Степень искренности

— Мы проспали!

Громкий крик, нет, визг разнесся по небольшой квартирке ровно в 7:40 утра по Московскому времени. Одна из дверей в гостиной распахнулась, ударвшись о стенку, из-за чего выбежавшая девушка замерла. Тихо прошипела что-то под нос и опаской взглянула на нанесенный стене ущерб.

— Слава тебе, Господи, — прошептала она, обрадовавшись столь крошечной вмятинке, которую хозяйка квартиры уж точно не увидит.

Она направилась дальше, но тут же споткнулась о кофейный столик, из-за чего вскрикнула и подпрыгнула на одной ноге, хватаясь за ушибленный мизинец. И из последних сил закричала:

— Да подними свою тощую задницу уже, Морозова! Иначе тетя Маша выпрет тебя с работы! — девушка вновь попыталась добраться до двери с табличкой, которую вешают на заборах частных домов: «Не входить. Злая собака».

Именно попыталась, потому что каким-то несусветным образом ее угораздило наступить на хвост спокойно дремлющего на полу кота. Он с испуганным ревом подпрыгнул и она вновь ударилась о кофейный столик, только теперь коленом.

— Даша! — отчаянно прокричала она, падая на диван, и драматично протянула руку к двери, которая, как по волшебству, распахнулась.

Сонная подруга, мило потирающая кулачками глаза, громко выдохнула.

— Задница у меня шикарная, Михайлова, завидуй молча, — Даша зевнула, прикрывая рот рукой, и оперлась плечом о дверной косяк, — а ты чего так орешь? Силя все-таки насрал на твои книги?

Не дала ответить Алине выбежавшая из комнаты собачка. Та самая «злая собака», а, точнее, мопс выскочил из-за хозяйки со скоростью света и пронесся прямиком на кухню, истерично лая. Кот недовольно замяукал, облизывая пострадавшую лапу.

— И, вообще, который час? — Даша подняла взгляд к настенным часам и ее глаза моментально расширились до размера теннисных шариков.

— Блять, 7:40, Алина! Мы проспали! — после еще нескольких матерных словечек, на которые Морозова еще как горазда, она пронеслась мимо в ванную. Алина тяжело вздохнула и ее кудрявая голова тяжело упала на диван.

— А я не это тебе говорю? — прошептала она и поднялась на ноги, захромав на кухню.

Независимо от того, проспали подруги или нет, главное правило утра было следующим: Алина сначала готовила завтрак Даше, а вторая совершала утренние водные процедуры, после чего они менялись местами. Так у Даши оставалось время, чтобы спуститься на парковку и перегнать машину к подъезду.

Приятный запах сырников и уютное журчание масла в сковородке. Собачий скулеж и кошачье мяуканье, что издает местная живность, сидя у своих пустых тарелок. Вот она, идиллия утра.

— Сейчас, детки, уно моменто, — Михайлова нажала «play» на телефоне и кухню заполнил выразительный мужской голос, читающий текст книги. Она насыпала корм своему коту Сильвестру, требовательно-ласково трущемуся о ее ноги, и нетерпеливой Монике.

— Она что, тебя голодом морит? — Аля поморщилась, возвращаясь к сырникам, и поправила волосы цвета золота, щекочущие щеки. Потерла голубые глаза руками, из-за чего тут же взвизгнула, стряхая с них муку.

— Сплетничаете с Моней? — промокнув мокрые волосы полотенцем, Даша присела на корточки и почесала за ухом Моню. Та не обратила на хозяйку ровно никакого внимания, лишь слабо помахала хвостом, слишком увлеченная своей тарелкой.

— Говорю, что такая же обжора, как и ее... — Алина не договорила, — опять! — так как подруга ее беспардонно перебила:

— Давай лучше не упоминать схожесть хозяев и их животных, ибо тот факт, что твой Силюша накладывает кучи везде, кроме своего туалета, о чем-то говорит, не так ли? — Морозова победно ухмыльнулась, усаживаясь на барный стул, и нетерпеливо потерла ладони, облизываясь, когда тарелка с сырниками, джем и сметана бережно появились перед ней.

— Да это было всего лишь пару раз... — обиженно пробормотала Алина, наливая подружке чай, и из-под ресниц ее рассмотрела.

