49
Вылет у меня был ранним утром, поэтому мама с папой смогли меня проводить. Я сказала:
– Мама, прости меня ещё раз, пожалуйста!
– Инна, перестань извиняться! Это так на тебя не похоже. Главное – приезжай как можно чаще. И бери Такаюки с собой!
– А ты точно хочешь меня видеть в следующий раз? – усмехнулась я. – Может, Такаюки сам приедет?
– Нет уж, даже такой молодой человек не заменит мне любимую дочь!
– Инна, ты там держись! – сказал папа. – Если что, мы всегда на связи!
– Хорошо, папа!
– Ты будешь по нам хотя бы скучать? – спросила мама.
– Тебе ответить правду или то, что в таких случаях принято отвечать?
– Как всегда! А вот мы с папой по тебе скучаем!
– Мама, папа, вы всегда со мной! Даже на расстоянии в тысячи километров! Вы будто стоите у меня за спиной.
– Доченька, ты там только кушай хорошенько!
– Да, мам, – протянула я с улыбкой.
На этот раз слёз не было. Родители отпускали меня в Токио с лёгким сердцем. Да и я знала, что там есть человек, который ждёт меня.
Во время перелёта я спала. Мне снился Такаюки. Он сидел у меня в квартире и занимался каллиграфией. Точнее, баловался с кисточками, тушью и бумагой. Я спросила:
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь написать иероглиф.
– Какой?
– Любовь.
– Давай я помогу тебе.
Я отложила книгу, встала с кровати и подошла к нему со спины. Наклонилась, отчего моя грудь коснулась плеча Такаюки. Затем взяла его правую руку в свою и начала направлять её. Вместе мы вывели самый красивый иероглиф из тех, что я видела. На этом сон оборвался.
Токио встретил меня приветливо. Всё-таки какая здесь мягкая осень! Но процедуры, связанные с проверкой прилетевших на коронавирус, никто не отменял. Однако в этот раз мне не пришлось три дня сидеть в гостиничном номере.
Такаюки не смог приехать в аэропорт из-за тренировки. Было только четыре часа дня, поэтому я решила, что сама встречусь с ним. Мне так хотелось его увидеть! Услышать вживую его голос. Обнять его торс. Коснуться рук с плавными линиями вен под кожей. К тому же мама положила мне в чемодан кучу конфет, чтоб я передала их ему.
Я вернулась к себе в квартиру. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Лишь больше подсвеченных солнцем пылинок летало по комнате. Я приняла душ и переоделась. Мой выбор пал на чёрные брюки и боди с V-образным вырезом и рукавом, доходившим до локтя. На ногах у меня были простые белые кроссовки, а на шее – подвеска со скорпионом.
В восемь вечера я была уже у спортивного зала. Как раз в это время заканчивалась тренировка волейбольной команды. Я постояла минут пять, а потом решилась заглянуть внутрь. Ребята убирались. Первым меня заметил Кацу. Он улыбнулся и подмигнул мне. Жестами парень спросил, нужно ли позвать Такаюки, старательно собиравшего мячи. Я покачала головой. Самой любопытно, сколько времени нужно стоять в дверном проёме, чтоб он меня заметил? Остальные игроки тоже порывались что-то крикнуть, но Кацу быстро их остановил. Тренера не было, поэтому я не удержалась, сняла обувь и подошла к Такаюки со спины.
– Бу!
– Ай! – прокричал он и замер. – Инна! Как же ты меня напугала!
В следующий миг он поднял меня и начал кружить. Я засмеялась от восторга. К нам подошёл Кацу.
– Семпай, она тут уже давно стоит, между прочим! За такой красоткой глаз да глаз нужен, а то уведут!
В это время остальные ребята тоже подошли к нам. Я сказала:
– Слышала, вы победили в последнем тренировочном матче. Поздравляю вас всех! И простите, пожалуйста, что помешала вам убираться!
– Да нет, ничего! – ответили игроки.
Один из них спросил:
– Это та самая Инна-чан, о которой капитан постоянно говорит?
– Мы много о тебе слышали! – отозвался другой.
– Ребята, мы пока что не закончили убираться! – вмешался Такаюки. – Разошлись!
