SCARLET

Особняк профессора Гамильтона постепенно затихал. Музыка всё ещё звучала в просторном зале, официанты бесшумно меняли пустые бокалы, а гости продолжали обсуждать последние научные открытия, университетские проекты и дела корпораций. Со стороны всё выглядело безупречно: вежливые улыбки, спокойные голоса, дорогие костюмы и ощущение полного благополучия. Только Мари никак не удавалось избавиться от чувства, будто она оказалась здесь случайно.

Она незаметно вышла на балкон и осторожно прикрыла за собой дверь.

Ночной воздух оказался прохладнее, чем она ожидала. Он приятно коснулся лица, заставив глубоко вдохнуть. Перед ней расстилался город - бесконечные огни улиц, светящиеся фасады небоскрёбов, редкие автомобили, скользившие по широким проспектам. Отсюда всё казалось удивительно спокойным, словно в мире не существовало ни тревог, ни вопросов, которые уже несколько недель не давали ей покоя.

Она облокотилась на металлические перила и закрыла глаза.

За последнее время её жизнь изменилась слишком сильно. Поступление в НТУ, новые знакомства, странные совпадения, архивы, таинственные сообщения, приглашение в исследовательский клуб... Всё происходило так быстро, что иногда ей казалось, будто кто-то незаметно подталкивает её к чему-то, о чём она пока даже не подозревает.

- Красивый вид, правда?

Спокойный мужской голос прозвучал совсем рядом.

Мари обернулась.

В дверях стоял Альберт Ритт.

Он выглядел так же безупречно, как и несколько минут назад в гостиной: тёмный костюм, идеально завязанный галстук, спокойная осанка. Однако теперь, когда между ними не было десятков гостей, в его присутствии ощущалось что-то необъяснимо тяжёлое. Он не производил впечатления опасного человека. Наоборот, говорил тихо, двигался размеренно и даже слегка улыбался. Но именно эта сдержанность заставляла чувствовать себя неуютно.

- Да, - ответила Мари. - Здесь намного спокойнее.

- Иногда тишина помогает услышать то, что невозможно услышать среди шума.

Она вопросительно посмотрела на него.

- Простите?

- Ничего, - едва заметно улыбнулся Альберт. - Просто мысли вслух.

Несколько секунд они молчали. Из дома доносились приглушённые голоса гостей, но на балконе казалось, будто они находятся совсем в другом мире.

- Ты очень похожа на своего отца, - неожиданно произнёс Альберт.

- Мне часто это говорят.

- Я сейчас не о внешности.

Мари слегка нахмурилась.

- Вы давно знакомы?

- Достаточно давно, чтобы помнить его совсем молодым.

Она кивнула. Отец действительно иногда упоминал Альберта, но всегда как коллегу, с которым когда-то работал. Ничего больше.

- Наверное, вы вместе занимались исследованиями?

- Да. Очень важными исследованиями.

Последние слова прозвучали с какой-то странной интонацией, словно за ними скрывался совсем другой смысл.

Мари почувствовала лёгкое напряжение.

- Папа редко рассказывает о своей прошлой работе.

- Я знаю.

Альберт посмотрел на неё так внимательно, будто пытался увидеть что-то за привычным выражением лица.

- Он вообще многое предпочитает не рассказывать.

Она не ответила.

- Например, о тебе.

Эти слова заставили её насторожиться.

- Что вы имеете в виду?

- Скажи, Мари... - он говорил удивительно спокойно, почти мягко. - Ты ведь не раз спрашивала отца о своих глазах.

Она почувствовала, как пальцы непроизвольно сжались на холодных перилах.

- Спрашивала.

- Но он так и не дал тебе настоящего ответа.

Перед глазами на мгновение всплыло воспоминание: она ещё подросток, сидит напротив Филиппа на кухне и снова задаёт один и тот же вопрос. Почему её зрачки отличаются от других? Почему врачи всегда обращают на них внимание?

И каждый раз отец отвечал одинаково.