Вот дружат они уже... Сколько? Лет пять точно. С самой школы. А вот то, как человек может настолько хорошо выглядеть в любое время дня и ночи для Али так и осталось загадкой. Сейчас, например, Даша лишь подкрасила и без того длинные ресницы, нанесла немного румян и почти незаметный блеск для губ — и вот, натуральная богиня в человеческом обличии. Светлые, влажные волосы, собранные в высокий небрежный пучок, не выглядят так, словно у девушки не было времени на сборы, а как раз таки наоборот. Вздернутый носик, пухлые губы, большие, «марсианские», как любила говорить Алина, голубые глаза и густые брови, в коем кавказском происхождении она была уверена, — модель, которых печатают на обложках всяких там модных журналов.

Морозова всегда приковывала взгляд, всегда оставляла о себе впечатление горячей красотки и обязательно затмевала остальных представительниц женского пола в радиусе километра. И Алю это вполне устраивало: быть в центре внимания ей было совсем не по душе.

— Пару раз в день? Ты это хотела сказать? — с набитым ртом сказала Даша, продолжая улыбаться, и Алина закатила глаза, передразнивая ее. Первая обратила вопросительный взгляд к телефону.

— Что у нас сегодня?

— «Сто лет одиночества», — Аля ответила уже по дороге в ванную. Теперь была очередь Даши закатывать глаза.

— Могли бы опять послушать «Лолиту», мне понравилось, — она пожала плечами, кидая кусочек сырника Моне под стол, а из ванной донесся недовольный голос:

— Она тебе понравилась только потому, что там был сплошной секс!

— Возможно, — девушка и не собиралась отрицать тот факт, что большинство аудиокниг Алины казались ей до ужаса скучными, кроме тех, где было хоть что-то менее философское. Например, секс.

— Так, — она вздохнула, относя пустую тарелку в раковину, и быстренько ее помыла, думая о том, какой бы легкий завтрак сварганить подруге. Остановила свой выбор на обычных хлопьях с холодным молоком, как любила Аля, и пошла обратно в свою комнату, по дороге успевав поиграть в догонялки с Моней.

— Я прогрею тачку и подгоню ко входу, — Даша оповестила подругу уже на пути к входной двери, когда та, уставившись в одну точку, механическими движениями подносила одну за другой ложку ко рту. В лифте она поежилась от холода. Только сентябрь, а Москва уже вынуждала застегивать куртку до горла. На родном Юге Казахстана сейчас еще можно было щеголять в шортах.

Алина извинилась перед Силей, котом в черно-серую полоску, за то, что случайно сделала больно, и оделась в широкие кофейные брюки, белую рубашку и черный свитер поверх, чтобы не окоченеть. Кое-как успела закрасить синяки под глазами и надеть кроссовки, прежде чем ей позвонила Даша и гневно приказала спускаться скорее, иначе их обоих ждет полная задница. Аля напоследок поцеловала Сильвестра в лоб.

— Пока, сладость. Пока, моя радость, — почесала его за ушком и помахала рукой Моне, после чего вышла из квартиры. Поняла, что забыла свой рюкзак. Пришлось возвратиться и повесить на плечо тяжелый кожаный портфель, и только потом нервно топтаться в лифте, ожидая, когда же он спустится на первый этаж.

Улица встретила ее утренним холодком, посылающим по коже мурашки. Аля рванула к пускающей пар через выхлопную трубу машине, по дороге здороваясь с дядей Ашотом, оформляющим полки с овощами в своем маленьком прилавочке у подъезда.

— Здравствуй, дочка! — с заметным грузинским акцентом мужчина обратился к ней, накручивая на палец черные усы. — Опаздываете?

— Немного! — Алина улыбнулась ему и запрыгнула на переднее сидение, как машина тут же дала по газам. Mersedes GL 450 — не очень новый, зато довольно-таки дерзкий и мощный джип Даши все еще заставлял оборачиваться прохожих.

— Блять, теть Маша меня просто закопает, — она нервно стучала по рулю, останавившись на светофоре, а Аля занялась своими распущенными волосами, смотрясь в зеркало над сиденьем. Такие непослушные. Как будто бы живут своей собственной жизнью.

