первый день хаоса
4 глава
Я проснулась раньше будильника. В комнате было ещё темно, и только приглушённый свет из окна намекал, что наступает утро. Тишина, такая редкая в этом районе, сегодня звучала особенно громко — наверное, потому что внутри меня бушевал целый ураган.
Мой первый рабочий день.
Я села на кровати, нащупала телефон. 06:04. Отлично. У меня было время привести себя в порядок — и немного попаниковать.
В ванной я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение с непривычной серьёзностью. Кто ты теперь, Лея? Студентка? Слуга? Человек, пытающийся выжить в чужом доме?
Я быстро заплела волосы в аккуратную косу, выбрала самое опрятное платье из того, что у меня было, и надела свою тёмную куртку. Никакого макияжа. Никакой помады. Сегодня я должна была быть невидимой.
Автобус, как назло, тронулся с рывком, и я чуть не упала на сиденье. Он ехал на окраину города, куда простые студенты вроде меня обычно не заглядывали. Каждая остановка уносила меня всё дальше от привычной реальности и всё ближе к особняку Гибсонов.
Когда я вышла, впереди раскинулся целый квартал домов, каждый из которых будто выпал из фильма. Величественные фасады, ухоженные газоны, фонтаны, каменные дорожки. Я шла по улице, перебирая глазами номера, пока не остановилась у самого большого и, безусловно, самого внушительного здания.
Это был не просто дом. Это был особняк.
Тяжёлая кованая калитка, охрана у ворот. Я медленно подошла, представилась. Меня впустили — и с этого момента всё стало казаться сном.
Внутри пахло свежестью, чистотой и каким-то дорогим парфюмом, который невозможно спутать с магазинным. Женщина лет сорока в деловом костюме — управляющая — встретила меня строгим взглядом и быстрым кивком.
— Лея, да? — Она пролистала какие-то бумаги. — Вы прошли собеседование. Итак, с сегодняшнего дня — вы младшая служанка. Ваша задача — выполнять поручения старшей горничной. Это Дора. Сейчас приведём вас в порядок.
Она проводила меня в служебную часть дома — аккуратный коридор, комнатка с вешалками, полки с аккуратно сложенными формами.
— Это ваша форма. Надевайте. Мы ценим порядок.
Я взяла форму — чёрное платье с белым воротничком и фартуком. Всё выглядело опрятно, но когда я натянула его на себя и взглянула в зеркало, мне показалось, что я исчезла. Была Лея — и вот она стала кем-то новым. Кто должен стоять в углу, ждать приказов и никогда не поднимать голос.
— Ну, посмотрим, сколько ты продержишься, — услышала я за спиной. Обернулась — и увидела женщину в возрасте, с убранными в пучок седыми волосами и глазами, в которых было слишком много усталости.
— Я Дора, старшая горничная. Ты со мной. — Она кивнула. — Пошли, научу, пока не выгнали.
Мы прошли на кухню, она наливала себе чай, поставила и мне кружку.
— Слушай, девочка. Тут не сахар. Эта работа — не для нежных. Не для мечтателей. А ты похожа на ту, что мечтает.
Я улыбнулась натянуто.
— Мне просто нужно заработать. Учёба, долги... Мне важно удержаться.
— И что? Думаешь, удержишься среди этих льдов? — Она поставила кружку. — Гибсоны — люди особенные. Всё должно быть идеально. Особенно для неё.
— Для неё?
— Для миссис Гибсон. Хозяйки. У неё глаз как у орла. Стукнула не так — услышит. Подняла чашку не с того конца — заметит. Не улыбаешься — плохо. Улыбаешься — подозрительно. — Она вздохнула. — Я здесь, потому что мне деваться некуда. Пенсии не хватает, да и кому я теперь нужна. А ты — молодая. Уходи, пока не поздно.
Я опустила взгляд.
— Я останусь.
— Глупая ты ещё. Думаешь, работа — это всё, что тебе нужно? Эти стены... они сожрут тебя. Не сразу. Потихоньку. Подточат. Подшатают нервы. Ты станешь думать, что ты — вещь. Уборочный инвентарь. И чем дольше ты здесь, тем труднее вспомнить, кто ты была.
Я сжала ладони.
— Но если я не буду здесь, я не смогу продолжить учёбу.
Мои слова повисли в воздухе, и даже чай в её чашке будто остыл от этого признания. Дора смотрела на меня с каким-то странным выражением — смесью жалости, недоверия и уважения. Потом она хмыкнула и отхлебнула.
— Значит, будешь бороться, да? Ну-ну. Только смотри, не переломай себе крылья раньше времени.
Она встала, взяла салфетку, вытерла стол, как будто это был ритуал, и добавила:
— Пошли. Сейчас покажу тебе, где находится всё, что ты будешь тереть до блеска следующие месяцы.
Мы прошли длинным коридором, и я почувствовала, как запахи смешиваются — мыло, пыль, воск для мебели, кофе из кухни, духи, прохлада камня и старая древесина. Дом жил своей жизнью. И я теперь была частью этой жизни.
— Вот кладовка. Запоминай: всё по порядку. Ведро сюда, тряпки сюда, перчатки не раскидывай. Если хоть раз миссис Гибсон увидит беспорядок, — она постучала пальцем по лбу, — нам обоим не поздоровится.
