21
Экзамены и зачёты в университете начинались примерно в конце июля – начале августа. К сессии я решила начать готовиться заранее, чтоб не делать всё в последний момент. Поэтому на следующий день я подошла к Ёсикаве-сану со своим портретом и спросила, можно ли воспроизвести его в туши для экзамена. Он согласился и добавил:
– В следующем семестре вы должны будете создать серию картин в стиле укиё-э, но сюжеты брать только из современной жизни. Может, подумаешь над тем, чтобы посвятить серию волейболу? Уж очень хорош портрет.
Эта идея мне понравилась. В волейболе столько экспрессии, физического и эмоционального напряжения, выразительности и динамики! Поэтому, думаю, сделать серию работ в духе укиё-э на тему этого спорта будет как минимум интересно. Но для этого недостаточно быть просто зрителем. Надо видеть игровую площадку с разных ракурсов, а это уже тяжело. Чуть погодя, когда я уже поблагодарила Ёсикаву-сана и засобиралась уходить на перерыв, он добавил:
– Кажется, ты нашла свою музу.
– Не поняла?
– Я имею в виду молодого человека, которого ты изобразила. Думаю, он и станет твоей музой.
– Сомневаюсь.
– А я нет. Время покажет, кто из нас прав, – с улыбкой промолвил Ёсикава-сан.
Мысль о том, что Такаюки может стать моей музой, страшно смутила! Она заставила меня краснеть, как помидор, и бросила в жар. Откуда такая реакция? Да, Такаюки был хорошей моделью, но зацикливаться на нём я не хотела. Если постоянно рисовать одного и того же человека, то от него спустя какое-то время он станет надоедать, даже если он очень красивый! Не то что даже, особенно если он очень красивый. Да и симпатичная модель в любом случае будет выглядеть по меньшей мере смотрибельной.