— Это все из-за твоей идеи отпраздновать начало учебы и отпеть закончившийся отпуск, — проворчала Михайлова, вызвав в ответ закатанные глаза и громкое цоканье.

— Вчера ты была только «за», Алиночка, и сама неплохо так подливала в собственный стакан! — недовольно отозвалась Даша. Подруга фыркнула, копаясь в рюкзаке.

— Но подстрекала меня ты, — указала на нее пальцем и проверила время на наручных часах, радуясь, что при отсутствии пробок они вполне успеют и на работу и в университет.

— Но бла-бла-бла...

Молодой парень на крутом джипе бессовестно подрезал машину Морозовой, мигая фарами, а стоило им поравняться, нашел в себе наглость сладко улыбаться и махать им. Реакция была незамедлительной.

— Пошел нахуй, — Даша не церемонилась: средний палец взметнулся вверх. Она дала по газам и насмешливо усмехнулась тому, как легкий румянец покрыл щечки Али.

— Не обязательно было его посылать, можно было просто проигнорировать, — пробормотала она под нос, поправляя воротник рубашечки. Морозова вздохнула, констатируя факты:

— Этот дебилы нас подрезали, а я должна была мило улыбнуться? Могли бы найти более адекватные пути подкатить к нам свои яйца.

— Фу-у-у! — Алина поморщилась, хихикая, и Даша посмеялась вместе с ней.

То ли волнистые, то ли кудрявые волосы доставали до лопаток и почти всегда выделяли Алю из толпы. Пухленькие губки растянулись в очаровательную улыбку. Голубые глаза — живые, яркие, полные чувств и эмоций. Она источала из себя тонкую, чарующую энергию свежести, юности, так часто привлекающую людей вокруг. Она словно говорила это одной лишь своей улыбкой с миленькими ямочками: «Я плюшевый мишка, заобнимай меня до сломанных костей скорее»

По дороге к знаменитому университету МГИМО по радио сообщили, что певец Егор Крид анонсировал какую-то новую песню, но подругам ближе Макс Корж. Благо, пробок на их пути не встретилось, поэтому они спокойно добрались до первого пункта назначения.

— Поужинаем в «Весте» сегодня? — Дашуня вопросительно посмотрела на Алю. Та пожала плечами, отстегивая ремень безопасности, и с хитрой улыбкой ответила:

— Только если ты заедешь за мной. У меня нет никакого желания тащится через весь город на метро.

— Хорошо, — Морозова сдалась, даже не начав бороться. И от чего это она сегодня такая добрая?

— Позвонишь мне, — напоследок кинула Михайлова, чмокнув подругу, и выскочила из машины, торопливым шагом направляясь к главному входу в университет. Даша еще пару секунд смотерела ей вслед, после чего машина резко сорвалась с места, и голос Макса вновь заполнил салон.

Время без забот, тихо опустилось за горизонт,

А за ним и новый снежный ком

Делами накрывает с головой.

****

VII

Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей.

Разврат, бывало, хладнокровный

Наукой славился любовной,

Сам о себе везде трубя

И наслаждаясь не любя.

Но эта важная забава

Достойна старых обезьян

Хваленых дедовских времян:

Ловласов обветшала слава

Со славой красных каблуков

И величавых париков.

Алине нравился Онегин. Все считали его грязным подлецом, а ей нравился. Да, может он не был столь умен и хитер, каким хотел казаться, но все компенсировалось тонкой ноткой иронии, остроумием, решительностью и честностью. В первую очередь, он был правдив с собой: «Женя», как ласково его называла в мыслях Аля, не попытался задурманить наивность Татьяна, не воспользовался ее неопытностью, не очернил ее искренность.

Он был резок, груб и чересчур прямолинеен. Но в этом было его преимущество. Потому что у него была правда. И силен тот, в чьем сердце достаточно смелости противостоять желанию скрыть истину.

Потрепанную книжку, подаренную покойным дедушкой, резко выдернули из рук, да так, что еще немного упорства со стороны этого «придурка» и она, и без того испускающая последнее дыхание, окончательно бы рассыпалась.

— Дорожкин, ну ты нормальный вообще?! — Алина вскинула голову и с возмущением проследила за тем, как одногруппник кружит вокруг нее, как акула, с наигранным интересом перелестывая желтые страницы.

