сложив на груди руки, я начала считать в уме.
Когда нам становилось холодно, мы приходили греться в подъезды, особеннозимой. Мокрые от тающего снега варежки мы укладывали на батарею, а покаони сохли — рассказывали друг другу истории.
Зимой в подъезде всегда было много народу. Люди сбивались в компании,знакомились друг с другом, влюблялись.
И такое происходило не только здесь: во дворах, на дискотеках, в школах.Правда, в последнее время атмосфера потяжелела. Что-то незаметно сталодругим, чужим.
Железная дверь со скрипом отворилась. Сквозь щель заманчиво лился светна затылок, затмевая девичье овальное лицо. Как только она распознала меня,Лера ударила железом воздух.
— Так мне всё-таки не показалось. Не обессудь, — Мои глаза чутьрасширились, как только до ушей дошла фраза, что ни разу не выходила из еёрта. — в ванной была.
— Хорошо.
— И долго ты долбилась? Я просто подумала, что мы гулять пойдём, а гулятьс грязной головой, сама понимаешь, — не дело. Да и... — Она остановилась,задумчиво прикусила губу. — Мне столько тебе нужно рассказать. Ох, Катька...Кажись, я влюбилась.
Её глаза горели огоньком, что я видела далеко не в первый раз. Леравлюблялась часто, скоро и...до «скорой». Все её отношения завершались настадии зарождения. В какой-то момент ей казалось, что с кавалером что-то нетак. Эмоций ей не доставало. А потом она страдала о том, что ничего у них несложилось. Но эта головная боль долго не длилась — находился другой или моядобрая подруга окуналась в учёбу, потому что гнев матери для неё был страшнеевсего на свете. А мама её видела в ней отличницу, кем, по её мнению, она идолжна была быть.
И какой бы легкомысленной она не казалась, это было совершенно не так. Она много влюблялась, но также как и у меня её губы целовали разве чтопомидор.
И как бы его не хвалили в качестве тренажёра для поцелуев, он мнесовершенно не помогал.
С мокрых рыжих волос на белоснежную вязаную скатерть капали капли.
— Знаешь, где я вчера была?
— Дома?
— Никак нет! Нет, ну надо уже тебя утянуть на дискотеку...
— А ты, что-ли, часто на них бываешь?
— Давно хотела. Мы всё с тобой шутим-шутим, а никак дойти не можем. А явсё же вчера дошла.
— С кем это?..
— Познакомилась вчера с пацаном, если ты знаешь, о чём это я.
Лераигриво подмигнула.
Почему ей так нравилась вся эта тематика, я не имела ни малейшегопонятия. И хоть мы были близки, но рассказывать по Валеру я не хотела — ужочень была она болтлива.
— И?..
— Я к тебе сначала шла, ну, знаешь, в гости... — Чем сильнее наматываласьпрядь на её пальцы, тем сложнее мне было сосредоточиться на чём-то другом. — И вот он, так ещё и у твоего подъезда.
— Как он выглядел?
— Темноволосый, глаза светлые...
— И он тебя пригласил?
— Ну да. Даже до дома проводил. А вечером — зашёл за мной.
«Не может же это быть Валера. Это не территория «Универсамовских». Ачья?..»
Я не помнила.
«Вряд-ли бы он стал рисковать. Да и Зима его попросил прийти пораньше»
— И как всё прошло?
— Замечательно. Вот только...
— Что?
— Я не знаю, как так вышло, но мальчишки начали драться. Почему? Зачем?Не пойму. Но как они дерутся... Загляденье.
— Лера.
— Что? Мой вот разбил чью-то фанеру, а потом отвёл меня домой, чтоб и мнене досталось. Ну, немного не вышло...
— Это он тебя ударил?
Я взяла её за локоть и развернула к ней. На руке расползлось фиолетовоепятно.
— Она первая начала. Я прошла, мы случайно столкнулись, и она меняударила. А мой кулак случайно, совершенно случайно, полетел ей в лицо.
— О таком я слышу впервые... Не знала, что и так бывает. Мама что сказала?
— Ничего. Они ещё у бабушки.
— А откуда твой?..
— Этого я сказать не могу. Пока. Я просто не знаю, можно ли.
— А как выглядел парень, которому он пробил фанеру?
