Хорошие девочки должны быть умнее

Сходить в травмпункт мне все-таки пришлось. Никакого перелома, к счастью, не увидели, да и головокружение вызвало легкое сотрясение, и нас с Дашей отправили домой.

Я не ответила ни на один вопрос подруги, и она, видимо, обиделась, потому что теперь даже на звонки не отвечает. Но что же я могу поделать, если мне совсем не хочется обсуждать тот день? Да и вообще не хочется вспоминать Мирона.

А он даже не удосужился написать и извиниться. Хотя, конечно, это я сильно губу раскатала, как говорит мама. Если он ушел, то и писать мне ему незачем.

«Заткнись уже», — шипит голос в голове, призывая прекратить уже думать об этом рыжем парне, который теперь вызывает у меня только раздражение и жгучую обиду.

Я со стоном кладу голову на стол и накрываюсь учебником русского. Хотела отвлечься от переживаний в учебе, но опять потерпела фиаско. В моей ситуации отлично подойдет мем «Directed by Robert D. Weide», и я почти слышу звук из того вирусного видео.

С этим нужно что-то делать. До первого экзамена осталась буквально неделя, а я вся в этих переживаниях. Нужно сделать выбор, и выбор правильный, к которому я шла последние пять лет.

Я поднимаюсь со стула, тот с глухим стуком валится на пол. Я принимаюсь ходить по комнате, размахивая руками, будто уговаривая саму себя в голове. В какой момент адекватная и рассудительная часть меня отключилась? Неужели с появлением Мирона? Какая глупость. Как же я могла променять свои принципы на какую-то глупую влюбленность, которая и появилась-то без моего желания?

Нет, не бывать этому. И я абсолютно точно сделаю правильный выбор. В конце концов, скоро школа закончится, и мне придется вступить во взрослую жизнь, старт которой определят результаты ЕГЭ.

Пора забыть глупые детские мечты и стать взрослой.

Я беру телефон и несколько секунд не решаюсь открыть звонки. Потом все-таки заставляю себя сделать усилие и набираю номер Валентины Дмитриевны.

— Здравствуйте, Валентина Дмитриевна, это Василиса Мирская. Да-да, все в порядке. Извините, что звоню так поздно. В общем, извините меня, пожалуйста, но я не смогу танцевать с Мироном на выпускном. Нет-нет, это тут совсем ни при чем. Да, понимаете, экзамены. Да, спасибо. До свидания.

Я обессиленно падаю на кровать, расставив руки в стороны. Телефон валится на пол, но я не спешу его поднимать.

Я все сделала правильно, я уверена.

Хоть и трусливо сбежала, как всегда.

***

Тридцатого мая я стою у входа в незнакомую школу, сжимая в руках черную ручку, паспорт и бутылку воды. Меня трясет, и я едва в обморок не падаю от нервов.

— Ребята, не переживайте! — пытается подбодрить нас Алевтина Сергеевна, наша классная. Она бегает вокруг, и ее белокурые кудряшки смешно подпрыгивают, но я не могу даже сосредоточиться на этом и посмеяться. А Алевтина продолжает: — Вы все очень умные, все сдадите!

В ответ ей раздается нестройное унылое «спасибо», а я отворачиваюсь к забору, чтобы одноклассники не видели моего позеленевшего лица.

— Ты норм? — уточняет Даша, положив руку мне на плечо.

Я даже говорить не могу, просто качаю головой и что-то мычу. Меня жутко тошнит от одной мысли об экзамене. Казалось бы, я же так долго готовилась! Написала два пробника, причем достаточно хорошо. Но все равно меня мутит всякий раз, как кто-то говорит о заданиях или просто об экзамене.

— Да ладно, это ж русский! — пытается отвлечь меня Даша, но я только угрюмо смотрю на ее радостное лицо.

— Мне бы твой оптимизм, — вздыхаю я, оглядываясь вокруг, чтобы хоть немного отвлечься.

И, конечно, по закону подлости, я встречаюсь взглядом с тем, о ком думать еще страшнее, чем об экзамене.

Мирон криво улыбается, но улыбка эта больше похожа на оскал — или мне так только кажется, не знаю. Он поднимает ладонь в знак приветствия, и я тут же отворачиваюсь. Для еще большего эффекта — спиной.

