Глава двенадцатая. Плоть другого призрака
Когда раскалённое сверло целиком ввинтилось в висок, Юци запустила пальцы в волосы и задрожала от боли. Её подбрасывало из-за непрекращающихся судорог, а под веки словно засыпали толчёное стекло. Она металась по полу, прижимаясь горячими щеками к прохладным доскам, и сучила ногами, чтобы умерить жар, но ни одно из проверенных годами средств не помогало.
«Я умираю, да? — тревожно вопрошал самый звонкий голос. — Это точно произойдёт? Время пришло?» «Заткнись, — огрызались другие. — Время не пришло».
Оно прошло.
Юци приоткрыла сухие губы и истошно закашляла. Несмотря на то что издаваемые ею жуткие звуки разносились по всему Дворцу естественного мышления, Йен к ней не приходил: скорее всего, таким образом он наказывал её за «непослушание».
«Наша смерть — на его совести!» — взвыли голоса.
Перевернувшись на спину, Юци раскинула руки. Воздуха в спальне не осталось, и она начала задыхаться. Сверло в виске разбухло и вросло в плоть, вцепившись в неё металлическими зубцами. Потолок расплылся, как отражающиеся в озёрной воде облака, и Юци, готовая к появлению миражей, не удивилась, увидев перед собой появившегося из пустоты Хазеро.
Он со вздохом сел рядом и прикоснулся к её лбу. Размякший от тепла и духоты воск потёк по вискам. С каждой секундой его становилось всё больше и больше, и в конце концов деформированная кисть Хазеро превратилась в неаккуратный обрубок.
Застывший на коже слой воска ощущался как тонкая тряпица, пропитанная лекарственным снадобьем. Юци жадно вдыхала исходящий от него запах хвои, приторно-сладкого колокольчикового люпина и цитруса — это был аромат её любимого мыла, неизвестно как примешавшийся к восковому телу Хазеро.
Туман, заполнивший её изнутри, постепенно рассеялся, и предметы вокруг приобрели прежние чёткие очертания. Бесцветная щель, оставшаяся на месте рта Хазеро, растянулась в подобии улыбки.
Печальной улыбки. Так улыбаются те, кому нечего терять.
— Пойдём, — сказал он.
«К-куда?» — невнятно булькнуло в горле у Юци.
Плечи под чёрной тканью едва заметно двинулись.
— Во Дворец театрального искусства, конечно. Ты же туда хотела, помнишь?
Голос Хазеро звучал как её собственный. Юци дёрнула подбородком.
Не помню. Совсем ничего не помню...
Что произошло за последние дни? Юци чувствовала, знала, что случилось нечто, перевернувшее не только вялое расследование появлений призраков, но и её собственную жизнь вверх ногами, однако никак не могла ухватить воспоминания за хвост. Последними в её памяти запечатлелись самоубийство студента-лекаря и долгий, переросший в лихорадочный ночной кошмар ливнемрак, но ведь должно было остаться что-то ещё?
«Дообщалась с сумасшедшей актрисой, голова стала такая же дырявая», — вздохнул самый спокойный голос.
Почему-то хотелось смеяться. Хохотать так, как никогда прежде, но боль, сжавшая её в тиски, не давала и рта раскрыть, превращая порыв истерического веселья в надрывный стон.
— Вспомнишь, — вновь услышала она Хазеро. — Многое ещё вспомнишь и поймёшь, пойдём...
На Выси бушевала гроза. Ветер разносил по дороге опавшие иголки и обрывки бумаг, а деревья с треском гнулись к земле. Юци, будучи не в силах сопротивляться бурному ливню, валилась с ног, но упорно шла туда, куда её вёл Хазеро.
Несмотря на позднее время и непогоду, Ниса отыскалась недалеко от Дворца театрального искусства: она, облачённая в светлое ночное платье, сидела на корточках у скрытой за плющом беседки и упоённо копалась в мокрой земле. Юци подошла ближе. Хазеро, прихрамывая, как она, встал позади, словно ожившая тень.
— Привет. Прости, что так поздно... — Юци приложила немало усилий, чтобы двинуть языком, на котором ощущался вкус жжёного сахара и крови. — Я... не очень хорошо себя чувствовала. Что-то ещё случилось за прошедшие дни? Или пока всё... спокойно?
Её вопросы звучали совершенно по-идиотски, поэтому не было ничего удивительного в том, что Ниса, не поворачивая головы, грубо огрызнулась:
— Отстань!
Юци отступила, но предприняла ещё одну попытку заговорить:
— Ты что-то ищешь? Тебе помочь?
— Отвали! Чего пристала?
Резкий ответ Нисы прозвучал громче завываний ветра. Не поднимая головы, она продолжила расшвыривать клочья земли. Капли грязи оседали на платье и волосах, но её это не останавливало.
Выкопанная ямка была пуста и медленно заполнялась дождевой водой, пока её испачканные пальцы погружались всё глубже. Юци стало жаль потерявшуюся в наверняка тлетворных фантазиях приятельницу, но повторно предлагать свою помощь она не осмелилась: слишком уж жгучей злобой горели глаза Нисы.
