связанные судьбой | турбо

дорогие, не забывайте о звездочках, пожалуйста 🩶
приятного чтения!

Софа послушно пошагала за мужем, желая вцепиться в него, поцеловать, обнять. Но, не может. Она не может проявлять любовь, потому что знает, что она не взаимна, и ему будет мерзко. Даже в такой ситуации она думает о его состоянии, но не думает о своем.

Когда Туркины наконец уселись на кровать, Валера сказал: — ну вот и чего ты этот цирк устроила, а? Еще и перед Наташей.. стыдоба, ей Богу.

Девушка удивленно заглядывает ему в глаза, поднимая брови, и произносит: — по-твоему это все шутки? Валера, сука, у тебя жена и ребенок! А ты по стриптизам лазишь, — она чувствует, как глаза вновь начинает щипать, и отводит взгляд в сторону.

Он мерзко усмехнулся, кладя руку на ее бедро, и начинает его легко поглаживать. По ее коже пробегаются тысячи мурашек, и он, заметив это, улыбнулся.

— Хочешь меня? — у него на лице виднеется уверенное желание, которое он не скрывал. Его рука продолжает покорно находиться на ее ноге, и он продолжает. — давно у нас не было, знаешь? Тем-более, Лизы нету..

Она смотрит на него, и в ее глазах виднеется отвращение. Девушка убирает его руку, встает с кровати, подходит к окну. Отворив его, закуривает сигарету, и тихо протягивает: — не хочу.

Он подходит к ней, кладет руку на ее талию, от чего ее тело дернулось. Валера самодовольно ухмыльнулся, и произнес: — ты, может, не хочешь.. а тело твое хочет. Оно не врет, Туркина.

"Туркина" — то, из-за чего Софа многократно пожалела.

Он продолжает смело блуждать руками по ее телу, и когда его рука остановилась на ее груди, она чувствует, что владеть собой тяжело, но заняться сексом сейчас, и при таких обстоятельствах — предать себя.

— Остановись, — тихо шепчет она, начиная тяжко дышать. — я хотела с тобой поговорить, а не потрахаться.

— Серьезно? — он ухмыльнулся, все так-же продолжая свое занятие. — давай сексом займемся, а потом уж поговорим, ладно? У нас с тобой давно не было, женушка.. не удовлетворяешь меня совсем.. а раньше послушная была.

Она поворачивается к нему лицом, кидает сигарету на улицу, и проговаривает: — нет, садись, разговор есть.

Он недовольно рычит, но слушает ее, и садится на прежнее место. Кивнув головой мол: «ну, начинай», он хрустит пальцами, и устремляет на ней злобный взгляд.

— Для начала.. скажи мне, любишь? — она тревожно смотрит на него, словно боится получить отрицательный ответ.

Турбо чуть медлит, морщась от головой боли, и говорит: — не знаю, скучно мне. Не создан я для семейной жизни, понимаешь? Я блудный пес.. люблю телку трахнуть, а на следующий день начать встречаться с другой, а потом вообще можно урвать на другой конец света. Ну.. не постоянный я.

Ей стало больно. Не от слов. А от осознания, с каким человеком она провела все эти десять лет. Кажется, ее изначальная ненависть была самым правдивым чувством, и нужно было оставаться при том же мнении.

— Скажи.. — тянет она, горько усмехаясь. — почему ты раньше молчал? Почему ты позволил мне родить нам ребенка, а? Ты ведь знал о своих замашках, и мог сразу сказать правду.

Он медлит, забрасывает руку под голову ложась на подушку, и тихо шепчет: — я.. любил.

"Любил" — слово отдается эхом в голове, и Софа нервно вздыхает. Ей тяжело. Она скучает за прошлым. И не за тем, когда они были врагами. А тем, когда они полюбили друг-друга, когда танцевали медленные танцы в доме культуры, когда вместе сидели у бабушки и пили чай. Ей грустно, и она понимает, что назад не вернуться.

— В какой момент все изменилось? — шепча спрашивает она, заглядывая в его глаза. Она чувствует, как сильно бьется ее сердце, и ей кажется, что даже он сможет услышать его. Но она не понимает, что даже услышав его, он не полюбит так, как раньше. Ему плевать. У него другая жизнь. Девушки, группировка, друзья, алкоголь. Ему не нужна ни жена, ни дочь. И сейчас он это доказал.

— Почти недавно.. месяцев восемь назад.. — его язык заплетается от количества выпитого алкоголя, но он продолжает. — тогда, когда ты заговорила о нашем переезде в Москву.. я понял, что не могу. Не должен. Не хочу.

