На грани отвращения

На первой же встрече после объявления "новостей" Чонгук посмотрел на Тэхёна, как смотрят на кусок грязи на подошве. И Тэхён ответил тем же.

Ни привета. Ни вежливости. Ни одной попытки изобразить хоть какую-то семью.
Только нескрываемая ненависть.

---

- Снова пропустил лекцию, Ким, - холодно бросил Чонгук в коридоре университета, держа в руках планшет.

Тэхён пожал плечами, демонстративно жуя жвачку.

- Какая жалость, Чонгук-сонсэнним, - с издёвкой протянул он. - Может, накажете меня по-отечески?

На долю секунды лицо Чонгука дёрнулось. Но потом он усмехнулся, бросая в сторону:

- Ты же не мой сын, не забывай.

Тэхён усмехнулся ещё шире, даже больно: потому что правда резала.

Он действительно был никем.

Никем для отца. Никем для этого напыщенного учителя, которому он не нужен. Никем даже для самого себя.

---

Со временем ненависть росла. Ядовитая, липкая, сжигающая изнутри.

И где-то под её обломками копошалась другая тварь - похоть. Тайная. Отвратительная. Недопустимая.

Тэхён ловил себя на том, что смотрит на Чонгука слишком долго. Что ловит запах его парфюма в аудитории. Что прокручивает в голове странные, грязные фантазии.
И каждый раз хотел вырвать себе мозг за это.
---
Однажды ночью они пересеклись на кухне.
В доме отца.

Тэхён в рваной майке и шортах, с сигаретой в пальцах. Чонгук в свободной домашней рубашке, с мокрыми волосами после душа.

Они посмотрели друг на друга.

Долго.

Тяжело.

С ненавистью, обнажающей кости.

И Чонгук прошёл мимо, толкнув Тэхёна плечом. Задел нарочно. Жёстко.

И Тэхён усмехнулся ему в спину.

- Боишься, что я лучше трахаюсь, чем твой старик? - бросил он ему тихо.

Чонгук застыл. Сжал кулаки.

Но так и не повернулся.

---

На занятиях всё было ещё хуже. Чонгук специально придирался к Тэхёну. Ставил заниженные оценки. Бросал язвительные комментарии.

А Тэхён отвечал взглядом, в котором было обещание мести.

И в глубине души, оба знали: они проиграли в этой войне ещё тогда, когда впервые взглянули друг на друга не так, как следовало бы.

---

Однажды ночью, после особенно жёсткой сцены с отцом, Тэхён сбежал на улицу. Стоял под дождём, дрожал от ярости и унижения.

И именно тогда к нему подошёл Чонгук.

Словно притянутый их общим, болезненным безумием.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он, голос уставший, сломанный.

- Жду, когда ты наконец признаешь, насколько ты меня хочешь, - выплюнул Тэхён.

И тогда Чонгук, впервые за всё время, ударил его.
Не сильно. Но достаточно, чтобы Тэхён отшатнулся, ошарашенный.

- Ты - ошибка, - выдохнул Чонгук, срываясь.
- Тогда почему ты стоишь здесь? Почему смотришь на меня так, будто готов разорвать на куски?

Тишина.
Тяжёлая, давящая.

И на фоне дождя Чонгук притянул его к себе.
Не поцеловать. Нет.

Он впился в губы Тэхёна так, словно хотел разорвать, уничтожить их обоих.
Грязный, отчаянный поцелуй, полный ненависти и боли.
И в этот момент они оба знали то, что пути назад уже не будет