— Нет, вот я все никак не пойму, Алечка, зачем ты перечитываешь этого Онегина уже четвертый раз? Там уже все выучить можно, — парень останавился прямо напротив Михайловской и усмехнулся. Она закатила глаза, убирая с колен закладки, которые использовала для пометки особо красивых моментов.

— Во-первых, Захарчик, никакая я тебе не Алечка, — она подняла глаза к нему, не замечая, как надуваются от злости щечки, — а, во-вторых: ты что, считаешь сколько раз я прочитала Онегина? Следишь за мной? Какие-то маниакальные у тебя увлечения.

— Алин, я считаю, сколько вздохов ты делаешь в минуту, — она представила, как дает хорошего такого леща по безупречному лицу Захара, когда тот как-то незаметно вдруг подсел к ней и запах дорогого парфюма резко бросился во внимание.

— Захарчик? Ты все-таки решила пойти со мной на контакт? — он улыбнулся, наклоняя голову в сторону, а Аля никак не могла взразумить, что же не так с ней. Захар Дорожкин — обаятельный, веселый, простой. У него приятные духи со сладковатыми нотами, но ее они отталкивали. Зеленые, добрые глаза, но мурашки от их взгляда по коже не шли никогда. Он... Ну, как будто бы прямиком то самое, но сердце упорно не отвечало ухаживаниям богатенького мальчика вот уже второй курс.

— Не обольщайся, — Михайлова смешно сморщила носик и поднялась с лавочки, разглаживая руками брюки, — ты меня пугаешь, Дорожкин.

— А кроме страха никаких чувств нету? — он смешно выпятил нижнюю губу, подпирая подбородок книгой, и Аля улыбнулась, хихикая в ладошку. Пусть никакого влечения к нему она не испытывала, иногда с ним было смешно и хорошо.

— Нет, Захар, — достала из кармана телефон, — а вот моя дорогая Дашуня вызывает у меня только гнев и острое желание прикончить ее, — он на это усмехнулся. Когда она отошла на пару шагов, приставляя мобильник к уху, весело крикнул вслед:

— Эта та горячая штучка, которая жила с тобой в прошлом году? Вы все еще соседи?

— К счастью или к сожалению, не знаю, — Аля вздохнула, разглядывая заполненный людьми двор университета, где недавно закончились пары.

— Да? — запыханный голос резко прервал ее задумчивость.

— Ну Дашунь! Ты, блин, где? — она с раздражением топнула ногой, как ребенок, и нетерпеливо дернула воротник рубашки.

— В смысле «где»? — Даша с полнейшим непониманием отозвалась на том конце трубки. Михайлова умоляюще взвыла к небу, накрывая лицо ладонью.

— Мы договорились поесть в «Весте», а тебя нет уже полчаса, коза! — ладно, ждала Алина, конечно же, не полчаса, но хотелось же ей немного подраматизировать.

— Ох, блять, — Морозова виновато вздохнула, — моя старушечья память меня подвела. Тут такое дело... Крутая шишка подъехала на лазерку, Аль, я не успеваю заехать за тобой.

— Крутая шишка важнее лучшей подруги, ну да, ну да, — Алина отвела обиженный взгляд в сторону и шмыгнула носом. Даша цокнула.

— Ой, ну не ной. Езжай туда сама, закажи нам еды, а я подъеду попозже, — она попыталась звучать как можно уверенее, но Аля уж точно знала, какой виноватой себя чувствовала подруга. В исключительных целях ее проучить она вновь шмыгнула носом и пробормотала под нос:

— Компенсация?

— Вот же маленькая сучка... — тихий шепот не остался незамеченным, — хорошо, я плачу, — шикнула Даша и тут же поправила себя:

— Если все выйдет не больше полторушки, Михайлова.

Аля победно усмехнулась и обернулась к преданно ожидающему Захару-Хатико.

— Тебе кукси?

— Ага. Ладненько, давай, мне пора, — Морозова не дала подруге договорить — вновь! — и сбросила. Видимо, действительно, занята. Михайлова сделала глубокий вздох и робко зашагала навстречу Захару.

— Дорожкин, хочешь сделать мне приятное? — она хлопнула в ладошки и остановилась напротив парня, предвкушающе улыбающегося. Она конечно же знала, что он хочет.

