Темные секреты семейства Чон

Каролина, конечно, видела мисс Чон у дверей приемной, и я подготовил длинное объяснение о больном колене экономки, но оказалось, что она не была расположена задавать вопросы, ибо считала, что ей известны истинные мотивы появления Сомин, а мне – нет.

– Ей надо было самым бессовестным образом выведать у тебя все, что можно, Юнги! – провела бровью она. – И не прерывай меня, я верю, что ты этого не заметил. Мужчины так наивны! – раздраженно закатив глаза, сестра фыркнула.– Ей известно, что ты пользуешься доверием красавчика, и она хочет разнюхать. Знаешь, что я думаю, Юнги?

– Представления не имею. Ты додумываешься до самых невероятных вещей.

– Твой сарказм неуместен. Гадюка Сомин знает о смерти Хосока больше, чем ей угодно в этом признаться.

И Айю с торжеством откинулась в кресле.

– Ты в самом деле так думаешь? – спросил я рассеянно.

– Как ты туп сегодня. Как неживой. Опять печень?

И наш разговор перешел на сугубо интимные темы.

Заметка Сокджина появилась в газетах на следующий день. Преследуемые ею цели мне не были известны, но Айю была потрясена.

Она начала с того, что, жертвуя истиной, заявила, будто всегда это утверждала. Я поднял брови, но спорить не стал. Каролина все-таки ощутила, видимо, укол совести, так как добавила:

– Может, я и не называла Пусана, но все же говорила, что Чимин постарается выехать из страны.

– Без особого успеха, – напомнил я.

– Бедный мальчик! Все-таки его поймали. Твой долг, Юнги, позаботиться о том, чтобы Чимина не повесили.

– Что, по-твоему, я могу сделать?– печально выдохнул я, протирая опухшие веки.

– Но ты же врач, правда? И Чимин знаешь с детства. Душевное расстройство – вот на что надо опираться! Я читала, что в тюремной больнице им совсем неплохо. – Слова Айю напомнили мне кое-что.

– Я не знал, что у Джина есть душевнобольной племянник, – пробормотал я вопросительным тоном.

– Не знал? Мне он все рассказал. Бедный мальчик! Семейное несчастье! До сих пор его не помещали в больницу, но дело заходит так далеко, что, вероятно, скоро придется это сделать.

– Полагаю, ты уже полностью осведомлена о всех семейных делах Джина! – воскликнул я, накалившись до предела.

– Да, конечно, – ответила Каролина с тихим самодовольством. – Для нормальных людей излить кому-нибудь душу – всегда большое облегчение.

– Когда это делается по внутреннему побуждению, но облегчить душу под немилосердным нажимом – дело другое.

Она только поглядела на меня с видом христианской мученицы на римской арене.

– Ты слишком замкнут, братец, – цокнула она. – Терпеть не можешь говорить о своих делах или делиться с кем-нибудь и думаешь, будто остальные люди похожи на тебя. Я вовсе ничего ни из кого не выжимаю. Вот, например, если красавчик зайдет сегодня, как он собирался, я ведь не спрошу его, кто приехал к нему на рассвете.

– Так рано? – спросил я.

– Очень рано. Еще до молочника. Я просто выглянула из окна – штора почему-то колыхалась. Это был мужчина. Приехал на автомобиле. Весь закутанный. Я не разглядела его лица. Но все равно я догадалась, кто это, и ты увидишь, что я не ошиблась.

– Так кто же?

Каролина понизила голос до таинственного шепота:

– Эксперт из столицы!

– Что? – сказал я ошеломленно. – Помилосердствуй, Каролина!

– Вот увидишь, Юнги, что я права. Эта Сомин в то утро не зря расспрашивала тебя о ядах. Хосок мог быть отравлен.

– Что за глупость.– Я расхохотался. – Ты не хуже меня знаешь, что он убит ударом кинжала в шею.

– После смерти, Юн. Чтобы сбить полицию с толку.

– Айю,– без сил я не выдержал и по привычке случайно назвал ее по никнейму, на что получил укоризненный взгляд.– Каролина,  я осматривал тело, я знаю, что говорю. Рана была нанесена не после смерти – наоборот: смерть последовала от колотой ножевой раны – заруби себе это на носу!

Она вместо ответа приняла таинственный вид. Это меня окончательно рассердило.

– Будь добра, Каролина, скажи – есть у меня диплом врача?

– Может быть, и есть! То есть я знаю, что он у тебя есть, но у тебя нет воображения.

– Все досталось на твою долю, – хмыкнул я сухо.

Забавно было наблюдать за маневрами Каролины, когда явился ее красавчик. Не задавая прямых вопросов, она любыми способами наводила разговор на таинственного незнакомца. Смеющиеся глаза Джина говорили мне, что он видит ее игру насквозь. Но он оставался важно-непроницаемым, и она в конце концов сложила оружие. Насладившись этой игрой, сосед встал и предложил мне пройтись.

– Мне полезно ходить. А потом, может быть, мисс Каролина предложит нам чаю?

– С радостью! А ваш... э... гость не зайдет?

– Вы очень любезны. Нет, он отдыхает. Вы скоро с ним познакомитесь.

– Ваш старинный приятель, как мне кто-то говорил? – Каролина сделала еще одно героическое усилие.

– Да? – рассеянно пробормотал Ким. – Ну, нам пора.

Наша прогулка, как я и ожидал, привела нас к «Папоротникам». Я уже привык к методам Сокджина– поступки, по виду ничем не связанные между собой, на деле вытекали один из другого.