— Я зайду во дворец? Мне нужно...
Юци осеклась. Она и сама не знала, что ей было нужно: Хазеро так ничего и не объяснил, а сама она помнила только, что вела расследование и проверяла...
Боль в правом виске сбила её с мыслей, как раскрученный ловкой рукой камень — учащегося летать птенца.
«Проверяла... — попыталась она вернуться к размышлениям. — Проверяла, сколько лет назад на Выси учились те, чьи души остались здесь в форме потерянных призраков... Но зачем мне во Дворец театрального искусства, если я и так уже убедилась в их существовании?»
Юци глянула на Нису и прикусила и без того уже искусанную в мясо нижнюю губу. Они встретились на мосту, где Юци привиделась разбившаяся о камни девушка и утащивший её вутхи (а кто ещё совсем недавно упоминал вутхи?..), и потом Юци почти не вспоминала о погибшей, занимаясь чем-то другим (а чем?..) Да, она уже точно знала, что на Выси водятся призраки (и призраки вутхи!), поэтому очередное подтверждение знанию было ни к чему, однако вряд ли Хазеро притащил её сюда просто так...
«Раз уж я здесь, почему бы и не проверить записи? — мысленно сказала Юци самой себе. — Лишним всё равно не будет!»
И, кашлянув, повторила вопрос.
— Иди куда хочешь! — слезливо крикнула Ниса.
Кивнув, Юци бросилась к заднему двору. Хазеро за ней не пошёл — его вообще больше не было видно, — но его содействие и не понадобилось вовсе: на месте двери, продираться к которой пришлось через колючий тёрн, зиял пустой проём.
Из небольшого холла, освещённого пятью лампами (огонёк в шестой погас прямо на глазах Юци), тянуло душной затхлостью. У стен неаккуратными кучами были свалены поношенные платья, кудлатые парики и обломки гипсовых конечностей. Поскользнувшись на рассыпанных по полу бусинах, многие из которых слабо хрустели под ногами, Юци прошла вглубь дворца и оказалась в узком коридоре с зелёными стенами и полом, напоминавшем одну из многочисленных кипарисовых аллей Выси.
Коридор был полон запертых дверей. Юци слепо тыкалась в них, дёргая за ручки, но ни одна не поддавалась. Когда она подошла к концу коридора, где-то во дворце грянула оглушительная музыка: забряцали инструменты, завыл чей-то визгливый, срывающийся голос, застучал топот. Перепугавшись так, что живот неприятно сдавило, а по спине градом прокатился пот, Юци суматошно затрясла круглую дверную ручку, — и та, неожиданно легко повернувшись, поддалась.
Внутри было темно и удушающе пахло пылью и почему-то глиной. Юци зацепилась носком сапога за невысокий порог и, кое-как выпрямившись, налетела на низкий стол, преграждающий проход к центру комнаты. Она попыталась пройти дальше на ощупь, но потерпела поражение при следующем же шаге, когда вновь ударилась коленями о какое-то препятствие.
Это явно был не дворцовый архив: обычно их содержали в порядке, чтобы нужные документы при необходимости получалось отыскать за пару минут. «Хотя стоит ли ожидать порядка от театралов...» — с невесёлой улыбкой подумала Юци. Скорее всего, она заскочила в обычную кладовку, полную бесполезного хлама, но выйти в коридор уже не получалось: ручка, так охотно впустившая её сюда, теперь не двигалась, неприветливо холодя пальцы.
Музыка стала громче, и весь дворец начал сотрясаться от разгорающегося в нём бедлама.
— И чем только они ночью занимаются! — в сердцах выкрикнула Юци, пнув ножку стола. Та стойко выдержала удар, даже не дрогнув.
В углу, словно отвечая ей, что-то зашуршало, засопело, и оттуда выскользнула тень, в которой Юци без труда узнала Хазеро. Его способность проникать в закрытые помещения уже не удивляла, и она, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание, делано спокойно спросила:
— Раз уж ты здесь, может, пояснишь наконец, зачем позвал меня сюда?
Несмотря на полумрак, она разглядела, как Хазеро поднял руку и не глядя достал с полки какой-то предмет, похожий на книгу. Раздался шелест страниц, и Юци почувствовала, что что-то тычется ей в ладони, словно любопытное животное, обнюхивающее незнакомца. Дверь неслышно открылась, хотя за ней никто так и не появился, и свет, проникший в кладовую из коридора, осветил несколько старых листов, которые Хазеро упорно пытался всучить Юци.
Мельком взглянув на бесстрастное восковое лицо со смутно знакомыми, проявившимися совсем недавно чертами, она взяла листы. На каждом из них была изображена Ниса: на бумаге она представала в разных сценических образах, но, благодаря мастерству художника, её вполне можно было узнать.
Сюрприз поджидал Юци в виде даты, оставленной в углу последнего листа.
Согласно ей, все портреты были написаны около тридцати лет назад.