«Это врождённая особенность».

Без объяснений.

Без подробностей.

Тогда её это устраивало.

Теперь - уже нет.

- Он сказал, что это наследственная особенность, - тихо произнесла Мари.

Альберт едва заметно покачал головой.

- Нет. Это была не причина. Это был способ закончить разговор.

Она внимательно посмотрела на него.

- Откуда вы знаете?

- Потому что я знаю твоего отца гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.

В этих словах не было ни угрозы, ни насмешки. Они прозвучали спокойно и даже буднично, но именно поэтому вызвали у Мари ещё больше тревоги.

- Он боялся, что однажды ты начнёшь задавать правильные вопросы, - продолжил Альберт. - И тогда ему придётся рассказывать то, что он скрывал всю твою жизнь.

- Вы говорите загадками.

- Иначе нельзя.

Мари почувствовала, что разговор начинает выходить из-под контроля.

- Если вам есть что сказать, говорите прямо.

Он некоторое время молчал, словно размышляя, стоит ли продолжать.

Потом негромко спросил:

- Ты когда-нибудь слышала название «Дельта»?

Слово прозвучало так тихо, что почти растворилось в шуме ветра.

Но именно оно заставило мир исчезнуть.

Не постепенно.

В одно мгновение.

Перед глазами вспыхнула чужая реальность.

Ледяная вода окружала со всех сторон. Толстое прозрачное стекло капсулы казалось непреодолимой стеной. Давление сжимало грудную клетку, не позволяя сделать вдох. Маленькие ладони отчаянно ударяли по стеклу, но никто не приходил на помощь.

За прозрачной стенкой стояли люди в белых халатах.

Совсем молодой Филипп.

Альберт Ритт.

Элиза.

И мама.

Её лицо было искажено болью. Она что-то говорила, но сквозь толщу воды не доносилось ни звука.

Над капсулой вспыхнула красная надпись.

DELTA

Мари резко вдохнула, словно только что вынырнула на поверхность. Воздух обжёг лёгкие, а перед глазами ещё несколько секунд всё расплывалось. Она крепко схватилась за перила, чувствуя, как дрожат руки.

- Значит... ты всё-таки начала вспоминать...

Голос Альберта прозвучал почти шёпотом.

Он не выглядел удивлённым.

Скорее человеком, который только что получил подтверждение своей давней догадки.

- Что... это было?.. - с трудом выговорила Мари.

- Воспоминание.

Она медленно покачала головой.

- Нет... этого не может быть...

- Может. Просто кто-то очень постарался сделать всё, чтобы ты никогда его не вспомнила.

В этот момент дверь на балкон резко распахнулась.

- Альберт.

Голос Филиппа прозвучал негромко, но настолько жёстко, что оба одновременно повернули головы.

Он стоял в дверном проёме и смотрел исключительно на Ритта.

Мари знала своего отца всю жизнь. Она видела его уставшим, рассерженным, взволнованным, но сейчас впервые заметила в его глазах то, чего раньше никогда не было.

Страх.

Не за себя.

За неё.

- Нам нужно поговорить. Сейчас.

Альберт ещё несколько секунд молча смотрел на Мари, словно пытался понять, насколько далеко успела зайти её память.

- Разумеется, Филипп, - спокойно ответил он.

Проходя мимо Мари, он задержался лишь на мгновение.

- Поверь, - тихо произнёс он, - это только начало.

Он вышел вслед за Филиппом, оставив её одну на холодном балконе, где привычный ночной город уже не казался таким спокойным, как всего несколько минут назад. Перед глазами вновь и вновь вспыхивали красные буквы одного-единственного слова.

DELTA.
___________________________________________
Отлично. Тогда пойдём подряд. Ниже - первая большая часть второй половины главы. Сразу после неё мы продолжим следующей частью, без смены стиля.

