В погоне за ней

Две белые птицы с криком отлетели от ударившей в песчаную отвесную скалу волны. Соленые брызги резво отскочили от нее, падая на переднее стекло машины. День этот был солнечным, но жутко ветреным. На петляющей вдоль побережья дороге показался автомобиль и две размытые фигуры. Музыка по радио зазвучала шипением и рябью. Сердце пропустило глухой удар. Я вышла из машины. Длинные пряди черных волос разлетались в хаотичном порядке прилипая к мокрым щекам. Слезы блестящим ручьем текли из глаз, застревая в длинных ресницах. Руками я обхватило свое тело, унимая дрожь. Пальцы стальной хваткой цеплялись за блузку. Ногти царапали ткань и кожу. Его тело уже неподвижно лежало на капоте автомобиля. Багровые струйки медленно и вязко стекали от рта до уха. Рубашка помята и испачкана в пыли и крови. Стекло автомобиля разбито. Его глаза слегка прикрыты веками. Но глаза рядом стоящего в ужасе уставились на меня. Их холод, их глубина. Цвет грязной воды, цвет иссушенного холодом осеннего поля. Я не вижу. Я не помню. Ноги подкосились. Кровь почернела, засохнув нод ногтями. Два резких шага назад. Черные лаковые туфли блестят под ярким летним солнцем. Серые сухие губы на безликом лице произносят тихое "Прости". Я его уничтожу. Но кто он?
***
Пальцы рук медленно отбивали ритм одной популярной песни 90-х. Мелодия ее была тягучая и отлично подходила под сегодняшний день. Пейзаж за окном автомобиля начал скользить не так быстро, это говорило только об одном. Мы были близко.
Колеса блестящей серой тойоты так неуместно смотрящейся в данной местности громко зашуршали по гравию. Показались первые аллеи, небольшие тропинки, ветвящиеся от них и распростертые по всей территории. Парковые зоны были украшены цветущими кустами и живыми изгородями. Старинные здания возвышались над осенним садом. Чем быстрее машина приближалась к месту, тем сильнее нарастала тревога в груди. Живот внезапно скрутило, я оторвала взгляд от окна и остановила его на сидевшей рядом фигуре. Все ее тело было неестественно сжато, лицо напряжено, руки смяли идеально выглаженную еще утром юбку-карандаш.
- Мам, может, ты еще передумаешь? – осторожно начала я, на что в ответ получила только острый взгляд, что буквально склеил мои губы.
- Вы можете остановить тут, – мягко приказала женщина водителю. – Ты уже знаешь, тебе сложили только то, что понадобится первое время, остальное дойдет через пару дней. Томá постарается звонить тебе несколько раз в месяц, на большее не рассчитывай, он сейчас не в силах. Теперь, думаю, я готова поговорить с ректором, а месье Ибер поможет донести тебе вещи до комнаты.
Перечить я посчитала бесполезным, свою последнюю попытку остаться рядом с братом я упустила, а все из-за ужаса окутавшего мою семью месяц назад. Внутри опять закипал гнев. «По крайней мере, моя мать в этом не виновата», – поспешно произнесла я про себя, дабы не срываться на нее в очередной раз.
Главное здание университета выглядело внушающим. Еще бы, тут одновременно проходило обучение несколько тысяч студентов. Все они располагались в отдельных общежитиях, не так далеко от главных корпусов, которые были выполнены в распространенном в Бордо классицизме. В задней части территории располагался достаточно густой хвойный лес. Солнце, пуская последние лучи сквозь густые тучи, озаряло макушки деревьев янтарным светом. В подобные моменты особенно видно как лето стремительно покидает юго-запад Франции, уступая место холодным циклонам и дождю. Листья под ногами, подхватываемые потоком ветра, быстро закружились, подлетев вверх. На лакированные туфли начали падать капли дождя.
- Поторопитесь, пожалуйста, – мама внезапно повысила голос на водителя.
