Глава 1. Доктор Мин завтракает
Миссис Ким умерла в ночь на четверг. За мной прислали в пятницу, семнадцатого сентября, в восемь часов утра. Помощь опоздала – она умерла за несколько часов до моего прихода.
Я вернулся домой в начале десятого и, открыв дверь своим ключом, нарочно замешкался в прихожей, вешая плащ, которую я предусмотрительно надел, ибо в это раннее осеннее утро было прохладно. Откровенно говоря, я был порядком взволнован и расстроен, и хотя вовсе не предвидел событий последующих недель, однако тревожное предчувствие надвигающейся беды охватило меня. Слева из столовой донесся звон чайной посуды, сухое покашливание и голос моей сестры Чжиын:
– Юнги, это ты?
Вопрос был явно неуместен: кто бы это мог быть, если не я? Откровенно говоря, в прихожей я замешкался именно из-за моей сестры. Кстати, обычно я ее звал либо Айю ( кличка со школьных времен), либо же ее любимый вариант Каролина.
Каролина умеет узнавать все, не выходя из дома. Не знаю, как ей это удается. Подозреваю, что ее разведка вербуется из наших слуг и поставщиков. Если же она выходит из дома, то не с целью получения информации, а с целью ее распространения. В этом она тоже крупный специалист.
Поэтому я и задержался в прихожей: что бы я ни сказал Каролине о кончине миссис Ким, это неизбежно станет известно всей деревне в ближайшие полчаса. Как врач я обязан соблюдать тайну и давно уже приобрел привычку скрывать от сестры, что бы ни случилось, если только это в моих силах. Однако это не мешает ей быть в курсе всего, но моя совесть чиста – я тут ни при чем.
Муж миссис Ким умер ровно год назад, и Айю упорно утверждает – без малейших к тому оснований, – что он был отравлен женой. Она презрительно пропускает мимо ушей мое неизменное возражение, что умер он от острого гастрита, чему способствовало неумеренное употребление алкоголя. Между симптомами гастрита и отравления мышьяком есть некоторое сходство, и я готов это признать, но Каролина обосновывает свое обвинение совсем иначе. «Вы только на нее посмотрите!» – говорит она.
Миссис Ким Джису была женщина весьма привлекательная, хотя и не первой молодости, а ее платья, даже и совсем простые, превосходно сидели на ней. Но ведь сотни женщин покупают свои туалеты в столице и необязательно при этом должны приканчивать своих мужей.
Пока я стоял так и размышлял, в прихожую снова донесся голос сестры. Теперь в нем слышались резкие ноты:
– Что ты там делаешь, Юнги? Почему не идешь завтракать?
– Иду, – поспешно ответил я. – Вешаю пальто.
– За это время ты мог бы повесить их десяток.
Что верно, то верно, она была совершенно права. Войдя в столовую, я чмокнул Каролину в щеку, сел к столу и принялся за заметно остывший рамен с грудинкой.
– У тебя был ранний вызов, – заметила она.
– Да. «Королевская лужайка». Миссис Ким.
– Я знаю, – не сводя с меня самодовольный взгляд, произнесла моя сестра.
– Откуда?
– Мне сказала Юна.
Юна – наша горничная. Милая девушка, но неизлечимая болтунья.
Мы замолчали. Я доедал лапшу. Айю слегка морщила свой мелкий носик, кончик его задергался: так бывает у нее всегда, если что-нибудь взволнует или заинтересует ее.
– Ну? – не выдержала она.
– Скверно. Меня поздно позвали. Вероятно, она умерла во сне.
– Знаю, – снова сказала сестра.
Тут уж я рассердился:
– Ты не можешь этого знать. Я узнал об этом только там и ни с кем еще не говорил. Может быть, твоя Юна– ясновидящая?
– Я узнала это не от нее, а от молочника. А он – от кухарки миссис Ким.
Как я уже сказал, Каролине не требуется выходить из дома, чтобы быть в курсе всех событий. Она может не двигаться с места – новости сами прилетят к ней.
– Так отчего же она умерла? Разрыв сердца?
– Разве молочник тебе не сообщил? – саркастически осведомился я.
Но Каролина не понимает сарказма.
– Он не знает, – серьезно объяснила она.
Я решил, что поскольку сестра так или иначе все равно скоро узнает, то почему бы не сказать ей?
– Она умерла от слишком большой дозы веронала. Последнее время у нее была бессонница. Видимо, она была неосторожна.
– Чушь, – громко фыркнула. – Она сделала это сознательно. И не спорь!– Пригрозила мне указательным пальцем.
Странно, что когда вы втайне что-то подозреваете, то стоит кому-нибудь высказать подобное же предположение вслух, как вам непременно захочется его опровергнуть. Я негодующе возразил:
– Вот опять ты не даешь себе труда поразмыслить! С какой кстати миссис Ким кончать жизнь самоубийством? Вдова, еще молодая, богатая, превосходное здоровье. – Я сильнее нахмурил брови.–Нелепость! Ей бы жить да жить!
– Вовсе нет. Даже ты должен был заметить, как она изменилась за последние полгода. Комок нервов. И ты сам только что признал, что у нее была бессонница.
– Каков же твой диагноз? – холодно спросил я, кинув на сестру бдительный взгляд. – Несчастная любовь, я полагаю?
Моя сестра покачала головой.
– Угрызения совести! – изрекла она со смаком. – Ты же не верил мне, что она отравила своего мужа. А я теперь совершенно в этом убеждена.
– По-моему, ты нелогична. Уж если женщина пойдет на убийство, у нее хватит хладнокровия воспользоваться его плодами, не впадая в такую сентиментальность, как раскаяние.
– Может, и есть такие женщины, – покачала головой Каролина, – но не миссис Ким. Это были сплошные нервы. Она не умела страдать и захотела освободиться. Любой ценой. Мучилась от того, что сотворила. Мне очень жаль ее.– Поджала губы, и многообещающе посмотрела на окошку.
Не думаю, чтобы Айю испытывала сострадание к миссис Ким, пока та была жива. Но теперь, когда та уже не могла больше носить дорогие платья, Каролина была готова пожалеть ее. Я твердо заявил ей, что она несет глупости. Я был тем более тверд, что в душе отчасти соглашался с нею. Однако не годится, чтобы Каролина узнавала истину по какому-то наитию свыше. Ведь она не замедлит поделиться своим открытием со всей деревней, и все подумают, что оно основано на моем медицинском заключении. Жизнь порой бывает очень нелегка.
– Вздор, – повысила она голос на мои возражения. – Вот увидишь, она оставила письмо, в котором признается во всем.
– Она не оставляла никаких писем, – ответил я резко, не сознавая, к чему приведут мои слова.
– А, – широко открыв рот, она подняла руки. Глаза ее горели веселыми огоньками.– значит, ты об этом справлялся? В глубине души, Юнги, ты со мной согласен! Ах ты, мой милый притворщик!
– В подобных случаях необходимо рассмотреть и возможность самоубийства, – возразил я, пытаясь звучать как можно увереннее.
– Будет следствие?
– Может быть. Но если я смогу с полной ответственностью заявить, что это несчастный случай, вероятно, следствия не будет.
– А ты можешь? – спросила Каролина проницательно. Вместо ответа я встал из-за стола.