Глава десятая. Целая вечность
Нужные полки были «закрыты» перекрещивающими шкафы цепями, грозно поблёскивающими сталью в приглушённом тёмно-жёлтом свете. Защитной тха Юци не почувствовала, поэтому смело потянулась к первой в ряду книге, стараясь не наделать шума.
Свидетельств о встреченных демонах и призраках, к её удивлению, нашлось немало. Полубезумные учёные, самые юные учащиеся Анэнх-Бухари, дворцовая прислуга и охраняющие ворота воины встречали и шаловливых мелких духов, промышляющих безобидным баловством, и обиженных на родных призраков, и голодных демонов, вырваться из клыков и когтей которых удавалось по счастливой случайности.
Одни истории вызывали у Юци смех, другие же сложно было читать без содрогания. Не сразу, но у неё получилось найти четыре записи о «хижине с плачущей девушкой» и «загадочном озере», которые оканчивались одинаково: те, кому не посчастливилось столкнуться с Эрлой, находили «брата», но не могли привести его к ней, потому что он исчезал ещё до того, когда к нему успевали прикоснуться.
Юци прислонилась к шкафу. Что же изменилось за прошедшие годы? Почему у неё, в отличие от товарищей по несчастью, получилось выполнить «просьбу» демона? Её тха оказалась близкой к зловредной энергии? Или же дело в беспокойном сердце?
Вопросы множились, а ответы на них не находились. Один из преподавателей отделения классической криминалистики говорил, что лучший способ нащупать разгадку тайны — это отвлечься на что-то иное и дать мыслям отправиться в свободный полёт, поэтому Юци, сев на пол, углубилась в рассказы о существах, не имеющих ничего общего с Эрлой. Некоторые утверждения выделялись среди остальных тем, что они были написаны не под воздействием эмоций и переживаний, а как истинные научные тезисы — сухо и сжато, без лишних подробностей.
«Заблудшие души — это существа, лишённые цепей тха...», «Злыми духами принято называть те сущности, что деградировали в духовном развитии...», «Призраки видят друг друга обычными людьми, в то время как перед живыми людьми они предстают в образе скелетов с гниющей или полностью облезшей кожей...», «...ко пр...к способен ...вать плоть др... ...ка».
Юци сощурила глаза. Последний тезис был перечёркнут и заляпан чернилами, поэтому она смогла разобрать только два слова, оставшихся нетронутыми: «способен» и «плоть».
— Плоть... ка... Человека? Призрака? Ну нет, вряд ли... Откуда у призрака плоть?
Книга хранила молчание. Бездумно полистав оставшиеся страницы, Юци вернула её на полку. С выводами насчёт причин таинственных появлений и исчезновений умерших учёных она не спешила: сначала ещё следовало разобраться с бывшими учащимися театрального искусства, а уже после этого, согласно теории классической криминалистики, делать первоначальный вывод.
Убедившись, что расставила книги по правильным местам, Юци приблизилась к выходу из шкафного лабиринта и чуть не выругалась вслух от досады. Архивариус стоял к ней спиной, сложив мощные руки на груди, и грубо отчитывал испортившего свитки студента. Прошмыгнуть мимо незамеченной Юци смогла бы, лишь будучи «бестелесной бродячей сущностью» из прочитанных записей, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как повернуть обратно.
Цепи на шкафах встретили её усилившимся мерцанием. С подозрением взглянув на них, Юци забрела в самый тёмный угол.
Угол, в котором кто-то стоял. И этот кто-то, быстро дёрнувшись, зажал ей рот ладонью.
Сердце Юци рухнуло вниз. Она обмякла, не став сопротивляться: незнакомец был сильнее неё, а она давно усвоила, что при столкновении с таким противником лучше всего мгновенно сдаться без боя, чтобы отделаться малой кровью.
Протяжное «м-м-м», прокатившееся над ухом, сначала показалось ей происками воспалённого, лишённого сна сознания, но когда звук настойчиво повторился, Юци нехотя разлепила тяжёлые веки и боязливо дотронулась до восковых пальцев, продолжающих давить на её губы.
— Что ты творишь? — кое-как прохрипела она. — И как ты...
«Тс-с-с, — по-человечески зашипел Хазеро. — И... Идём...»
