Глава 3 ошибки которые невозможно не заметить
Новый день в университете начался как обычно: громкие разговоры на кампусе, звуки мячей на площадке, толпы студентов, спешащих на пары. Но для Бан Чана утро было тяжелее, чем обычно. Он снова лег поздно — учебный проект по архитектуре требовал сразу несколько правок, а после тренировки у него практически не осталось сил. Ему казалось, что он работает без остановки уже несколько недель, но обязанность быть лучшим и оправдывать ожидания заставляла продолжать.
На первой лекции он чувствовал, как внимание рассеивается. Преподаватель объяснял технические детали следующего проекта, а строки текста на доске будто сливались. Бан Чан моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Он всегда отличался внимательностью и ответственностью, и даже если что-то было сложно, он разбирался до конца. Но сегодня он впервые не мог собрать мысли.
Когда преподаватель попросил студентов выполнить небольшой анализ чертежа, Бан Чан начал работать уверенно, как привык. Однако через несколько минут он понял, что допустил ошибку в расчётах. Он стёр цифры и попытался заново, но снова ошибся — на этот раз в элементарной геометрии, с которой обычно справлялся без единого замедления. Ему стало неловко. Это было не похоже на него.
Кто-то из однокурсников обернулся, заметив, что капитан футбольной команды — человек, которого уважали за собранность — сидит, задумчиво уставившись в страницу. Он тихо отодвинул тетрадь, чтобы никто не видел, и в этот момент отметил, как руки слегка дрожат от переутомления.
Тем временем Чанбин, который сидел на другом конце аудитории, невольно наблюдал за ним. Он обычно не следил за чужими действиями, но сегодня взгляд сам остановился на Бан Чане. Нечасто он видел того уставшим — даже когда у них были тяжёлые тренировки, лидер команды держался ровно и уверенно. Но сейчас в его движениях была какая-то нехарактерная замедленность. Чанбин заметил, что Бан Чан долго смотрит в тетрадь, почти не пишет, а потом словно раздражённо закрывает её.
Когда лекция закончилась, Бан Чан быстро собрал вещи и направился к выходу, будто хотел избежать лишних взглядов. Но на ступеньках перед корпусом его догнал Чанбин.
Ч — Всё нормально? — тихо спросил он, не навязываясь.
Бан Чан притормозил. Он всегда старался быть позитивным и сильным перед другими, но сегодня усталость вырвалась наружу в лёгкой улыбке, больше похожей на попытку скрыть напряжение.
Б — Просто день тяжёлый, — сказал он. — Немного не в форме.
Чанбин кивнул, не задавая лишних вопросов. Он уважал личное пространство других, но и игнорировать то, что видел, тоже не мог. Он ненавязчиво предложил:
Ч — У нас перед тренировкой есть время. Пойдём... присядем где-нибудь? Дышать надо свежим воздухом, а не этими коридорами.
Ответ был почти автоматическим:
Б — Да, давай.
Они направились к футбольному полю. Скамейка возле него была любимым местом всей команды: оттуда открывался вид на зелёную площадку, которая всегда казалась спокойной до начала тренировок. Сейчас поле было пустым, и это создавало ощущение тишины, какой редко можно было найти в университете.
Бан Чан сел первым и устало вытянул ноги. Чанбин устроился рядом, но на расстоянии — ровно настолько, чтобы не давить, но быть рядом, если понадобится.
Некоторое время они молчали. Бан Чан смотрел на поле, будто пытаясь собрать мысли, а Чанбин наблюдал боковым зрением, не желая быть навязчивым, но готовый выслушать, если капитан решит говорить.
В конце концов Бан Чан вздохнул:
Б — Сегодня на лекции... я допустил несколько ошибок. Простых. Таких, которые я никогда не делаю.
Он сказал это тихо, без драматичности, но Чанбин услышал главное разочарование в самом себе.
Ч — Это бывает, — ответил Чанбин спокойно.
Б— Не со мной, — покачал головой Бан Чан. — Я не могу позволить себе ошибаться. У меня и так слишком мало времени. Если я не справлюсь, никто за меня не подтянет.
Эти слова многое объяснили. Чанбин понимал, что у Бан Чана всегда нагрузка выше, чем у остальных. Работа, учёба, спорт он не жаловался, но было очевидно, что такая скорость не может не сказаться.
Ч — Ты много на себя берёшь. Слишком много.
Б — Нужно, — коротко ответил капитан.
Ч — Нужно кому? Университету? Команде? — спокойно уточнил Чанбин. — Или тебе самому?
Бан Чан замолчал. Он редко позволял кому-то настолько близко подходить к его мыслям. Но в присутствии Чанбина он не чувствовал давления только внимательное, спокойное присутствие.
Б — Мне, — наконец сказал он. — Я вырос так, что иначе нельзя. Если я остановлюсь, всё развалится.
Чанбин кивнул. Он не собирался убеждать или спорить — это не был его стиль. Но он мог сказать то, что считал важным:
Ч — Даже сильные устают. И это не ошибка. Ошибка — не дать себе отдохнуть.
Бан Чан тихо усмехнулся, будто от неожиданности:
Б — Ты говоришь так, будто всё понимаешь.
Ч — Потому что вижу, — ответил Чанбин. — Ты устал ещё вчера. А сегодня — последствия. Это не делает тебя слабым. Это делает тебя человеком.
Слова прозвучали без пафоса, но в них была искренность, от которой стало немного легче. Бан Чан почувствовал, что напряжение в груди ослабевает.
Они посидели ещё несколько минут. Ветер слегка трогал листья деревьев рядом, и это спокойствие помогало обоим. Ничего особенного не происходило — просто два человека, сидящие на скамейке рядом с полем, разговаривающие о том, что по-настоящему важно.
Для Бан Чана этот разговор стал первым за долгое время, когда он не играл роль сильного. Для Чанбина — первым, когда он почувствовал, что его спокойное присутствие может быть кому-то опорой.
————————————————————
❤️❤️❤️❤️❤️