Юци бегло просмотрела рисунки ещё раз. Бумага подрагивала, как живая, а тени окружающих их мебели и предметов так ложились на нарисованную Нису, что она становилась похожей на образы с древних пугающих фресок из храмов Пяти прославленных богов. Что-то очень важное ускользало от внимания, и Юци не моргая впилась глазами в чёрные линии. Вот Ниса изображает героиню приключенческого романа «Закат на острове», отличительной чертой которой была идиотская, по мнению Юци, огромная шляпа, украшенная цветами; вот Ниса хохочет с чашей вина в руке; вот Ниса лежит, очень правдоподобно перевоплотившись в убитую — судя по рукоятке ножа, торчащей из спины — страдалицу...
Юци прищурилась.
И тут же широко распахнула глаза.
Рисунок с лежащей Нисой наложился на воспоминание о мёртвой девушке. И разницы между ними она не заметила.
Потому что её не было. Потому что Ниса, изображавшая труп, ничем не отличалась от Нисы, закончившей свою жизнь на камнях. Потому что даже в последние минуты жизни её артистичная натура дала о себе знать.
Но если и Ниса — призрак, то как Юци держала её за руку? Как хватала её за платье, как вытаскивала листья и травинки из кудрей?..
«Только призрак...» — зашептали голоса в голове.
— Что? — вслух выдохнула Юци.
— Только призрак, — проскрипел Хазеро, прячась в темноте кладовой.
...способен чувствовать плоть другого призрака.
И Юци, вздрогнув из-за очередной вспышки боли в виске, вспомнила, что уже слышала эту фразу.
«Не просто слышала, — поправил сдержанный голос. — А проживала».
Да, точно.
Тогда, когда хотела объясниться с парнем с медицинского исследовательского анализа.
Когда поняла, что сама...
Листы разлетелись по столешнице. Вновь споткнувшись о порог, Юци вывалилась в коридор и помчалась к выходу из дворца. Ниса никуда не ушла: она перемазалась грязью с ног до головы, но ямку больше не копала, а задумчиво сидела возле неё на ледяной земле и беспрестанно расправляла помятую ткань платья.
— Ты знала?! — выпалила Юци, нагнувшись. — Знала?
— М-м-м, — равнодушно протянула Ниса. — О чём?
— О том, что ты... И что я... Ну, наверное... — Ужасная правда никак не давалась Юци, не желала ложиться на её язык и выходить наружу. — Что мы вдвоём...
— Мертвы?
Ниса вдруг по-доброму улыбнулась. Юци закивала, как игрушка-болванчик, популярная у нескольких поколений лэйванских детей.
— Угу. А ты разве не знала? — Учёная неуклюже поднялась и внимательно посмотрела ей в лицо. — О, так у тебя тоже это началось...
— Что началось? — одними губами шепнула Юци.
— Провалы в памяти. Когда не помнишь, что делала пару дней назад. Или вчера. Или пять минут до этого. Вроде всё нормально, всё как обычно, а потом — темнота и тишина. И ты ходишь по округе, не зная, куда себя деть. — Ниса перевела взгляд на свои длинные ногти, покрытые грязью, и наморщила нос. — А потом всё снова вспоминаешь. Причём и то, что не помнила всего до этого, — тоже. И это... путает. И удручает.
Она снова посмотрела на Юци, которая мечтала сжаться в незаметный для всего мира комок, и продолжила:
— Единственное, что у тебя остаётся, — это имя. Иногда — воспоминания о прежних привычках и увлечениях. Я всю себя отдавала театральному мастерству, поэтому и живу, — она хмыкнула, — им до сих пор. Если кто-то не так пылко относился к призванию, то, боюсь, у них с памятью всё ещё хуже, вот и шатаются по Выси, как безмозглые вутхи... Главное, чтобы было за что ухватиться, чтобы из прошлой жизни осталось что-то важное... Да, кстати, тебе, наверное, интересно, почему я тут копалась! — Ниса указала на ямку и смущённо засмеялась. — Ответа нет! Но мне кажется, я хотела показать тебе что-то... Или намекнуть. Думаю, тебе нужно поискать что-то под деревом. Как будто там спрятано нечто очень важное.
— Под каким... деревом? — просипела Юци.
Она больше не могла твёрдо стоять на ногах. Её затягивало в пучину беспамятства, в новый приступ, обещающий быть сильнее всех пережитых в десяток — а то и в сотню — раз. Иллюзорные руки лезли из макушки, висков (в правом опять начало прокручиваться горячее сверло), плеч, поясницы: они обхватывали её, тянули за кожу, пригибали к каменной дорожке, хватали за ресницы, губы и волоски на затылке...
— А почему мы здесь вообще стоим? — Голос Нисы прозвучал недовольно, с истеричными нотками, совсем не похоже на тот, которым она говорила мгновение назад. — Вот чёрт, ещё и платье испортила! А эта уродина откуда взялась?
Юци кое-как повернулась и увидела Хазеро. Его лицо окончательно изменилось и превратилось...
В её.