Глава 14. «Трещины памяти»

Часть 2

Мари ещё долго стояла на балконе, не замечая ни прохладного вечернего ветра, ни приглушённой музыки, доносившейся из бального зала. Мысли путались, а перед глазами снова и снова вспыхивали обрывки странных воспоминаний: стеклянная капсула, наполненная водой, белоснежная лаборатория, люди в медицинских халатах и яркая надпись DELTA, вспыхнувшая где-то в глубине сознания. Она вновь и вновь пыталась удержать эти картины, понять, почему они казались такими знакомыми, но каждый раз они рассыпались, оставляя после себя лишь тяжесть в груди и нарастающую головную боль.

Ей хотелось только одного - как можно скорее покинуть этот дом. После разговора с Альбертом Риттом стены особняка словно начали давить на неё, а каждый новый вдох давался всё тяжелее. Она чувствовала, что ещё немного - и окончательно потеряет самообладание. Всё происходящее казалось нереальным, однако вопросы, которые Ритт успел посеять в её голове, были слишком настоящими, чтобы просто сделать вид, будто ничего не произошло.

Телефон неожиданно завибрировал в её руке. Вздрогнув, Мари опустила взгляд на экран и увидела имя Эвана. Она ответила почти сразу, словно подсознательно надеялась услышать именно его голос.

- Привет, - спокойно произнёс Эван. - Как проходит вечер?

Мари открыла рот, собираясь ответить привычное «всё хорошо», но слова так и не сорвались с губ. Она молчала всего несколько секунд, однако этого оказалось достаточно.

- Мари? - его голос сразу изменился. - Что-то случилось?

Она закрыла глаза и устало прислонилась плечом к холодной каменной колонне.

- Ты можешь... приехать за мной?

Ответ последовал без колебаний.

- Конечно. Только отправь мне адрес.

Мари открыла карту и переслала ему свою геолокацию. Почти сразу пришло сообщение.

«Скоро буду. Жди меня у главного входа.»

Она медленно убрала телефон в карман платья и несколько секунд просто стояла неподвижно. Впервые за весь вечер тревога немного отступила. Ей не стало легче, но появилось ощущение, что теперь она больше не одна.

Бросив последний взгляд на двери бального зала, за которыми продолжался приём, Мари тихо вздохнула и направилась к выходу. За этими дверями оставались отец, Альберт Ритт и слишком много вопросов, ответы на которые, казалось, были намеренно скрыты от неё долгие годы. Сейчас она понимала лишь одно: оставаться здесь больше не могла.

Тяжёлая входная дверь бесшумно закрылась за её спиной. Ночной воздух встретил её приятной прохладой, и Мари медленно спустилась по широким каменным ступеням к подъездной дорожке. Она остановилась у главного входа, обхватив себя руками, и стала ждать.

Прошло всего несколько минут, когда вдали показались белые лучи фар. Автомобиль плавно свернул к особняку и бесшумно остановился у лестницы. Эван сразу вышел из машины и быстрым шагом направился к ней. Подойдя ближе, он внимательно посмотрел ей в лицо. Она выглядела заметно бледнее обычного, а в её глазах читалась такая растерянность, какой он ещё никогда не видел.

- Ты в порядке? - тихо спросил он.

Мари лишь едва заметно покачала головой.

Эван не стал засыпать её вопросами. Он молча открыл перед ней пассажирскую дверь, дождался, пока она сядет, после чего сам занял место за рулём. Автомобиль плавно тронулся с места, и вскоре огни особняка Гамильтонов скрылись позади, растворившись в темноте ночного города.

Некоторое время они ехали молча. За окнами один за другим проплывали освещённые проспекты, перекрёстки и редкие автомобили. В салоне было удивительно спокойно. Работал только двигатель, почти бесшумный для электромобиля, да иногда слышался негромкий шум шин по асфальту.

Эван не торопил её. За всё время знакомства он успел понять одну простую вещь: если Мари молчит, значит, сейчас ей действительно тяжело. Любые расспросы только заставили бы её закрыться ещё сильнее.