— Звучит... Весьма двусмысленно, Алин, — он поднялся в полный рост, став на голову выше. Она сложила руки на груди и сделала шаг назад, закатывая глаза.

— Оставь свои пошлости для кого-то другого, — тыкнула пальчиком ему в грудь, — подвезешь меня в «Весту»? — смутилась, опуская голову, и нервно задергала края свитера. Ей всегда было очень стыдно о чем-то просить людей. Но только не Захара. Маленькая щепотка актерского мастерства не помешает в данном случае.

— Хорошо, но это только ради твоего милого взгляда в мою сторону. Это же та, которая на Весновке? — Захар улыбнулся. Хороший, подумала Михайлова, все-таки хороший.

Они направились к парковке, находящейся прямо у главного въезда в МГИМО. Здесь была куча дорогущих и редких тачек, сверкающих престижными значками на них.

Но Алю, уткнувшуюся в телефон, они не привлекали. Глаза уже привыкли к подобному. Она просто спешила вслед за одногруппником, радуясь, что сэкономит на поездке на метро. Москва давно научила ее, что конфеты в золотой, красивой обертке не всегда оказываются вкусными.

****

Эстетика оживленной улицы за окном. В Москве 6 вечера. Красивое время, если бы не многочасовые пробки, душные и забитые до потолка вагоны метро и автобусы. Большинство жителей спешат домой после тяжёлого рабочего дня. Люди так много придают значения месту, где живут.

Аля не помнила, когда последний раз чувствовала тоску по маленькому дому на Юге Казахстана. Комнатки до недавнего ремонта не согревали ей душу так, как квартирка Даши в Москве. Почему? Она сама не знала. Наверное, в большей степени от того, что воспоминания... Эти воспоминания...

Крик. Взмах ладони. Злые глаза. Слезы. Крик.

— Девушка, ваш заказ.

Аля вздрогнула, проморгнувшись. Подняла голову к официанту и мягко ему улыбнулась. Он расставил перед ней две тарелки с кукси и удалился, кивнув напоследок. Она переминала ноги под столом, сжимая телефон в руках, и раздраженно жевала нижнюю губу. Глупая привычка с детства.

Даша не брала трубку, в «Весте» ее не было. Замечательно, бесилась Алина, она как обычно. С этими ее клиентами-крутиками постоянно это происходило: они требовали слишком много, но зато оплачивали сверх еще несколькими крупными купюрами. Поэтому подруга и зависала в салоне на Никольской до позднего вечера. И именно поэтому Аля до сих пор сидела в полном одиночестве в кафе, где они договорились встретиться.

Кукси перед ней издавало головокружительный аромат. Михайлова чувствовала, как урчит пустой желудок: она ела только хлопья рано утром. Она подняла взгляд к тарелке, что стояла напротив для Даши, и прищурилась. «Все таки, пора сходить в оптику,» — подумала она, но не сомневаясь в том, что увидела, закатила глаза. Официант ошибся и принес другой суп.

Аля позвала официанта, но к ней никто не подошел. Она сделала это еще раз, но в шумном заведении ее голос бесследно растворился. Подумав о том, что, видимо, сегодня она осталась забытой не только лучшей подругой, она встала вместе с супом в руках и сделала шаг вперед, но не успела и головы поднять, как врезалась в кого-то, да так, что тарелка вылетела из рук.

И теперь неизвестного содержания суп был на этом несчастном человеке. Абсолютно весь. До последней капли.

— О Господи! О Боже! Простите! Пожалуйста, извините, я не хотела! Божечки! Я прошу прощения! — Аля обернулась, истерически хватая охапку салфеток со стала, и начала старательно убирать кусочки морковки и картошки с девушки, все еще пребывающей в шоке. Тараторить получалось как-то быстрее, чем это мог обработать мозг.

— Мне так жаль, — она почти всхлипнула, — хорошо, что он был холодный. Мне очень стыдно, вы, пожалуйста...

— Эм, все нормально, — девушка хлопнула длинными ресницами, придя в себя, — честно, все окей. Ни к чему разводить из мухи слона.

Она улыбнулась, словно борясь с тем, чтобы не показать свое истинное недоумение.