Несмотря на приобретенный в поездке потрепанный вид, женщина все еще выглядела статно. Черные лакированные лодочки быстро зашагали к входу. Ждать не пришлось, двери сразу же распахнули, показалось чье-то слегка пухлое, бледное лицо.
- Добрый вечер, мадам Атталь! – залепетала женщина, в строгом изумрудном платье, не к месту украшенном нелепой брошью в форме какой-то птицы. Насколько я понимала, это была сама Ректор.
- Здравствуйте, наконец-то мы встретились, не терпелось с вами познакомиться,- резко сменила тон моя мать. Голос ее стал высоким и слегка писклявым.- Однако я сожалею, но у меня осталось совсем немного времени, самолет вылетает через два часа, так что, не сочтите за грубость, но... – не успела закончить она, как опять послышался этот глубокий голос.
- Конечно, я вас не задержу.
Мы зашли внутрь главного здания в кампусе и оказались в просторном холле. По центру располагалась широкая лестница, в окна уже не проникал свет, однако комнату теплым свечением озарял камин и пару торшеров. Ректор университета грациозно облокотилась на спинку бархатной софы, что оказалась рядом.
– Я думаю, всю основную информацию вы прочитали еще в ответном письме, оплату за целый год мы уже получили, все учебники находятся в комнате Софии, - отвечала она на незаданные вопросы, пока мадам Атталь только сдержанно кивала ей в ответ. – Как вы могли заметить, не много, кто успел приехать, однако до учебы осталось два дня, так что это место быстро заполнится студентами, - выдавила она из себя улыбку на последнем слове.
- Все замечательно, большего от вас я и ожидать не могла, - ответила любезностью женщина. - София, я думаю, раз тебе определили комнату, ты можешь начать обустраиваться.
Меня уже не поражало, что это было своеобразным прощанием, однако я сделала наивный шаг вперед, желая сказать матери последние слова. – Прощай, - глаза почему-то приклеились к красному ковролину и стали разглядывать мелкие золотые вкрапинки рисунка. Неприятное холодное чувство разливалось внутри. За столько лет, я должна была привыкнуть к безразличию матери, но каждый раз было невыносимо обидно. Может даже лучше, что я уехала. Не надеясь услышать что-то приятное, я развернулась и зашагала к тому несчастному мужчине, что уже вероятно устал держать мой портфель.
- Прошу меня простить, мадам Марсо, но боюсь ей будет немного тяжело в этом семестре, она еще не закончила лечение, - несмотря на смысл, голос звучал равнодушно.
- Да, я прекрасно понимаю. К слову, примите мои соболезнования, - на этот раз Ректор говорила более естественно.
Я, медленно приблизившись к выходу, уже перестала различать голоса, скрывшиеся за спиной. Худощавый водитель, остановился на крыльце и протянул мне черный зонт. Погода значительно испортилась. Мы быстрым шагом направились к моему общежитию, что находилось в пяти минутах ходьбы от главного корпуса. Запах травы, намокшей от дождя, витал в воздухе вперемешку с цветочным, который доносился от гортензий, что резали взгляд своими ярко-синими красками. Мужчина отворил деревянную дверь, и мы оказались в просторном холле, в точности копирующем тот, в котором я недавно была, за исключением того, что выше уже располагались комнаты студентов, а не рабочие кабинеты. Лифт отсутствовал, поэтому, проходя каждый лестничный пролет, я внимательно осматривала этажи, прислушивалась к звукам, доносящимся из комнат, пытаясь уловить присутствие хоть кого-нибудь. Из-за тусклого освещения и поглощающей тишины, закрадывалась мысль, что я была здесь совсем одна.
Всего я насчитала по сорок комнат на этаже, что лишний раз убедило меня в большом количестве обучающихся тут. Университет был частным и весьма дорогим, но и студентов оказалось достаточно много.
- Не очень тут уютно,- пробубнила я про себя, жалобно взглянув на сопровождающего. Но кажется мужчине было все равно.
- Мы пришли, - в мужской руке показался ключ. Он быстро открыл дверь с номером 114 на деревянной табличке, после чего удалился.