Мне сейчас точно не до него.

И в этот момент открываются двери школы.

Три с половиной часа пролетают как один миг. Я сижу до последнего, хотя уже давно вписала все в КИМ. Но мне так страшно, что руки трясутся, и моя глупая тревожность заставляет меня перепроверять все задания по сто раз. Всего двадцать семь заданий, каждое из которых я знаю практически наизусть и могу даже, проснувшись ночью, рассказать механизм каждого из них. А столько переживаний... особенно страшно за сочинение, потому что я никогда не была особенно креативной и часто получала четверки за сочинения просто потому, что не смогла витиевато высказать свое мнение.

Наблюдательница уже в третий раз косо посматривает на меня, и я наконец поднимаюсь со скрипящего стула и, взяв в дрожащие руки листы, которые должны решить мою судьбу, сдаю их.

На улице я вдыхаю полной грудью разгоряченный майским солнцем воздух и громко выдыхаю. Я справилась. Я сдала первый экзамен!

Но расслабляться нельзя — впереди еще математика, история и обществознание. И самый последний, конечно же, самый сложный. Да, эти десять дней будут моим личным адом.

Дома меня ждет допрос. Мама уже растрезвонила всем родственникам, что я сдала первый экзамен, поэтому мой телефон звонит не умолкая. Я сразу же поднимаюсь в свою комнату, потому что чувствую себя жутко уставшей и хочу проспать весь оставшийся день, но этого, конечно же, мне никто не позволит.

Уже через пять минут в дверь начинает долбиться Даня, а за ним и мама. И если Дане я могу объяснить, что устала и хочу побыть одна, то мама меня просто не слышит.

— Василиса, как прошел экзамен? — слышу я ее голос и сразу же вылезаю из-под одеяла, потому что иначе меня ждет большая трепка. А это последнее, чего мне сейчас хочется.

— Хорошо, мам, — вздыхаю я, усаживаясь на кровати.

Мама стоит в дверях, опершись на косяк и сложив руки на груди. Сейчас мне сложно прочитать ее эмоции, потому что голова раскалывается, и ее лицо кажется мне сплошным смазанным пятном.

Мама кивает, требуя более подробный отчет, и я, глубоко вздохнув, рассказываю ей все. Иначе она точно никогда не отстанет и вечером на семейном ужине обязательно устроит мне подробнейший допрос. А мне и так хватило того, что братья чувствуют себя виноватыми передо мной.

— Молодец, — сдержанно хвалит меня женщина, и я поднимаю брови, а затем несмело улыбаясь — такую похвалу от нее еще нужно заслужить. Но моя радость тут же разбивается в пух и прах. — Но не забывай, что у тебя еще три экзамена. Завтра занятие с репетитором?

Я киваю, чувствуя, как внутри все опускается. Снова. И на что я надеялась? Ждала, что мама хоть раз проявит материнскую любовь? Ну, нет, на это я не надеюсь уже очень давно.

— Ладно, мам.

Она уходит, оставляя меня в холодной комнате. Я укрываюсь одеялом с головой и, сжавшись в комок, беззвучно плачу.

Вечером, закончив прорешивание вариантов по истории и убедившись, что мама ушла, я вылезаю из своей комнаты и бесшумно выхожу из дома. Вдыхаю полной грудью прохладный воздух, напитанный свободой, которой нет у меня.

Даша уже ждет у местного круглосуточного магазинчика. Как всегда шикарна и соблазнительна — черные туфли на высоком каблуке, юбка-миди винного цвета и белый топ с открытыми плечами. Она радостно улыбается и энергично машет мне рукой, несмотря на то что я уже подошла. Я обнимаю подругу и позволяю себе впервые за день улыбнуться.

— Лиса, я же просила тебя одеться понаряднее! — фыркает подруга, с укором разглядывая мои черные джинсы, самую парадную белую футболку и черные лоферы.

— А это что? — я поддеваю пальцем золотую цепочку с жемчужной подвеской и прищуриваюсь.

— О, ну тогда ладно, — всплескивает руками Даша, и ее взгляд смягчается. — Если уж ты надела этот кулон, то намерения у тебя явно оторваться по полной.

Я щелкаю ее по носу и, цокнув, иду вперед. Я очень люблю Дашу, но не ее сарказм. Особенно когда он адресован таким вещам, как эта подвеска.

