Темные секреты семейства Чон

Несколько секунд девушка молча смотрела на моего соседа. Потом, окончательно потеряв самообладание, кивнула и зарыдала. Каролина кинулась к ней, обняла, похлопала по плечу.

– Полно, полно, дорогая, – принялась она утешать ее. – Все будет хорошо. Вот увидите. Все образуется.

Несмотря на любопытство и любовь к сплетням, Айю очень добра. На минуту даже заявление Сокджина было забыто перед горем девушки. Но вот Дженни выпрямилась, вытерла глаза.

– Как глупо, – пробормотала она. – И непростительно.

– Вовсе нет. –Рука соседа мягко приземлилась на ее тонкое плечо.– Мы понимаем, что пришлось вам перенести за последние дни.

– Для вас это было тяжким испытанием, – вставил я.

– И вдруг я узнаю, что вам все известно, – Печальный взгляд помешался с удивлением. – Откуда вы узнали? Вам сказал Чимин?

Джин негативно покачал головой.

– Вы, конечно, понимаете, почему я пришла. Вот из-за этого...

Она вынула измятую газетную вырезку, и я узнал заметку Сокджина.

– Чимин арестован. Значит, все бесполезно. Мне незачем больше скрывать.

– Не всегда можно верить газетам, миледи, – пробормотал Джин; у него был пристыженный вид. – Но все-таки вам лучше быть откровенной; нам нужна правда.

Девушка посмотрела на него с сомнением.

– Вы не доверяете мне, – тяжело выдохнув, Джин закусил губу, обдумывая следующие действия.– И тем не менее вы ко мне пришли. Почему?

– Потому что я не верю... Чимин не мог этого сделать, – дрожа, прошептала она. – И еще потому, что вы очень умны и узнаете правду, и еще...

– Да?

– Мне кажется, вы добры.

Сдерживая хохот, он энергично закивал:

– И правильно, да-да. Послушайте, я искренне верю, что ваш муж невиновен, но дело принимает скверный оборот. И чтобы спасти его, я должен знать все до последней мелочи, даже если это может показаться новой уликой против него.

Шмыгнув носом, и настраивая свои мысли в правильное русло, девушка закивала.

– А теперь расскажете мне все без утайки, идет? –Я читал в его взгляде надежду на то, что из сделка пройдет без блефа.– Все с самого начала.– чуть строже добавил он.

– Надеюсь, вы меня не выпроводите за дверь, – Айю смотрела на нас словно молящий котенок, удобно устраиваясь в кресле. – Во-первых, я хочу знать, почему эта девочка разыгрывала из себя горничную?

– Разыгрывала? – переспросил я.

– Конечно. На пари?

– Чтобы жить, – отрезала Дженни. И начала рассказ, который я изложу здесь своими словами.

Она была седьмым ребенком в семье обедневшего корейского господина. После смерти отца дочерям пришлось задуматься о куске хлеба. Киму не нравилась профессия, единственно доступная для девушки без специального образования, – профессия гувернантки при маленьком ребенке, а практически няньки, и она решила стать горничной. Старшая ее сестра, которая вышла замуж за капитана Фоллиота, дала ей рекомендацию. (К ней-то я и обращался за справками, и причина ее смущения стала мне теперь ясна.) Но Дженни было бы неприятно, если бы ее прозвали «барышней-горничной», тем более что поступила она на службу по рекомендации сестры, – ей хотелось доказать, что она на своем месте. В «Папоротниках», несмотря на некоторую отчужденность, дававшую порой пищу для перемывания косточек, она зарекомендовала себя хорошо – была расторопна, добросовестна, умела.

– Мне нравилась моя работа, – объяснила она. – И притом у меня оставалось много свободного времени.

А потом она встретилась с нашим мальчиком, и между ними завязался роман, завершившийся тайным браком, на который она пошла, в сущности, против воли – Чимин убедил ее, что отчим не разрешит ему жениться на девушке без гроша за душой. Лучше, говорил он, обвенчаться тайно и преподнести отчиму эту новость при более благоприятных обстоятельствах. Так Дженни Ким стала Дженни Пак. Чимин заверял ее, что подыщет себе работу, расплатится с долгами и, получив возможность содержать жену и став независимым от отчима, раскроет тайну.