Ну вот я и осталась одна. Опять. В темной и холодной комнате не было никого, хотя рассчитана она была на двух человек. С чужой стороны все вещи строго лежали на полках, отсортированные по цвету и размеру, кровать застелена без единой складки, а из декора виднелись только две маленькие фотографии в черных рамках на письменном столе. На первой была изображена рыжеволосая женщина в красном платье и соломенной шляпе среди деревьев. Выражение лица у нее было весьма строгое, однако по ощущениям глаза мелькали добротой и спокойствием. На второй фотографии виднелась группа людей из четырёх человек. Кудрявый высокий парень и три девушки. Они смешно позировали, улыбаясь на снимке. На обратной стороне фотографии была подпись «Лето 2018. Дортмунд». Я аккуратно положила снимок на стол, мысленно порицая себя за излишнее любопытство и присела на край своей кровати.
Оглядев свои новые владения, стало немного тоскливо. За огромные деньги, которые пришлось отдать за обучение, интерьер был скудным. У входа в комнату располагалась небольшая каморка с душем и туалетом. Кровать и тумбочка рядом с окном, что было напротив входной двери. Письменный стол, небольшой личный шкаф для вещей и книжная полка с новыми учебниками. Но как ни странно, я почувствовала облегчение наконец то оказавшись тут. Лучше, чем я себе представляла, к тому же я теперь свободна от упреков своей матери.
Собравшись с мыслями, я решила немного разобрать вещи, чтобы не возиться с этим в присутствии будущей соседки, кем бы она ни была. Вся одежда была весьма небрежно сложена в чемодан прислугой, ведь собирали меня наспех, буквально сразу после выписки из больницы. На некоторых вещах еще висели магазинные ярлыки, однако пахла она по прежнему домом. Не желая разбирать чемодан, я приступила к облагораживанию скучного письменного стола. Никаких фотографий у меня к сожалению с собой не было, но имелась более ценная вещь – подарок брата. Это были серебряные часы. Кажется он подарил мне их на мое шестнадцатилетие. Или это был подарок по случаю окончания школы? К сожалению, вспомнить я так не смогла. Однако по виду они были весьма старыми. Ремешок затерся, да и большая стрелка иногда ломалась, но я никогда не пользовалась ими по назначению, они скорее служили мне талисманом. Когда они был со мной, мне было спокойнее, будто Тома таким образом сам сопровождал меня повсюду. Я погладила циферблат большим пальцем и аккуратно спрятала их в верхнюю тумбу в столе, закрыв ее на замок.
Устало плюхнувшись на кровать, я бросила рядом кожаный рюкзак. Тяжесть дня и сон навалились резко. Я и не осознавала, сколько всего со мной произошло за последний месяц. Морг, полиция, ссоры и скандалы, врачи и амнезия. Бесконечное чувство вины. Этот переезд. Пальцы медленно расстегивали пуговицы темно-синего кардигана, путаясь между собой. Глаза, привыкшие к темноте, постепенно закрывались под давящей тяжестью. Тело расслаблялось, рассеянные мысли медленным потоком покидали голову.
Я находилась в пустой влажной темноте, воздух наполненный каплями соленой воды, проникал глубоко в легкие, босые ноги ощущали холодную мокрую траву вперемешку с песком, а напротив меня стояло большое зеркало, в котором ясно отражается моя фигура. На мне красивое поблескивающее голубое платье и лента в волосах, шелковые концы которой нежно опускаются вдоль по спине. Я подхожу ближе, чтобы дотронуться до отражения, и когда моя рука немного касается гладкой поверхности, я замечаю высокий темный силуэт, что стремительно приближается ко мне. Не успевая обернуться, чьи-то холодные, грубые пальцы хватают меня за шею. Темнота рассеивается, и я вижу как падаю с высокого песчаного обрыва в воду.