— Ну, знаешь, такой, светленький. Правда, потом моего оттянули назад.Затем его пацаны его вытащили и сказали меня уводить. Мы и ушли. Не знаю,какой итог у всего этого, но Кать... Это — что-то совершенно другое.
— Много народу было?
— Ага. Думаю, сегодня мы не поболтаем с тобой. Ко мне в гости мальчик мойпридёт.
— Очень вовремя.
— Ну Ка-ать, ну не обижайся. Кстати, как твоя нога?
— Всё хорошо, спасибо.
— Не надо на меня обижаться. Я бы тебя поняла.
— Ну Ле-ера, — Спародировала её я. Рыжеволосая сдавленно улыбнулась,вскинув тонкие бровки. — Мы же с тобой договаривались.
— Я не знала, как тебе сказать. У тебя нога больная. Думала, что ты ещё такдо понедельника проваляешься. Поэтому воскресенье у меня уже было забито.
Что было после больницы — не было ей известно.
— Могла бы рассказать об этом раньше.
— Ты — моя лучшая подруга. — Она взяла мои руки в свои и крепко сжала их. — Для меня ценно хотя-бы пять минуток поговорить с тобой.
— А почему ты не хочешь говорить о нём?
— Почему ты так этим интересуешься? Я рассказывала о том, что происходитв моей — именно моей, — жизни. Тебя что-то тревожит? Чего я не знаю? Мы стобой сёстры, а сёстры должны быть друг за друга. Вместе. Как я могу тебяподдержать, как я могу понять, что у тебя на душе, если ты постоянно что-тоскрываешь?
— Ладно, я домой. Поговорим завтра в университете.
В чём-то я была с ней согласна, но моё эго не хотело этого принимать.Спорить с ней не хотелось также, как и не хотелось портить нашивзаимоотношения. Да и... Как мне сейчас с ней разговаривать, если я не зналапро личность того парня, что пригласил её на танцы?
«Так ещё и к ней в гости! Ни разу так далеко не заходило»
— Просто, давай... Будь осторожна. Ты его мало знаешь. И я беспокоюсь неиз-за того, что он «пацан». Я бы беспокоилась в любом случае.
— Не стоит беспокоиться о моём имуществе.
Что мне ещё оставалось говорить?С одной стороны, я была рада, что всё же ухожу домой. Но с другойстороны...
— Всё будет хорошо. — Последние слова, что произнесла мне Лера передтем, как захлопнуть перед моим носом дверь.
В моей голове возникла идея — постоять около её квартиры и подождатьтого парня. Делать мне было всё равно нечего, а любопытство... любопытство было неунять.
Да и окна её выходили не во двор. Лера бы никак не увидела, как я отхожуот дома.
Чем дольше я стояла у стены, тем сильнее билось сердце.
«Может, пойти прогуляться? Постоять у подъезда, посмотреть, кто к ней вгости собирается»
Пойти гулять — идея хорошая. Однако когда на лестничном проходе междупервым и вторым этажами я поймала взгляд снизу, желание тут же пропало.
Хотелось убежать.
Я решила притвориться, будто не знаю это раскрашенное поцелуями кулаковВалеры лицо.Опустив взгляд себе под ноги, я устремилась вниз.
«Ещё немного — и я на улице»
Стоило мне подумать об этом, как меня притянули к себе за локоть. Челюстисжало от боли.
— Ты же в курсе, что ты не на территории своих дружков?
— Я тебя не знаю.
— Знаешь. Прекрасно знаешь. А я знаю, где ты живёшь, где учишься... Знаю,где живёт твоя подружка.
дёрнулась в его хватке как тряпичная кукла, от чего пацан рассмеялся. Голос у уха былпропитан ядом.
— Не беспокойся: её я не трону. Хорошая девчонка. Нравится мне.
— Не дай Бог ты её обидишь...
— А что ты мне сделаешь, а? Что? Думаешь, твои мальчики прибегут затобой?
Мой взгляд бегал по его лицу. По спине ползли липкие мурашки. Ком застрялв горле.
— Чего ты ко мне пристал? Что, времени свободного через край?
Я ходила по лезвию. По очень тонкому лезвию.
На какие вещи он был готов — знал лишь он сам. И от этого мне сталопротивно.
— Ты подтоптала мои грёзы. Взяла, помогла пацану. Могла бы невмешиваться.
— Чтобы вы из него душу выбили? За что такая жестокость? Двое наодного...