Мари сидела, прислонившись головой к стеклу, и бездумно наблюдала за ночным городом. Она несколько раз пыталась начать разговор, но каждый раз слова застревали где-то в горле. Всё произошедшее на вечере до сих пор казалось ей дурным сном.

Минут через двадцать городской пейзаж постепенно начал меняться. Высокие здания уступили место невысоким домам, затем появились широкие полосы деревьев, а фонарей становилось всё меньше. Только теперь Мари впервые внимательно посмотрела по сторонам салона.

Машина выглядела необычно. Она не была старой, но в ней чувствовалась какая-то особенная история. На приборной панели виднелись следы аккуратной реставрации, руль был слегка потёрт, а на внутренней стороне пассажирской двери сохранилась небольшая царапина, которую почему-то не стали закрашивать.

- Никогда раньше не видела эту машину, - наконец тихо сказала она. - Она какая-то... необычная.

Эван на секунду улыбнулся.

- Потому что я почти никогда на ней не езжу.

- Почему?

Он несколько секунд молчал, словно решая, стоит ли сейчас об этом говорить.

- Она принадлежала моим родителям.

Мари перевела на него взгляд.

- После аварии её должны были отправить на утилизацию. Передняя часть была полностью разбита, кузов деформировался, а почти вся электроника вышла из строя. Страховая признала восстановление бессмысленным.

Он осторожно провёл рукой по рулю.

- Но я не смог с этим смириться. Когда мне исполнилось шестнадцать, я начал постепенно восстанавливать её сам. Денег тогда почти не было, поэтому ремонт растянулся на несколько лет. Какие-то детали я покупал на деньги с подработок, что-то находил на разборках, а некоторые элементы приходилось буквально собирать заново. Только прошлой осенью я наконец закончил.

Мари осторожно провела пальцами по панели.

- Получается... это единственное, что осталось от них?

Эван слегка кивнул.

- Почти. Есть ещё фотографии, документы и несколько вещей дома. Но эта машина для меня гораздо больше, чем просто автомобиль. Иногда, когда я сажусь за руль, мне кажется, будто родители всё ещё рядом.

Мари опустила руку.

- Прости... Не стоило спрашивать.

- Нет, - спокойно ответил Эван. - Всё нормально. Просто не люблю рассказывать об этом каждому встречному.

Он ненадолго замолчал, после чего негромко добавил:

- Но тебе почему-то хочется рассказывать.

Мари подняла на него взгляд. В его голосе не было ни смущения, ни попытки произвести впечатление. Он сказал это совершенно искренне, будто сам только сейчас понял, что это правда.

Она едва заметно улыбнулась впервые за весь вечер, однако улыбка почти сразу исчезла.

Эван заметил это.

- Теперь расскажи мне, что произошло.

Мари глубоко вдохнула, медленно переплетая пальцы. Она понимала, что, стоит ей снова произнести вслух имя Альберта Ритта, воспоминания вернутся с новой силой. Но молчать больше она тоже не могла.

- Помнишь сообщение, которое мне отец прислал перед этим вечером? То, где написал, что мне будет полезно познакомиться с некоторыми гостями...

Эван сразу кивнул.

- Конечно. Ты ещё показала его мне.

- Один из этих гостей оказался Альбертом Ритт.

Эван сразу стал внимательнее.

- Что он тебе сказал?

- Сначала ничего необычного. Он заговорил о «Дельте». Я ведь знаю, что отец когда-то там работал. Ты тоже знаешь историю этой лаборатории. После её закрытия часть материалов передали университету, поэтому само название меня не удивило.

Мари ненадолго замолчала, подбирая слова.

- Но потом он сказал, что работал там вместе с отцом. И начал говорить так, будто знает о моей семье намного больше, чем я сама.

- Например?

- Что отец всю жизнь что-то от меня скрывал. Что он боялся, что я начну задавать правильные вопросы. А потом спросил, слышала ли я когда-нибудь название «Дельта».

Эван нахмурился.

- И что произошло после этого?

- Я вспомнила лабораторию.

Он бросил на неё короткий взгляд.

- Что ты видела?

