53
Через месяц с небольшим должна была состояться первая игра Такаюки. Матч назначили на вечер субботы, поэтому я спокойно успевала на него. Я с нетерпением ждала момента, когда Такаюки выйдет на поле не как капитан студенческой команды, а в составе профессионального волейбольного клуба!
Ноябрь в Токио выдался довольно тёплым. В Москве к этому времени уже выпал снег. Я решила надеть длинное чёрное обтягивающее трикотажное платье с разрезом вдоль ноги, чёрную кожаную куртку и чёрные сапоги на высоком каблуке.
Этот матч проходил в Токийском центре волейбола. Его здание имело форму простого стеклянного куба, который вечером подсвечивался снизу синим светом. Входной портал визуально вообще никак не выделялся на фасаде, на него лишь указывала надпись.
Отец Такаюки не смог отпроситься с работы, а вот Мидори подхватила простуду. Она очень порывалась пойти на матч, но Утияма-сан ей запретил. Я прошла на трибуны, в семейный сектор, и заняла своё место. В нос ударил резкий запах обезболивающего спрея. Площадка теперь разворачивалась передо мной не в длину, а в ширину. Я могла видеть игроков фронтально и со спины. Что ж, такой ракурс тоже был мне интересен! Особенно круто отсюда будет выглядеть тройной блок!
Команде Tokyo Lions предстояло сыграть с клубом Yellow Birds. В этот раз атмосфера на трибунах была совсем другая: звучала музыка, публику разогревали ведущий и диджей, в перерывах между сетами выступали девушки из группы поддержки. В общем, этот матч скорее походил на шоу, нежели на какое-то серьёзное спортивное мероприятие. Может, так и должно быть? Это же не Олимпиада в конце концов.
Форма игроков клубов тоже здорово отличалась от студенческой. Из-за обилия на ней логотипов разных компаний рябило в глазах. Tokyo Lions – более молодая команда, нежели Yellow Birds, поэтому их форма не пестрила рекламой. Но мне она понравилась ещё из-за расцветки: белая с контурным рисунком в виде льва песочного цвета, кроме либеро, носившего чёрный. Форма соперников была насыщенного лимонно-жёлтого цвета с сиреневыми рукавами и воротником, у либеро же основной цвет был сиреневый, рукава и воротник – лимонно-жёлтые.
Первый сет остался за птичками, второй выиграли львы. В стартовый состав Такаюки не поставили, он вышел только в середине третьей партии. Стоило ожидать, как он говорил, что его выпустят в качестве пинч-подающего, но нет, после подачи Такаюки оставили на площадке, заменив связующего. Для него это стало большой удачей!
Его игра в тот вечер вышла на другой уровень! Движения Такаюки завораживали! Я не поверила своим глазам! Он прыгал выше, пасовал точнее, подавал сильнее, глаза искрились живым азартом. Его волейбол стал похож на произведение искусства... Оторваться было невозможно! Снова появились спокойная уверенность, зрелость и элегантность. После окончания сета я сама не заметила, как слеза покатилась по щеке. По всему телу побежали мурашки. Такаюки... вернулся! Он однажды упал, чтобы потом взлететь ещё выше. Такими игроками восхищаются мальчишки, которые решают связать свою жизнь со спортом. Благодаря таким игрокам у волейбола появляются ярые фанаты и профессиональные болельщики. Он заражал своим пылким настроем и публику, и товарищей по команде! А театральное поведение Такаюки сыграло на руку в этом шоу. Наконец-то нашлась команда, раскрывшая его потенциал! Передо мной был тот, кого я увидела во время товарищеского матча с университетом Токай. Такаюки купался в ярком свете прожекторов, в овациях зрителей. А главное, он искренне наслаждался происходящим. Теперь я поняла смысл его фразы «Волейбол – это весело!» Мне думается, что смысл игры Такаюки заключается в том, чтобы нести чистое удовольствие и вдохновение, а не в том, чтобы зарабатывать очки и что-то выигрывать. Видимо, он принадлежал к категории спортсменов, которые выше всего этого. Не спорю, вкус победы сладок, но порой это не самое важное.
Tokyo Lions победили в той игре со счётом 3:2. На построении мы с Такаюки встретились взглядами. Я опустила маску, приложила указательный и средний пальцы к губам и отсалютовала ему. Такаюки, явно смутившись, поспешил отвести взгляд.
Когда он вышел на улицу, я увидела, как товарищи по команде с радостными улыбками похлопывают его по спине, видимо, поздравляя с таким блистательным дебютом. Заметив меня, Такаюки остановился и подошёл ко мне.
– Что это было тогда, после матча? – спросил он, ласково глядя мне в глаза и проводя указательным пальцем по моей щеке.
– Воздушный поцелуй!
– Негодница!
– От засранца слышу! Поздравляю тебя! Неплохое начало! Сильно переживал?
– Да, нет, не очень. Когда тебя на трибунах увидел, то совсем успокоился.
– Ты сомневался, что я приду?
– Нисколько! Извини, я сейчас попрощаюсь с товарищами по команде и провожу тебя. Подождёшь?
– Да, конечно.
Мы с Такаюки доехали до моего дома. Настало время прощаться.
– Инна...
– Да?
– Спасибо тебе!
– За что?
– Без тебя бы у меня ничего не получилось. Это же ты тогда ко мне пришла. В тот момент я уже собирался бросать волейбол.
– Почему ты раньше не играл так в официальных матчах?
– Не знаю. Наверно, потому что студенческий волейбол не такой неистовый, как в старшей школе, но и назвать его взрослым в полной мере я не могу. В клубе всё немного по-другому. Здесь играют в более осознанный волейбол. Поэтому я чувствую себя гораздо увереннее и груз ответственности становится не таким тяжким, как в университете.
– Мне нравится твой волейбол. Больше, чем чей-нибудь ещё.
– Правда?
– Да, – прошептала я. – Во время матча я поняла, что ты наконец вернулся!