— Да-да, вы правы, — Аля, наконец, оставила свои жалкие попытки привести пострадавшую рубашку в приличный вид, — я могу оплатить вам химчистку. Мне очень...

— Хорошо-хорошо, я поняла, что тебе жаль, — незнакомка перебила ее и положила теплые руки на ладони Алины, — это мелочь. У меня есть одежда, не надо оплачивать химчистку. Надо успокоиться, окей? Все нормально, правда.

Алю ее очередная улыбка так согрела, что она перестала дергать руки. Глубокие голубые глаза, почти синие, смотрели прямо в ее, тепло и мягко. Взрослый взгляд.

Она кивнула.

— Хорошо, — и на секунду опустила голову, — еще раз прошу прощения. И если я все-таки могу как-то исправить это...

Она многозначительно взглянула на испорченную вещь. Незнакомка развела руки в стороны и вздохнула.

— Что ж, если позволишь присесть за твой столик, то считай, что вина будет искуплена, — она вопросительно посмотрела на Михайлову. Аля на секунду смутилась: ей не послышалось? И когда они перешли на «ты»? Но тут же закивала.

— Конечно, — она указала рукой на свое место, — я как раз пока одна и, видимо, не скоро у меня появится компания, — Алина пожала плечами и сразу же себя поправила:

— Ну, кроме вас, конечно.

— Кроме тебя, я все-таки еще не старуха, — девушка усмехнулась, — сейчас буду.

И она отошла к соседнему столику, взяв со стула пакеты из... Аля отвернулась, чтобы скрыть круглые глаза. «Точно при бабках,» — подумала она, глядя на то, как незнакомка вместе с пакетами «Диор» и «Гуччи» удаляется в уборную. И зачем такой барышне составлять ей компанию?

Пока загадочная незнакомка отсутствовала, Алина успела заказать новое кукси и официанты убрали остатки предыдущего с пола. Она подумала о том, что теперь Дашка точно останется в плюсе, ведь платить за вторую порцию придется ей. Не хотелось потом слушать злорадные шуточки по поводу ее неуклюжести, так что об этом инциденте Михайлова решила умолчать.

И вот, девушка плюхнулась напротив, оставив пакеты на соседнем стуле.

— Ну, — она хлопнула в ладоши, изучая меню, — как тебя зовут?

Аля подумала, что это самое странное знакомство, которое у нее только было.

— Алина, — она смущенно поправила волосы, — меня зовут Алина, но друзья называют меня Аля. Мне так больше нравится.

— А меня Полина, — Полина вытянула руку для пожатия, — Алина и Полина. Звучно, да?

Алина пожала ей руку и улыбнулась.

— Да, как персонажи мультика.

— Порой жизнь мне напоминает какой-то хоррор, — Полина остановила взгляд на какой-то строчке в меню, видимо, определившись с заказом, и с тяжелым вздохом подняла его, — так хочется, чтобы все было как в мультике.

И она подозвала официанта, заказывая себе пасту, название которой было слишком пафосным, чтобы Аля его знала. Да и вообще, все в Полине выдавало ее принадлежность к «крутикам», как любила выражаться Михайлова: эти ее покупки в самых роскошных бутиках, дорогущий парфюм и весь наряд, стоящий, наверно, как весь гардероб простых смертных, как Алина.

— Ты кого-то ждешь или одна? — и вновь Полина начала разговор. Михайлова на это печально улыбнулась.

— Жду, подруга немного задерживается. А ты?

— Я тоже, — она отвела взгляд к окну, — ждала. Уже не жду.

Аля нахмурилась и с удивлением проследила за тем, как к ним подходит официант с бокалом на подносе.

— Мы не... — уж было начала она, но Полина не дала ей закончить:

— Я это заказала, пока сидела на предыдущем месте, — и, поблагодарив парня, она с блаженным видом отпила немного из трубочки, — боже, первая маргарита всегда какая-то особенная.

— Первая? — Аля удивленно приподняла бровь. — Это твой первый раз?

Странное место для того, чтобы пробовать какие-то коктейли впервые. Еще и в одиночестве.

— Нет, ты что, — Полина ей простодушно улыбнулась, — первая на сегодня.

Алина опешила на секунду. Шкала странности этой ситуации достигала пика.