- Воду. Стеклянную капсулу. Людей в белых халатах. Там был отец. Альберт Ритт. Элиза... и мама.

Мари провела пальцами по виску.

- Я не знаю, почему всё это появилось у меня в голове. Я ведь ничего подобного не помню. Но ощущение было такое, будто я действительно там была.

Эван помолчал, внимательно наблюдая за ней.

- Ты думаешь, это могло быть настоящим воспоминанием?

- Не знаю. Именно это меня и пугает. Я не могу отличить воспоминание от того, что просто придумало моё сознание.

Она снова закрыла глаза и тихо добавила:

- А отец, когда вышел на балкон и увидел меня после разговора с Альбертом Ритт, выглядел так, будто испугался. Не за себя. За меня.

Эван ничего не ответил. Несколько секунд он просто смотрел на дорогу, а затем снова перевёл взгляд на Мари.

- Тогда пока не пытайся разобраться во всём сразу. Дай себе немного времени.

- Как можно дать себе время, когда кажется, что вся твоя жизнь построена на недосказанности?

- Можно хотя бы не заставлять себя найти все ответы за один вечер.

Мари слабо улыбнулась.

- Легко сказать.

- Знаю.

Она хотела что-то ответить, но внезапно почувствовала, как головная боль резко усилилась. Свет приборной панели начал расплываться, а голос Эвана словно отдалился.

- Эван...

Он сразу посмотрел на неё.

- Останови машину. Мне плохо.

Эван сразу сбросил скорость и плавно свернул на широкую обочину возле леса. Автомобиль остановился, и он внимательно посмотрел на Мари.

- Что случилось?

- Голова кружится, - тихо ответила она. - Останови, пожалуйста.

- Конечно.

Он заглушил машину, вышел из неё и обошёл автомобиль. Открыв пассажирскую дверь, Эван протянул Мари руку.

- Давай немного подышим свежим воздухом.

Она кивнула и осторожно вышла из машины. Эван помог ей отойти от автомобиля, и они остановились возле обочины. Прохладный воздух немного помог Мари прийти в себя. Она сделала несколько глубоких вдохов, но легче от этого было только физически.

Внутри всё ещё оставалось то неприятное чувство, которое появилось после разговора с Альбертом.

Мари опустила взгляд. Глаза предательски защипало, и она несколько раз моргнула.

- Я просто... устала, - тихо сказала она.

Эван ничего не ответил, только остался рядом.

- Слишком много всего происходит, - продолжила Мари после небольшой паузы. - Эта «Дельта», Альберт Ритт, его намёки на то, что отец что-то от меня скрывает... Я вообще не хотела такой жизни.

Она тяжело вздохнула.

- Почему всё обязательно должно быть какой-то тайной? Почему нельзя просто сказать мне правду?

Мари ненадолго замолчала, пытаясь сдержать подступившие слёзы.

- Я ведь ещё когда была маленькой постоянно спрашивала отца про свои глаза. Помню, как сидела с ним и пыталась понять, почему мои зрачки выглядят не так, как у других. Спрашивала, почему они такие, откуда это у меня. А он каждый раз отвечал одно и то же: «Это наследственность».

Она невесело улыбнулась.

- И всё. Никаких объяснений. Никаких подробностей. Я тогда верила ему, потому что он мой отец. А теперь думаю об этом и понимаю, что он даже тогда не сказал мне всей правды.

Мари снова посмотрела в сторону дороги.

- И ведь это не только глаза. Постоянно какие-то недосказанности, странные совпадения, теперь появляются незнакомые люди, которые знают о моей семье больше, чем я. Я уже просто не понимаю, что происходит.

Она замолчала. Несколько секунд смотрела на тёмную дорогу, а потом медленно повернулась к Эвану.

И только тогда он сказал:

- Я не буду отрицать, что тоже могу что-то от тебя скрывать. Но сейчас я не хочу на тебя этим давить. У тебя и без того слишком много всего в голове.