Но для людей типа Пака начать новую жизнь легче на словах, чем на деле. Он надеялся, что ему удастся убедить отчима, не подозревавшего о его женитьбе, уплатить его долги и помочь ему снова стать на ноги. Но Хосок, узнав о величине его долгов, не только совсем рассвирепел, но и наотрез отказался сделать для него хоть что-нибудь. Прошло несколько месяцев, и Чимин получил от отчима приглашение в «Папоротники». Хосок не стал ходить вокруг да около. Он всегда мечтал о том, чтобы Чимин женился на Лисе, и без обиняков предложил ему этот брак.

И вот тут обнаружилась слабохарактерность Пака. Как всегда, он пошел по линии наименьшего сопротивления. Насколько я понял, ни Лиса, ни Чимин не пытались разыгрывать из себя влюбленных. Для них обоих это была чисто деловая сделка. Чон Хосок продиктовал свои условия – они их приняли. Лалиса надеялась обрести независимость, деньги, большую свободу действий. Положение Чимина, разумеется, было сложнее. Но он был по уши в долгах и решил не упускать свой шанс: его долги будут уплачены, он может начать все сначала. Он был не из тех людей, которые умеют заглядывать далеко вперед, но, по-видимому, у него была смутная надежда, что по истечении какого-то приличного срока его помолвку с Лисой можно будет расторгнуть. И он и Лалиса просили, чтобы помолвку держали пока в секрете. Чимин главным образом хотел скрыть ее от Дженни, инстинктивно чувствуя, как противен должен быть этот обман такой честной и волевой натуре.

А потом наступил кризис: с обычным для него упрямым самодурством Хосока решил объявить о помолвке, сказав об этом только Лисе, на что та апатично согласилась. Дженни это сообщение потрясло. Она вызвала Чимина на свидание в лес, и часть их разговора услышала моя сестра. Чимин умолял ее сохранить в тайне их брак еще некоторое время. Ким самым решительным образом отказалась – она собиралась сообщить о нем мистеру Чону, и как можно скорее. Муж и жена расстались в ссоре.

Дженни сдержала слово и в тот же день объяснилась с Хосоком. Разговор был бурным, хотя Хосок собственное несчастье, несомненно, занимало гораздо больше. Но его возмутил обман. Гнев его был обращен главным образом на Чимина, но досталось и Дженни. Он считал, что она сознательно «окрутила» приемного сына богатого человека. Оба наговорили друг другу непростительных слов.

В тот же вечер, тайком выскользнув из дома через боковую дверь, Дженни встретилась, как было условлено, с Чимином в беседке. Разговор свелся к взаимным обвинениям. Он упрекал ее в том, что своей несвоевременной откровенностью она погубила его будущее, она его – в лживости. Они расстались. Через полчаса было найдено тело Хосока. С тех пор Дженни не видела Чимина и не получала от него никаких известий.

Слушая это повествование, я начинал все больше и больше понимать, какими последствиями могли быть чреваты эти события. Останься Хосок в живых, он неминуемо изменил бы завещание. Его смерть была крайне своевременной и для Чимина, и для Дженни Пак. Неудивительно, что она помалкивала.

Мои размышления прервал голос Сокджина, и серьезность его сказала мне, что мой друг прекрасно понимает, чем может обернуться эта совокупность фактов.

– Я должен задать вам один вопрос, от которого, возможно, зависит все: когда именно вы расстались с капитаном в беседке? Не торопитесь. Подумайте, чтобы ответ ваш был точным.

Дженни горько усмехнулась:

– Вы думаете, я не вспоминала это десятки раз? Я пошла в беседку ровно в половине десятого. По террасе прохаживался майор Чонгук, и я пошла в обход через кусты. Было примерно тридцать три минуты десятого, когда я пришла в беседку. Чимин уже ждал меня. Я пробыла с ним не больше десяти минут; когда я вернулась в дом, было без четверти десять.