— Не влезай, куда не следует. Живи в своём воздушном розовом мирке. Думаешь, я незнаю, чья ты дочка?
— Чья?
— Ольги Павловны. Если бы она моей старухе жизнь не спасла, я бы тебясейчас...
Он покренил меня к лестнице.
— Я утяну тебя с собой, знай это.
Спешные шаги сверху заставили его оставить меня в покое.
— Митенька, здравствуй.
— Здравствуйте, Надежда Николаевна.
Он улыбался ей искренне, по-доброму.
— Это твоя подруга?
— Да. Мы очень хорошие друзья, да?
— Ага.
— Поднимись ко мне потом. Я пирожков напекла. И подругу свою зови.
— Спасибо, но я вынуждена отказаться. Мне домой нужно.
— Проводил бы тебя, но дела есть.
«Самый настоящий маньяк»
Светлые глаза впились в меня, словно в попытке оставить след.
— Я, пожалуй, пойду. До свидания.
— До свидания, до свидания.
«Как я могла забыть, что она живёт на территории «Киноплёнки»?»
Я почти бежала, изредка переходя на шаг. В голове была пустота, а сердцевырывалось из груди. Всё, что я слышала — это свой пульс, бьющийся обарабанные перепонки. Дыхание рвано вырывалось из груди, на выходеобращаясь в облачка из-за мороза. Холод бодрил, возвращал в реальность.Прибывая здесь, будто со стороны, я не заметила, как добежала до своегодвора.
У входа в дом стоял Валера. Он задумчиво курил, глядя куда-то вдаль. Повсей видимости, услышав мои немые всхлипы, тяжёлое дыхание и бьющийся обпятиэтажки хруст снега, он повернулся в мою сторону.
Ещё далеко не докуренная сигарета полетела вниз, под носок. Я влетелапрямо ему в объятья, сжала в пальцах верхнюю одежду, прижалась всем телом.У меня не было сил.И хоть попала я в эту заварушку частично из-за помощи Валере, я ни разу не пожалела о своём решении. Особенно сейчас, ощущая его тепло. Он гладил меняпо спине, не отрывая меня от утопаний в душевных страданиях. Темноволосыйположил боком голову мне на макушку. С ним я почувствовала себя вбезопасности. И эта безопасность ощущалась по другому.
Когда я подняла на него взгляд, парень смахнул с моих щёк слёзы.
— Что случилось?
И хоть голос его был спокоен, взгляд пылал непонимание и закипающей в нём злости. Я чувствовала, как сокращались его мышцы в попытке успокоиться. Но он был на грани.
— Я... Я просто... Он знает, где я живу, где учусь. Знает, где живёт мояподруга. Он знает, где работает моя мама. Но он сказал... сказал, что не тронетих. Ему нравится Лера, моя подруга, а моя мама спасла жизнь его старухе. Но ябоюсь... Ужасно боюсь.
— Он что-нибудь тебе сделал?
Нотки грозности подействовали на меня отрезвляюще. Валера смотрел куда-то за мою спину, пряча кулаки в карманы.
— Нет.
— Не хватило им значит...
— Думаю, ничего такого не случится. Он просто...
— Просто что? — Резко отрезал он.
Мне почему-то понравилось то, как онпосмотрел на меня, когда задал этот вопрос.
«Он волнуется за меня?»
— Тронул.
— На чьей территории?
— На территории «Киноплёнки». Лера живёт с ним в одном подъезде.
— Откуда ты про это знаешь?
— Это произошло там.
— Ага. Ладно, пошли, я провожу тебя до квартиры.
— А почему ты пришёл?
— Пришёл проведать тебя, хромоножка. Не отвечаешь на телефон понесколько часов.
— Мама не брала трубку?
— Брала. Она тоже не рада, что ты опять пешком пошла.
— Что если я люблю гулять?
— Давай тогда ты будешь со мной гулять.
Когда мы поднялись наверх, я остановила его кулак около двери.
— Валер?
— М?
— Ты научишь меня драться? Я кое-что умею, но мы с папой давно нетренировались...
— Хорошо.
— Значит, сочтёмся?
Он усмехнулся.
— Сочтёмся.
Мы ещё раз обнялись и расстались до завтра. Ведь завтра — моя перваятренировка. Перед этим я успела взять его телефон, чтоб иметь возможностьзвонить ему.