Грузно развернувшись, он пошёл влево, к секции работ по аналитическому шифрованию и судебным финансам. Юци двинулась следом. Их шаги, несмотря на приложенные усилия, громом разносились по всему архиву, и отсутствие реакции архивариуса — вероятно, чересчур увлечённого воспитанием студента — было как нельзя кстати: Хазеро беспрепятственно довёл Юци до небольшого закутка и подтолкнул её к развалившемуся в плетёном кресле человеку.
Вид окаменевшего мёртвого лица и засохшей на подбородке жёлтой пены больше не удивлял и совсем не пугал. Юци мельком посмотрела на старую брошь отделения стандартизированной хирургии (её «потомок» теперь принадлежал худому лекарю, товарищу коренастого) и скучающе спросила:
— Ну и?
«Т-ты. Т-ты-ы-ы са-ама...»
Ничего нового.
— У меня нет времени на твои загадки! — буркнула она. — Я ещё с предыдущими не до конца разобралась! И вообще, неужели все эти мертвецы так для тебя важны, что ты постоянно мне их показываешь?
— Нет.
Ответ был твёрдым и чётким и прозвучал откуда-то из-за шкафов, а не из полузакрытого рта Хазеро. Юци встрепенулась, но никто третий в обозримом пространстве не появился.
— Если нет... Чего ты от меня хочешь?
Хазеро подошёл к столу, кивнул на мертвеца, кивнул на Юци и промычал: «Ты. Ты-ы-ы м-м-е-е...»
— Хорошо! Хорошо, я ме. — Она нервно заломила руки. — Что бы... Что бы это ни значило. А ты...
«Я... Т-ты... Т-тв-о-й...»
— Эй, Аро́н! — прогремел поблизости зычный возбуждённый голос. Юци заметалась из угла в угол, чтобы найти укрытие, но, поняв, что говоривший находился в главном зале архива, просто втиснулась в первую попавшуюся широкую щель и притихла. — Брось свои бумажки, пойдём, там такое случилось!
— Какое? — невесело спросил архивариус. — Опять драка горных голубей на центральной площади? На это я уже вдоволь насмотрелся!
Собеседник хохотнул.
— Нет, друг мой! Кто-то из учёных повесился на фонарном столбе рядом с Домом управления!
От гробовой тишины у Юци заболели уши.
— И ты считаешь, что это может быть мне интересно?!
— Да ладно тебе, Арон! В этой дыре ничего толком не происходит, пойдём посмотрим, у кого на этот раз силёнок соревноваться не хватило!
— Хорошо, пойдём... Но потом не жалуйся, если тебе будут сниться кошмары!
Ножки отодвигаемого стула скрипнули. Зазвенели ключи. Тяжело сдвинувшаяся с места дверь закрылась, и Юци и её восковой спутник остались наедине.
— Как отсюда можно выйти?
«Окно».
— А, ну да, — проворчала Юци. — Что же ещё! А задняя дверь?
«Окно. Л-лучше... О-о-кно».
— Лучше так лучше, — безропотно согласилась она. — Веди!
За последнее время прыжки с подоконников вошли в привычку, поэтому Юци храбро шагнула вперёд и весьма удачно приземлилась на круглую клумбу, оранжевые шапочки цветов на которой пробивались через густой мох. Она ждала, что Хазеро последует за ней, но тот так и не появился в оставшемся открытым окне.
— Я ухожу! — на всякий случай крикнула Юци. — Ты со мной?
Он не ответил, и Юци поплелась во Дворец естественного мышления. Ей не хотелось приближаться к месту, где покончил с жизнью несчастный студент, но единственный путь во дворец пролегал как раз мимо Дома управления, поэтому неуместное, некстати проснувшееся любопытство подстёгивало её, заставляя ускориться.
Свернув к главной дороге, Юци наткнулась на коренастого лекаря, бредущего к площади, странно подволакивая ноги. Спесь и горделивость, прежде отражавшиеся на его лице, сменились потерянностью. Щёки ввалились, взгляд бессмысленно блуждал по кипарисам, скамьям и верхушкам гор. Пухлая ладонь беспрестанно теребила раздуваемые ветром волосы, и Юци, углядев в этом жесте что-то отдалённо знакомое, хлопнула себя по лбу. Шапка, которую она подобрала перед походом в архив, до сих пор лежала у неё в кармане, и лучшего момента, чтобы отдать её владельцу, могло не представиться.