Я кивнула, глядя на полки, и машинально выпрямилась.
— И ещё. Не трогай её вазу в гостиной. Та, что с синим узором. Это фарфор из Японии или откуда-то там. Дорогая до жути. Если уронишь — продашь почку. Или душу.
Я нервно усмехнулась.
— Запомнила.
Мы продолжали обход. Каждая комната будто дышала деньгами. Всё было выверено до миллиметра: подушки на диванах, симметрия картин, отблеск люстр, идеально выровненные шторы. Здесь всё должно было быть идеально. Холодная, безупречная красота.
— Ты сегодня убираешь столовую, гостиную и холл второго этажа. Справишься?
Я кивнула. Внутри всё сжалось, но я старалась не показать страха. Мне казалось, что если я сделаю первый шаг уверенно, дальше будет проще.
Оказалось — нет.
................................................................................................................
— Простите… вы случайно не видели мопсика?
Я обернулась. Передо мной стоял молодой человек с самодовольной улыбкой, в белой рубашке, заправленной в дорогие брюки. Его волосы были растрёпаны, как будто специально, а в глазах — ленивое любопытство. В руках он держал какой-то клубок шерсти, похожий на плюшевого зверька.
— Э-э… нет, — пробормотала я.
— Жаль. Я решил, что он мог сбежать, испугавшись твоего взгляда. Такой сосредоточенный, будто собираешься заклинание произнести. Или душу всосать.
Я узнала его. Эван Гибсон.
Сын.
Избалованный, красивый — и, по слухам, невероятно ленивый.
— Я просто делаю свою работу, — пробормотала я и вернулась к пылесосу, надеясь, что он уйдёт.
— Да ну? А если я попрошу тебя поправить… скажем, штору вон там? — Он указал на одну из занавесок, которая и так висела идеально ровно. — Меня раздражает её… идеальность. Хочется немного хаоса. Для баланса.
Я стиснула зубы.
— Это не входит в мои обязанности.
— Ах вот как? — Он сложил руки на груди. — Тогда, может, подвинешь вон тот комод на пять сантиметров вправо? Мне кажется, он не в гармонии с фэншуем. Энергия застопорилась.
Я развернулась к нему с натянутой улыбкой.
— Если хотите — обратитесь к управляющей.
Он усмехнулся и покачал головой:
— Вот и отлично. Мне скучно, ты меня уже развлекла. Добро пожаловать в сумасшедший дом, Золушка.
И ушёл.
Я выдохнула, только когда за ним захлопнулась дверь. Руки дрожали. Сердце билось, как сумасшедшее. Но я стояла, пылесос в руках, и знала: я не сбегу. Даже если завтра он попросит меня поливать г
................................................................................................................
Я не успела опомниться, как мои пальцы задели полку. Тонкий щелчок — и мир словно замедлился.
Фарфоровая ваза с синим узором.
Та самая.
Она покачнулась. Я попыталась поймать её — слишком поздно.
Звон. Удар. Куски, как льдинки, разлетелись по полу.
Я застыла, дыхание сбилось, горло сжалось. Всё внутри обрушилось вместе с этим фарфором.
— Нет… нет, чёрт…
— Ты что, с ума сошла?! — донеслось от двери.
Дора.
Она стояла на пороге, побледнев, как стена. Подошла, медленно, будто надеялась, что это всё ей померещилось. Села на корточки, подняла один из осколков, посмотрела на меня.
— Я же сказала. Не трогай её.
— Я… я не хотела… правда, — прошептала я. — Это… случайно. Там пыль, я вытирала…
— Господи, — она закрыла глаза. — Это стоило, как твоя учёба за весь год, если не больше.
Секунды тянулись, как резина.
— Слушай сюда. Сейчас ты подберёшь всё до последнего осколка, отнесёшь в кухню, замотаешь в тряпку и выкинешь в бак на заднем дворе. Никто не должен узнать. Поняла?
Я кивнула. Колени дрожали.
— Быстро!
Я металась по полу, собирая осколки. Порезала палец, кровь капнула на плитку, но я не замечала. Только потом, на заднем дворе, бросая свёрток в контейнер, я заплакала. Тихо, злым шёпотом. От усталости, от страха, от чувства вины.
................................................................................................................
Вечером я ехала домой, словно в забытьи. В ушах звенело. Мир был тусклым, размазанным. Я доехала, зашла в подъезд, поднялась по ступеням, открыла дверь и рухнула на кровать, не раздеваясь.
Телефон мигал. Сообщение от Кэри:
«Ну как там? Тебя уже усыновили или продали в рабство?»
Я усмехнулась сквозь слёзы. Ответила:
«Почти разбила антиквариат. Меня чуть не похоронили в саду. Живу. Пока.»
«Жёстко. Зато опыт. Может, книгу напишешь. „Исповедь горничной“?»
«Сначала выживу первую неделю, потом посмотрим», — написала я.
Положила телефон. Слёзы снова подступили, " Как я могла облажаться в первый же день?" проговаривала себе, я заставила себя дышать ровно. Завтра — новый день. И мне нельзя облажаться снова.