Это был сон. Резко проснувшись от такого кошмара, я не сразу поняла где нахожусь , но постаралась успокоиться. Горло раздирала сухость. Я еще не восстановилась после трагедии, и несколько недель, проведенных в больнице не помогли, но врачи обещали, что все пройдет, и забытые воспоминания вернутся. Мое дыхание было тяжелым, сердце бешено стучало, нужно было на чем-то сконцентрироваться. Откуда в моей голове взялись эти образы? Я потерла пальцы, пытаясь представить ткань того голубого платья. Шоркнув ногой по полу, я вообразила холодный песок под ступнями. Какой же бред.
Я присела на кровати и уставше потерла лицо, когда еле слышно мне померещился тихий скрип половиц в коридоре. Неужели кто-то так поздно приехал? Мысли казались бессвязными, но слух сконцентрировался на звуке, продолжающем доноситься из коридора. Тот в свою очередь слышался все ближе и ближе, пока не остановился около двери. Лицо осветил экран телефона. 02:43. Для заселения время не подходящее. Я аккуратно поставила ноги на холодный паркет и тихо подошла ближе к источнику звука. Кто-то определенно стоял у входа. От неожиданности я немного отпрянула. В узенькой дверной щели у пола заморгал свет. Немного подождав, я наблюдала за тусклой полоской света под дверью. Ничего. Собравшись с духом, я очень осторожно подошла ближе к двери, немного прислонившись ухом. Дыхание. Еле заметное. Оно было тяжелым, но редким. Казалось, будто кто-то пытался его сдержать. Неожиданно послышался лязг ручки. Тревога пронзила меня током до самых пят. Золотистая ручка на двери начала медленно поворачиваться. Не придумав ничего лучше, я схватилась за нее, крепко сжимая. Мои пальцы твердой, неподвижной хваткой вцепились в холодную сталь. Тело замерло. Я старалась не издавать ни звука, все вслушиваясь в дыхание за дверью. Несколько секунд оно еще слышалось, но постепенно стихло. Медленно опустив руки вниз, я сделала шаг назад, досчитала до десяти и медленно приоткрыла дверь. Поблизости никого не оказалось. Коридор был таким же безлюдным, как и прежде. Желтый свет ламп лениво рассеивался по красному ковролину, из соседних комнат не доносилось ни звука, а где-то вдалеке гулял сквозняк, обдувая ноги холодным воздухом.
Понаблюдав еще пару минут, я вернулась в кровать, не желая лишний раз пугать себя. Я второпях скинула с себя рубашку и юбку, надевая сорочку. Кожа покрылась мурашками. Я накрылась одеялом с головой, восстанавливая дыхание. Мысли начали приходить в порядок, тревога постепенно отступала.
***
Проснулась я от резкого звонка. Тело ныло, было невыносимо жарко.
- Алло, - хриплый голос тихо прозвучал в пустой комнате.
- София? Прости за ранний звонок, видимо я тебя разбудил, - голос звучал немного обеспокоенно, хотя на последнем слове послышался наигранный смешок.
- Томá? Мама сказала, что нам еще не скоро удастся поговорить. Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше? – я резко привстала с кровати, взволнованная состоянием брата.
- Да,- из трубки послышался тяжелый подавленный вздох.- Я медленно иду на поправку. Наши врачи сказали, что опасаться нечего, на какое-то время я побуду дома под их присмотром.
- Очень рада это слышать,- Хотелось подбодрить брата, но я не понимала как. Пальцы, нервно сжимающие уголок подушки, расслабились. – Как там мама? Нам не удалось нормально попрощаться,- по правде говоря мне было безразлично состояние моей матери. Я все еще была удивлена, что она согласилась переехать обратно к нам с братом после случившегося. Она не испытывала эмпатию к нам, да и с отцом была в весьма плохих отношениях. Когда я была совсем маленькая, она изредка мелькала в нашем доме словно призрак, а после того, как брат поступил в университет вовсе уехала посреди ночи, даже не попрощавшись с нами.
- С ней все будет хорошо. Бывшие коллеги отца помогают нам с... помогают нам с организацией похорон, но я не оставляю ее одну, - было слышно как тяжело даются брату эти слова.