Она понимающе кивает головой, чувствуя, как в горле стоит ком. Но не позволяя чувствам выбраться наружу, говорит: — знаешь.. а ведь даже после всего дерьма, что ты мне сделал, я все так-же люблю тебя.

Туркин горько усмехается, отрицательно кивает головой, и протягивает: — а может.. к черту любовь?

София заворожено смотрит на него, не ожидав, что он скажет это так прямо. Ее кожа покрывается мурашками, и она чувствует, что голова начинает предательски кружиться. Ее внимание сейчас на том, лишь-бы не упасть в обморок. Она это состояние узнает из тысячи. В глазах темнеет, но она не сдается, и продолжает контролировать себя.

Валера смотрит на нее, но не двигается. Он лишь ждет, когда она наконец скажет: «все, Туркин, конец», и он будет вольной птицей. Ему не нужна семейная жизнь, и только к тридцати годам он осознал это.

— Окей.. — тихо говорит она, массируя виски. — тогда, я уезжаю с дочерью в Москву.

Услышав это, он облегченно выдохнул, и произнес: — ну.. ладно. Тогда, может, трахнемся напоследок?

Она смотрит на него, надеясь, что он шутит. Но заметив его "предлагающий" взгляд, она отворачивается от подходящей тошноты. Отрицательно кивнув головой, блондинка встает с кровати, и направляется в детскую комнату.

— Ну че ты ломаешься? — слышится от него, и скривившись, она заходит в комнату дочери.
Маленькая кровать, стоящая там, словно ждет Софию.
Она аккуратно ложится, и чувствует, как тело наконец расслабляется. Мысли все так-же приходят к одному — Валере. Она думает о его словах, о его поступках, о семейной жизни. И Софа действительно осознает, что лучше она уедет, чем ее дочь будет расти с не любящим отцом.

***

Утро началось не с кофе. Крики мужчины в коридоре заставили девушку резко проснуться, словно ее окатили холодной водой. Попытки быстро осознать, что происходит — тщетны, и она лишь слышит грозный голос мужа, что отдается пульсацией в голове.

— Я тебе, блять, сказал! Или ты мне привозишь товар, и мы жмем руки, или досвидос! — он яростно кричал, и София поняла, что он разговаривает по телефону. — сегодня. Девять вечера. Около парка горького. Ты меня понял?! — вновь кричит он, от чего Софа невольно дрогнула.

Она аккуратно поднимается на постели, ноги поглощают мягкие тапочки, и она наконец встает. Голова кружится от резкого движения, но наплевав на это, она покидает комнату.
Заметив ее, мужчина хлопнул в ладоши, и произнес: — доброе утро, женушка.. омлет сможешь сегодня приготовить, или ты как обычно не в гуморе?

Туркина отрицательно махает головой, и шепчет сонным голосом: — не смогу, пока ты мне не объяснишь что за товар, сукин ты сын.

Он растеряно метается глазами по комнате, пытаясь зацепить свой взгляд на чем-то, но он все равно чувствует прожигающий взгляд Туркиной. Валера нервно закусывает губу, и говорит: — да так.. оружие, сама понимаешь.

Софа недоверчиво смотрит, хмыкает, и произносит: — нет, не понимаю, Турбо.

Он кривится от ее слов, вздыхает, и отводит взгляд в сторону кухни.

— Еды не будет, пока ты мне не объяснишь, — тяжко проговаривает она, облокачиваясь на дверной косяк. — хотя, знаешь.. я и так все поняла, можешь не говорить. Но завтрака не будет, я же готовить не умею. У тебя, наверно, дел много.. езжай, а я пока почитаю журналы про кулинарию.

Валера цокает, обувается, и покидает квартиру.

Оставшись наедине, София наконец позволила себе расслабиться, и идет на кухню. Мысли съедают изнутри, от чего Софа не может сосредоточиться на завтраке, который планирует приготовить для себя. Она, конечно, соскучилась за Лизой, но она чувствует бешеное облегчение когда ее нету. Ребенок это ответственность. А когда у тебя переломный момент в жизни, контролировать абсолютно все — очень сложно. И София несколько раз в этом убедилась.

— Так.. — протянула она, заглядывая в холодильник. — ни-ху-я.. — говорит она, понимая, что придется идти в магазин.

Она направляется в спальню, заглядывает в шкаф, берет вещи, и начинает с силой натягивать их на себя.
давайте подписку на тгк 🩶