— Ладно, не обижайся, Лис, — примирительно тянет подруга, подхватывая меня под руку. И как она вообще так быстро передвигается на таких огромных каблуках? Это для меня загадка уже пять лет.

— Ты знаешь, я не люблю, когда ты шутишь об этом.

Я пока не собираюсь сменять гнев на милость — по крайней мере, пока Даша не станет смешно упрашивать меня ее простить.

— Лис, я знаю, это единственное, что осталось у тебя от папы, но... — начинает девушка, и я резко останавливаюсь. Сердце колит от одного упоминания отца, которого у меня никогда и не было. Точнее, нет, не так. Когда-то он у меня был, наверное, причем целых два, но я помню только эту подвеску и ласковые руки, обнимающие меня.

— Моя милая, милая доченька, — шепчет такой знакомый, такой родной голос, и я зажмуриваюсь от удовольствия. — Ты уже такая взрослая, целых пять лет!

Я гордо поднимаю голову, улыбась до ушей. Папа вытаскивает что-то из кармана и протягивает мне. Я с интересом гляжу на протянутую ладонь.

— Это тебе, моя принцесса, — говорит папа, кладя на мою маленькую ручку золотистую цепочку с красиво переливающимся камнем. — Чтобы ты никогда не забывала, что ты — моя маленькая жемчужинка.

Я выныриваю из воспоминания, когда Даша трясет меня за плечо. В глазах стоят слезы, и я спешно вытираю их рукой.

— Лис, ты как? — испуганно шепчет Даша, пристально глядя мне в лицо. Я машинально киваю, глядя перед собой. Перед глазами все еще стоит огромная по детским меркам ладонь папы. — Прости меня, прости, прости! Больше никогда не буду шутить на эту тему.

Я трясу головой, прогоняя воспоминание и улыбаюсь, будто ничего и не было.

— Все в порядке, Даш, идем дальше, — коротко отвечаю я, подхватываю подругу под руку и тяну за собой. Хотела развеяться — сделай это, Василиса! Хватит с меня переживаний.

Я специально не стала спрашивать у Даши, куда мы идем, чтобы это стало для меня хотя бы небольшой встряской. И теперь в шоке разглядываю огромный клуб, раскрашенный яркими огнями прожекторов. Людей пока немного, и мы направляемся к одному из столиков. Даша здоровается со всеми так спокойно и радостно, будто бывает здесь каждый день, и я смотрю на нее огромными глазами. Чего еще я не знала о своей лучшей подруге?
— Ребята, это Василиса, она планирует тоже поступать на Философию в этом году! — представляет меня подруга, и я, чувствуя, как пылают щеки, киваю и осторожно машу рукой.

— А чего такая скромная? Давай знакомиться! — слишком громко говорит одна из сидящих девушек и поднимается, чтобы обнять меня. Я неловко хлопаю ее по спине. — Я Ева, второй курс филсфака!

Я киваю, смущенно улыбаясь светловолосой девушке в черном платье. Она опускается на диван и дает возможность представиться остальным. Мне очень сложно запомнить хоть кого-то, и я уже практически в панике, когда сзади кто-то резко обнимает меня за плечи. Я оборачиваюсь, уже готовя руку для пощечины, но незнакомый кудрявый брюнет так заразительно улыбается, что я тоже улыбаюсь в ответ.

— Я опоздал, да? — он почти сразу отпускает меня и заваливается на диван, глядя на своих сокурсников.

— Не очень, — пожимает плечами Ева, кивая на нас.

Парень, имя которого я до сих пор не знаю, снова поворачивается к нам с Дашей и с ухмылкой разглядывает почему-то меня.

— А это... — начинает Даша, но кудрявый хлопает рукой по столу, прерывая ее. Потом зачем-то встает и протягивает мне руку. Я, не понимая, что вообще происходит, протягиваю свою в ответ. Но вместо того чтобы ее пожать, парень прикасается губами к моим пальцам, и я в растерянности смотрю на этот изящный жест.

— Влад Каган к вашим услугам, леди.

В его улыбке буквально сквозит фальш, и я отдергиваю руку, спешно отворачиваясь к Даше.

— Пойдем танцевать?

Она, удивленно глядя на меня, кивает.

Этот вечер однозначно меня встряхнул.