Я понял, почему она так настойчиво расспрашивала меня в тот день. Если бы оказалось, что Хосок был убит раньше, до без четверти десять! Очевидно, та же мысль заставила Сокджина задать следующий вопрос:

– Кто первым ушел из беседки?

– Я.

– А Чимин оставался там?

– Да, но не думаете же вы?...

– Дженни, что я думаю, не имеет значения. Что вы сделали, вернувшись в дом?

– Прошла в свою комнату.

– И долго там оставались?

– До десяти часов.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Подтвердить? Что я была у себя?– на секунду она потерялась, округлив свои выразительные глазки.– Нет... А... понимаю, могут подумать... могут подумать...

В ее взгляде мелькнул ужас.

Джин закончил за нее:

– Что это вы проникли в кабинет через окно и убили мистера Чона? Да, это могут подумать.

– Разве только идиоты! – негодующе воскликнула Айю, сидящая в позе диванного комментатора.

– Ужасно! – Пак закрыла лицо руками. – Ужасно!..

– Успокойтесь, дорогая! – снова воскликнула Каролина. – Кра- господин Ким так не думает. А ваш муж, откровенно говоря, упал в моем мнении. Бежать так трусливо, бросив вас на произвол судьбы!

– Нет! – энергично запротестовала та. – Чимин не бежал бы, чтобы спасти себя. Я теперь все понимаю. Он тоже мог подумать, что я убила его отчима.

– Ну нет, – возразила Каролина. – Он не мог подумать такое.

– Я была с ним так жестока и холодна в тот вечер. Не хотела его слушать, не хотела верить, что он меня любит. Говорила ему злые, жестокие слова – первое, что приходило в голову. Я так старалась ударить его побольнее!

– Это было для него только полезно, – заявила жестоко моя сестра. – Если вы сказали что-то обидное мужчине, пусть это вас не тревожит. Мужчины слишком самодовольны, они просто не верят, что вы говорите серьезно, если это что-то нелестное для них.– Я не ожидал, что рядом с ее объектом обожания она станет бросаться с такими лестными комментариями.

– Когда убийство было открыто, – взволнованно продолжала Дженни, – и он не появился, я была вне себя. У меня на миг закралось даже сомнение... Но я знала, что он не мог... Только я хотела, чтобы он сам заявил о своей невиновности. Я знала, что он очень привязан к доктору Юнги,– выплаканные карие глазки грустно посмотрели на меня. Мое сердце сжалось.– и подумала: может, доктору известно, где он. Вот почему я заговорила с вами тогда. Я думала, вдруг вы сможете передать ему...

– Я? – воскликнул я.

– Откуда Юнги мог знать, где он? – резко спросила Айю.

– Конечно, это было маловероятно, – согласилась девушка, тяжело выдыхая, – но Чимин много говорил о вас как о своем лучшем друге.

– Моя дорогая, – начал я, глотнув, – я не имею ни малейшего представления о том, где находится сейчас Чимин.

– Это правда, – Внимательно слушающий все это время Сокджин кивнул, не переставая смотреть нам в душу.

– Но... – Она будто потеряла дар речи, удивленно указав на газетную вырезку.

– Ах, это! – ухмыльнувшись, слегка смутился сосед. –Пустяк.

– Так, значит... – медленно начала девушка.

– Мне хотелось бы выяснить одно обстоятельство, – быстро перебил ее Сокджин. – В тот вечер на капитане были ботинки или сапоги?

– Не помню, – покачала головой она, закусывая губу.

– Жаль. А впрочем, вы могли и не заметить. – ударивший ладонями по коленям, Сокджин резко встал с места.–Ну хорошо, мадам, никаких больше вопросов. – Он шутливо погрозил ей пальцем. – И не надо мучиться. Ободритесь и доверьтесь Ким Сокджину.