– У меня есть для вас небольшое поручение, мой друг. Сегодня вечером я собираюсь устроить маленькое совещание у себя. Вы придете?

– Разумеется.

– Отлично. Кроме того, мне нужны обитатели этого дома, то есть миссис Чон, миледи Чон, майор, мистер Ким. Пригласите их от моего имени к девяти часам.

– С удовольствием. Но почему вы не хотите сами?

– Чтобы избежать вопросов «почему?», «зачем?». Они захотят узнать, что у меня на уме. А я, как вы знаете, не люблю заранее давать объяснения.– «Это уж точно»- подумав, я улыбнулся.– Мой друг Гастингс называл меня устрицей. Он был не прав. Я сообщаю все факты, но каждый может объяснить их по-своему.

– Когда я должен это сделать?

– Окажите любезность, пригласите их сейчас.

– А вы не зайдете?- стоя у порога, спросил я.

– Я – нет. Я немного прогуляюсь по парку, а через четверть часа встретимся у ворот.

Кивнув, я отправился выполнять его просьбу. Дома оказалась только Рюджин, встретившая меня весьма любезно.

– Я очень благодарна вам, доктор, за то, что вы так тактично разъяснили господину Киму это недоразумение. Но жизнь – поистине сплошное испытание. Вы, конечно, слышали о Лалисе?

– Что именно? – спросил я осторожно.

– Новая помолвка. Моя дочка и Чон Чонгук. Конечно, не такая хорошая партия, как Чимин. Но ведь счастье – самое главное в жизни, и Чонгук по-своему человек весьма достойный. А Лисе нужен муж, на которого можно положиться, не вертопрах. Вы читали об аресте Чимина?

– Да. Читал.

– Ужасно! – Миссис Чон вздрогнула и закрыла глаза. – Ким Тэхен принял это так близко к сердцу, звонил в Пусан. Но в полицейском участке ему ничего не объяснили. Заявили даже, что Чимина вообще не арестовывали. Тэхен теперь утверждает, что все это ошибка... Как это говорится?... Газетная утка. Я запретила упоминать об этом в присутствии слуг. Но какой позор! Что, если моя доченька вышла бы за него замуж? – Рюджин вновь закрыла глаза от переполнявших ее чувств.

Я ждал, когда получу возможность выполнить поручение Джина, но старуха заговорила снова:

– Вы ведь были здесь вчера с этим невыносимым инспектором Рэгланом? Он просто зверь! Так напугал Лису, что она сказала, будто взяла деньги из спальни бедного Хосока. А ведь все так просто! Милой девочке понадобились деньги, она не хотела беспокоить дядю – он сам не велел, – и, зная, где они лежат, она взяла их в долг.

– Это говорит Лалиса?

– Мой дорогой доктор! Современные девушки так впечатлительны! И вам ли не знать про гипноз! Инспектор кричал: «Кража, кража!» – и у бедной девочки возникла ассоциация – или, может быть, это комплекс? – я всегда путаю эти слова, – и она поверила, будто и правда украла их. Но я сразу поняла все. Впрочем, отчасти это недоразумение меня даже радует, оно все ускорило, я хочу сказать: они объяснились – Лиса и Чонгук. Вы знаете, одно время я начинала бояться, что между Лисой и Тэхеном что-то завязывается. – И я вспомнил теорию сестрёнки.– Вообразите, какой ужас! Какой-то секретарь, без гроша в кармане, без связей! – Голос женщины сорвался на визг.

– Для вас это было бы тяжелым ударом, – сказал я, тщательно скрывая свое презрение и омерзение к этой отвратительной особе. – У меня к вам поручение от господина Кима.

– Ко мне? – тревожно посмотрела на меня.

Я поспешил ее успокоить, объяснив, чего хочет Сокджин.

– Конечно, – с некоторым сомнением произнесла старуха, – раз господин Ким приглашает, мы, по-видимому, должны прийти. Но зачем? Хотелось бы знать наперед.

Я, полный искренности, заверил ее, что не знаю сам.

– Хорошо, – хмуро выдала она наконец, – я скажу остальным, и мы придем к девяти.

Я распрощался и направился на условленную встречу.

– Боюсь, что прошло больше четверти часа, – виновато почесав затылок, я подошел к соседу, – но, когда эта дама начнет трещать, попробуйте-ка вставить хоть слово.

– Не беда, – улыбнулся он мне, – я неплохо провел время, парк великолепен.

Мы зашагали к дому. К нашему удивлению, дверь нам открыла сама Айю, видимо высматривавшая нас. Я заметил как по особому красиво выглядела моя сестрёнка. Видимо тщательно подбирала наряд и прическу для нашего гостя. Она приложила палец к губам. Щеки ее пылали от волнения.

– Здесь, – шепнула она, – Дженни Ким, старшая горничная из «Папоротников». Она в ужасном состоянии, ей нужен вы, мистер Ким.Я сделала что могла – провела ее в столовую, дала ей чашку чаю.

– Она в столовой? – Сначала он одобрительно кивнул, словно передовая Айю, что она большой молодец, затем быстро переспросил.

– Проходите, – сказал я и распахнул дверь.

По прежнему красивая хоть и бледная девушка сидела у стола, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. Она подняла голову. Глаза ее опухли от слез.

– Дженни Ким...– пробормотал я.

– Нет, – резко отрезал Сокджин, подходя к ней. – Это не Дженни Ким, не правда ли?– он уверенно заявил, ища в ее глазах положительный ответ.– А Дженни Пак? Миссис Пак Чимина?