На грани отвращения. продолжение
После той ночи всё стало только хуже.
Они не говорили.
Не смотрели друг другу в глаза.
Только случайные прикосновения в узких коридорах дома прожигали кожу сквозь ткань одежды.
Тэхён чувствовал себя безумцем. Порванным. И почему-то ещё более живым, чем когда-либо.
Чонгук пытался избежать его. Больше сидел на работе. Дольше задерживался в университете. Но когда возвращался домой и видел Тэхёна — худого, злого, красивого до безобразия — в нём что-то хрустело.
Он ненавидел Тэхёна. И ненавидел себя.
Особенно в моменты, когда наедине представлял, как бы вогнал его в стену и сорвал всё это жалкое подобие морали к чёрту.
---
Отец Тэхёна подозревал, что что-то не так. Он всегда был подозрительным ублюдком.
Особенно когда замечал, как Чонгук неловко отводит взгляд от Тэхёна. Или как Тэхён улыбается хищно, слишком красиво, слишком вызывающе.
— Ты ведёшь себя, как шлюха, — однажды шипел ему в лицо отец после очередной ссоры. — Думаешь, если у тебя красивая рожа, ты можешь всё получить?
Тэхён молчал. Знал, что любое слово будет использовано против него.
И только после того, как хлопнула дверь спальни, позволил себе упасть на пол и зажать рот руками, чтобы не закричать от боли.
---
Следующей ночью Тэхён сам пришёл в комнату Чонгука.
Без стука. Без слов.
Стоял на пороге босиком, с трясущимися руками и пустыми глазами.
И Чонгук понял: если он сейчас его не остановит — он никогда уже не остановит.
— Иди отсюда, — выдохнул он хрипло.
Но Тэхён только молча закрыл дверь за собой.
И в ту ночь они впервые спали вместе.
Грязно. Грубо. Без нежности.
С ненавистью, что рвала их обоих на части.
И с каким-то извращённым облегчением.
-----
Утром Чонгук смотрел, как Тэхён спит на его постели, полуголый, с расцарапанной спиной.
И ненавидел себя сильнее, чем когда-либо.
Он знал, что будет дальше.
Что они не смогут остановиться.
Что всё идёт к катастрофе.
---
Так и было.
Дальше — хуже.
Скрытые прикосновения в университете.
Холодные, тяжёлые ужины втроём дома.
Разрывающее молчание.
Чонгук начал пить.
Отец Тэхёна начал чаще срываться на сына.
А Тэхён смеялся. Прямо в лицо.
Больше не боялся.
Потому что в аду уже был.
---
Финал близился.
Однажды вечером, когда Чонгук пришёл домой позже обычного — в прихожей его уже ждал отец Тэхёна.
Пьяный. С сигаретой в пальцах.
И он знал. Всё знал.
---
— Ты трахал моего сына, — сказал он так спокойно, что стало страшно.
Чонгук не ответил.
Не смог.
Только стоял, чувствуя, как кровь отливает от лица.
-----------------------------------------------------------
Дальше всё было как в замедленной съёмке.
Крики. Удары. Стёкла. Падающие вещи.
Тэхён вбежал на шум и попытался остановить их, но было поздно.
Отец с силой толкнул Чонгука на лестницу.
И тот, оступившись, упал вниз.
Глухой, мерзкий звук удара о каменные ступени.
-----------------------------------------------------------
Кровь.
Столько крови.
Тэхён кричал. Плакал.
А Чонгук смотрел на него мутнеющим взглядом и впервые за всё время... улыбался.
Грустно. Жалко. Как человек, который наконец понял, что проиграл.
—
Он умер до приезда скорой.
И Тэхён остался стоять на коленях в луже крови, обнимая его мёртвое тело, шепча:
— Прости... Прости... Прости...
Но Чонгук уже не мог простить. И не мог услышать.
И тогда, в этом аду, Тэхён понял одну простую вещь:
Любовь всегда была ошибкой.
Особенно такая.