– Есть! – прокричали хором его товарищи и разбежались по залу.
– Инна, ты подождёшь меня снаружи? Мне понадобится минут пятнадцать, не больше.
– Окей!
Я обулась и вышла. Осенний воздух был свеж. Впервые я видела Такаюки сразу после тренировки: потного, растрёпанного, раскрасневшегося, но невероятно счастливого. И как можно лишать его такого?
Через пятнадцать минут послышались его шаги. Даже походка у Такаюки была особенная: он ступал мягко и упруго.
– Инна, я так по тебе скучал!
– И я!
– Что, даже не будет шуток? Ты не скажешь что-то типа «И я, совсем немножко» или «А я нет!»?
– Ты портишь момент. Вижу, вы хорошо потренировались!
– Да. Я провожу тебя.
– Ты сладкое ешь?
– Да, ем.
– Чёрт! Ты же спортсмен!
– А что такое?
– Моя мама тебе конфеты передала. Хотела оставить их себе, а ты, оказывается, сладкоежка!
– Если бы ты их хотела оставить себе, то не стала бы спрашивать, ем ли я сладкое.
Я передала пакет с конфетами ему. Он положил его в сумку, а потом сказал:
– У тебя замечательная мама!
– Спасибо!
– И как только у неё могла родиться такая дочь?
– Смешно! Надо мне у Утиямы-сан спросить, как у такой замечательной женщины мог получиться такой засранец-сын? – рассмеялась я. – Ты моей маме очень понравился.
– Моей маме ты тоже понравилась с первой встречи. Расскажи, как дома дела? Чем занималась? Как там в Москве?
– Да я работала, рисовала, читала. В Москве сейчас без QR-кода никуда не попадёшь, начиная с общепита и заканчивая музеями. Поэтому из дома я выходила только в продуктовый. Ты как тут поживаешь?
– У меня всё отлично. Инна, у нас завтра семейный ужин. Папа тоже будет. Ты придёшь?
– По какому поводу?
– Завтра узнаешь.
– Звучит интригующе. Во сколько надо быть на месте?
– В семь.
– У тебя же тренировка только в восемь заканчивается.
– Тут особый повод.
– Может, я завтра тебя тоже встречу, и мы вместе пойдём?
– Не волнуйся. Я знаю, что ты всегда приходишь чуть заранее. Ещё на матчах это заметил, поэтому к твоему приходу я точно буду дома.
– Окей!
Путь от университета до моего дома был неблизкий, поэтому мы с Такаюки поехали на автобусе. Он спросил:
– Скажи, Москва красивее Токио?
– Да, красивее. Разочаровал мой ответ?
– Нет. Я помню, как ты рассказывала о Москве. Теперь я тоже хочу съездить туда, дабы узнать, как выглядит город, который ты так любишь.
– Значит, в следующий раз поедем вместе, – произнесла я, задумчиво глядя в окно. – Моя мама очень ждёт тебя!
Мы подошли к моему дому и попрощались, но когда я собиралась зайти в подъезд, Такаюки придержал меня за запястье.
– Инна!
– Да?
– Я хочу поцеловать тебя.
– Так чего же ты ждёшь? – ответила я тихо.
Он нежно взял меня за подбородок. Его губы... Какие они мягкие, какие чувственные! Вот бы этот поцелуй длился вечно! Затем я ощутила поцелуи на своих щеках, а потом – на шее, около уха. После этого Такаюки остановился и обнял меня, накрыв своей рукою мой затылок. Я положила голову ему на грудь и обвила руками его талию. Он прошептал:
– Я скучал по тебе!
– Ты уже это говорил...
– И не устану это повторять. Но мне всё равно казалось, будто ты где-то рядом... Будто ты всегда со мной... Будто смотришь, как я играю.
– Ты мне снился в самолёте.
– Правда?
– Да.
– И что же я делал у тебя во сне?
– Мы вместе писали иероглиф «любовь».
– И каким он получился?
– Совершенным... Самостоятельно никто бы из нас не смог написать такой.
Мыпожелали друг другу спокойной ночи. Когда он ушёл, я ещё какое-то времясмотрела ему вслед.