— Стой! — Юци помахала шапкой перед носом учёного, но он, никак не отреагировав, бездумно потащился к краю дороги. — Не хочешь забрать?..
— А? Так вы тоже здесь?
Откровенная надежда, прозвучавшая в вопросе, сбила Юци с толку.
— Простите?
— Вы ещё не поняли, — грустно протянул учёный, так и не остановившись. — Не поняли, хотя вы появились тут гораздо раньше, чем я... Знаете, прошло всего... около получаса, а мне кажется, что целая вечность. У вас нет такого ощущения?
— Я... Я лучше пойду!
Юци не глядя впихнула шапку ему в руки и перешла на бег, не дожидаясь следующего витка вселяющих тревогу вопросов. У Дома управления собралась разношёрстная студенческая толпа, но ни Йена, ни Нисы она среди присутствующих не заметила, — а вот повисшее на столбе крупное тело незамедлительно бросилось в глаза.
Тело, одетое в светло-голубое платье факультета медицинских практик.
Тело, которое только что шло ей навстречу и жаловалось, что бродит по Выси...
...целую вечность.
Юци прошиб пот. Она оглянулась, но пошатывающаяся фигура в дурацкой шапке уже скрылась из виду.
Да и кого она намеревалась увидеть, если настоящий студент был по-настоящему мёртв?
Трое слуг под командованием чиновника из Дома управления сняли его со столба и неаккуратно шмякнули о землю. Над толпой прокатился многоголосый сдавленный вздох, переросший в возмущённое перешёптывание. «Нисе бы подобное зрелище понравилось», — невольно подумала Юци и, ужаснувшись собственным мыслям, подошла ближе.
— Юцина! — Гневное шипение лезвием скользнуло по коже. — Какого чёрта?..
Йен оттолкнул её к пустой беседке. Споткнувшись, Юци ударилась коленями о край скамьи.
— Мало того, что ты стала где-то пропадать... Ничего мне не говоря... — Дыхание Йена углубилось. — Ещё и торчишь там... где нельзя. Там, где... Тебя могут увидеть!
Он замахнулся, но удара не последовало. Кулак пролетел в сантиметре от лица Юци и впечатался в спинку скамьи.
— И... — Юци покосилась на содранные костяшки пальцев Йена. — Что с того, если увидят? Я же приехала на Высь не втайне! Зачем мне прятаться?
— Затем, что я не хочу, чтобы ты шлялась где попало без присмотра!
— Я была в архиве, — попыталась оправдаться Юци. — Ты же не будешь запрещать мне учиться?
— Буду, — пообещал Йен, вновь стукнув по ни в чём не виноватой скамье. — Что мне ещё делать, если ты упрямишься и не хочешь выполнять самые простые просьбы? В следующий раз ни в какой архив ты не пойдёшь! Я сам принесу тебе все нужные бумаги. Идём!
Юци ожидала, что дядя, как это часто бывало, схватит её за волосы и потащит во дворец, но он, обеспокоенно осмотревшись, всего-навсего махнул ладонью, поманив её за собой. Это было так не похоже на Йена, что она вжалась в сиденье и обескураженно выпучила глаза.
— Опять не слушаешься? — рявкнул он и скривился. — Прославленные боги, как ты выглядишь! Волосы нечёсаные, платье в пятнах... И ещё рассказываешь, что полдня провела в архиве? Интересно, в какой из секций там можно вываляться в грязи?
— Я просто упала, — устало проговорила Юци. — Ты же знаешь, что со мной порой такое случается. Чему удивляться?
— Вот. Вот! — торжествующе воскликнул Йен. — Разве это не причина поменьше выходить из дома? На твоём месте я бы не хотел сбегать оттуда, где обо мне заботятся!
«Побыть бы тебе хоть час на моём месте», — подумала Юци, но вслух сказала совсем иное:
— А почему повесился тот студент?
Йен запнулся.
— Что у тебя за привычка перебивать старших, Юцина? — Он смахнул с плеча невидимую пылинку и недовольно добавил: — Кто-то из зевак сказал, что бедолага не справился с видениями.
— Какими... видениями?
— Призраки, — кратко ответил Йен. — Говорят, он встретился с ними лицом к лицу.