Эван ненадолго замолчал, а затем посмотрел на неё внимательнее.

- Но есть кое-что другое, что я давно хотел тебе сказать.

Мари подняла взгляд.

- Что?

- Ты мне нравишься, Мари. Очень.

Она несколько секунд просто смотрела на него, не зная, что ответить. Внутри всё смешалось. Только теперь Мари позволила себе подумать о том, что уже давно замечала: Эван всегда старался быть рядом, когда ей было тяжело, спокойно относился к её молчанию и никогда не требовал объяснений. Он замечал её настроение даже тогда, когда она сама пыталась его скрыть.

Наверное, именно поэтому его слова не вызвали у неё отторжения или удивления. Скорее наоборот. Они словно наконец назвали то, о чём она сама старалась не думать из-за всего происходящего вокруг.

Мари чуть заметно улыбнулась.

- Ты всегда выбираешь самые неожиданные моменты для подобных признаний?

Эван усмехнулся.

- Если честно, я вообще не очень умею это делать.

Мари посмотрела на него, но ничего больше не спросила.

- Почему? - тихо произнесла она.

Эван на мгновение отвёл взгляд.

- Потому что я впервые кому-то признаюсь в таком.

Мари несколько секунд молчала, а затем просто улыбнулась. Ей почему-то стало немного теплее от этих слов.

Эван осторожно коснулся её щеки, давая ей возможность отстраниться, но Мари осталась на месте. Тогда он наклонился и мягко поцеловал её.

Поцелуй оказался коротким и нежным. Когда Эван отстранился, Мари ещё несколько секунд смотрела на него, а потом сама сделала шаг ближе и обняла его.

Эван обнял её в ответ. Мари была почти на голову ниже него, поэтому, чтобы положить подбородок ему на плечо, ей пришлось слегка приподняться на носочки. Устроившись поудобнее, она осталась в его объятиях и посмотрела в сторону дороги.

Эван некоторое время молчал. Он явно не знал, что сказать дальше после собственного признания и поцелуя, поэтому просто держал её рядом. Вдали иногда появлялись фары проезжающих машин, а вокруг тихо шелестели сосны.

Через несколько минут Эван осторожно спросил:

- Тебе уже лучше?

Мари кивнула, всё ещё оставаясь рядом с ним.

- Намного.

Он немного помолчал.

- Тогда давай завтра развеемся.

Мари подняла голову и посмотрела на него.

- Завтра?

- Да. Выходной всё-таки. Я хочу показать тебе одно место.

Она слегка нахмурилась.

- Какое?

- Не скажу.

Мари несколько секунд смотрела на него, но спорить не стала.

- Хорошо.

- Тогда договорились.

Они ещё немного постояли возле машины, после чего Эван предложил вернуться домой. Мари чувствовала себя уже значительно лучше, поэтому спокойно согласилась.

Когда они приехали к её квартире, Эван вышел вместе с ней и проводил до двери. Он ещё раз убедился, что головокружение прошло и она нормально себя чувствует.

- Точно всё хорошо?

- Да. Теперь хорошо.

- Тогда отдыхай.

Мари посмотрела на него и тихо улыбнулась.

- Спасибо, что приехал.

- Не за что.

Эван задержался у двери ещё на несколько секунд, после чего попрощался и ушёл.

Мари закрыла дверь и осталась в квартире одна.

Она сняла обувь, прошла в комнату и остановилась у окна. За стеклом мерцали огни города, а в голове снова начали появляться мысли о прошедшем вечере. Альберт Ритт. «Дельта». Отец. Те странные воспоминания.

Всё это никуда не исчезло.

Но теперь к ним добавилось ещё кое-что.

Эван.

Мари невольно коснулась пальцами губ и тихо улыбнулась, вспоминая его признание и короткий поцелуй. Затем её взгляд снова устремился в окно.

Слишком много всего произошло за один вечер.

Она ещё долго стояла у окна, пытаясь разобраться в собственных мыслях, пока квартира окончательно не погрузилась в тишину.