- Похорон? - внезапно все внутренности болезненно сжались. - Мне не говорили. Когда нужно будет приехать? Я могу сейчас взять билет на самолет и вылететь первым рейсом,- я даже не представляла насколько сейчас тяжело брату. Стало невыносимо обидно, что я не могу помочь хоть чем-то или хотя бы быть рядом с ним.
- Тебе... София, послушай внимательно, - Тома сделал длительную паузу, позади послышались голоса врачей и писк кардиомонитора. – Со мной связался офицер судебной полиции. Он видит связь в смерти отца и моем отравлении. Теперь, помимо убийства, они будут расследовать еще и покушение на меня. Насколько я понял, они предполагают, что все это совершил один человек,- в голосе брата был заметен страх.- Главное запомни вот что, не возвращайся в Лорьян. Если за такой короткий промежуток после смерти отца было совершено покушение и на меня, то вся наша семья может быть в опасности. Я попрошу судебную полицию, чтобы они провели с тобой допрос лично, и тебе не придется выезжать за пределы Университета. Сейчас ты находишься в безопасности. И я не хочу даже слышать о том, что ты собираешься вернуться домой. Мы обговорили все детали с Ректором, так что можешь не беспокоиться за свою безопасность там. И пожалуйста, не сообщай больше никому, что ты теперь учишься здесь, - Я была ошарашена каждым словом, каждой новостью, которую сообщил мне брат. Все навалилось огромным скопом. Покушение на семью? Но с какой целью? Кто-то с работы отца? Неужели им нужны деньги или что-то еще? Но отец не говорил, что его кто-то шантажировал. Кто стоит за всем этим? А самое главное, что я видела... Видела. – Прости, София, у нашей семьи сейчас особенно тяжелые времена, но ты должна понимать. К сожалению, я не могу долго разговаривать, так что перезвоню тебе, как мне выпадет возможность. Главное не переживай. Надеюсь ты не забываешь про лекарства. Боюсь единственная надежда только на тебя,- послышался небольшой горький смешок. От стыда, я сжала телефон в руке. Казалось голос Томы совсем поник. – Береги себя, пожалуйста,- неожиданно послышались длинные гудки.
Живот скрутило еще сильнее. Голоса в голове просто вопили, перебивая друг друга. Если полиция действительно права и после убийства отца ничего не закончилось, то находится ли сейчас в безопасности моя семья? А я сама? Несмотря на уверения брата, мне стало жутко некомфортно. Холод пробежался по спине, неприятно прилипая к лопаткам и шее. Мой взгляд, медленно скользя по всей комнате, двигался в сторону двери и заострился на золотистой ручке, отражение солнца от которой неприятным зайчиком било прямо в лицо. Неужели мне это не приснилось? Тот звук ночью. Тихий скрип половиц и дыхание. Тяжелое, глубокое, застревающее в горле у незнакомца за дверью. А может мне все просто показалось и это часть того кошмарного сна? Не желая накручивать себя жуткими мыслями лишний раз, я потянулась к портфелю, достав оттуда пару белых таблеток. Не найдя ни одной кружки, я подошла к умывальнику, набирая в рот воду из под крана. Быстро проглотив лекарства, я умыла лицо струей холодной воды. Это тяжелое лето оставило на мне видимый отпечаток. В зеркале над раковиной на меня смотрело исхудавшее, бледное отражение. Синяки под глазами и острые скулы, волосы ниспадающие черными сосульками вниз по спине. Одежда, купленная еще весной висела на острых плечах, больше походя на мешок. Из-под рукавов кофты виднелись синяки. События прошлого терзали меня как снаружи так и изнутри. Я облизнула искусанные и сухие губы. Разыгравшееся после телефонного разговора биение сердца медленно приходило в норму. Тяжело вздохнув, я вывалила содержимое чемодана на кровать и накинула первое что попалось под руку. Осторожно подойдя к входной двери еще минуты три я внимательно вслушивалась во все возможные звуки снаружи. Не заметив ничего подозрительного я медленно приоткрыла дверь и зашагала к лестнице. Возникло ощущение, что сегодня меня ждет весьма трудный день