Официант подошел через секунду и поставил перед ними еще несколько бокалов с вином и шампанским.

Теперь Алина уже знатко так офигела.

— Слушай, — она сложила ладони вместе и придвинулась ближе к столу, понижая тон голоса, — это, наверное, не мое дело, но у меня есть скромная догадка, что ты пытаешься напиться. И поверь мне, «Веста» далеко не лучшее место для этого.

Полина замерла на секунду с трубочкой во рту, а затем с довольной улыбкой откинулась на спинку сидения.

— А то я не знаю, — с сарказмом проговорила она, — я и не планировала ничего такого. Представить не могла, что пока я буду ждать своего суженного тут у окошка с белым платочком, — она даже помахала салфеткой, — он будет ебать в моей же квартире мою лучшую подругу. Тоже не лучшее место они выбрали, если честно.

От этого у Али просто челюсть на пол упала, а глаза, кажется, из орбит вывалились.

— Я тоже сначала так выглядела, — Полина хихикнула, указывая на нее пальцем, и сделала еще один глоток, — а потом решила: гулять, так гулять!

И она торжественно приподняла стакан вверх.

Алина сглотнула, пребывая в полном шоке. Ни одно словечко, ни один взгляд Полины не могли даже дать повод задуматься о том, что ей вот буквально только что разбили сердце. Это было так неожиданно и ужасно одновременно, что Алина почувствовала себя немой рыбой: ее рот открывался, чтобы что-то сказать, но тут же безвучно захлопывался.

— Не знаю, встретимся ли мы когда-нибудь еще раз с тобой, но ты мне нравишься, Аля, — Полина улыбнулась краешком губ, — хотелось бы верить, что после сегодняшнего вечера уже никогда, — и она захихикала. Михайлова на это лишь растерянно кивнула.

— Понимаю.

И они замолчали. Молчали долго, каждый по своему: Аля неловко растирала коленку ладонью и рассматривала весь зал так, словно не выучила здесь каждую деталь, а Полина задумчиво водила пальцем по краям стакана, изредка попивая оттуда.

— И... — Алина начала первая, — зачем?

Полина непонимающе нахмурилась. В ее глазах уже начали плясать пьяные огоньки.

— Что «зачем»?

— Ну зачем он это сделал?

Полина замерла. Пару секунд она даже не моргала, после чего странно улыбнулась. Однако, в ее взгляде не было ни капли веселья.

— Я не знаю, зачем изменяют.

— Знаешь, — Аля уверенно кивнула, — нету одной такой причины, из-за которой все бегут на сторону. У всех свои грешки. Выкладывай, раз уж на то пошло.

Полина усмехнулась, услышав последнюю фразу. Сама она это не говорила, но Алина явно поняла, что станет жилеткой для ее сопливых признаний, которые завтра она, наверное, забудет, ведь больше они никогда не увидятся.

— Мне кажется, я не давала достаточно, — вздох, — он все время жаловался, что ему мало.

— Чего? — Алина сделала глоток воды и сложила руки на груди. Глаза у нее были серьезные и смотрели прямо на лицо Полины. То, как она выглядела сейчас, сильно отличалось от той смущающейся и робкой девчушки, которую пару минут назад наблюдала Поля.

— Ну, — она пожала плечами, сделав очередной глоток, — внимания, любви, заботы. Наверное, ему даже секса не хватало.

Она усмехнулась. Глаза неприятно стянуло. Пришлось сразу проморгнуться.

— Это потому что у тебя нету? Или мало? — вопросы у Али были какие-то до жути странные, но били они прямо в цель.

— Нет, у меня есть, — тут же уверила ее Полина, кивая как бы в подтверждение своих слов, — много, очень много.

— Тогда, — Аля развела руки в стороны и нахмурилась, — в чем проблема? Ты не хочешь давать?

Полина ощутила, как больно ей в сердце. Какая это невыносимая, ужасная боль.

— Я... — запнулась, — я не хочу себе в этом признаваться, но, наверное, просто не хотела. И не хочу до сих пор. И оттого, что во мне так много, я страдаю. А он не видел, как мне плохо, он все время говорил, что я отдаю, но не ему.

— А кому же? — Алине пришло сообщение, но она не опустила взгляд к телефону. Это Полине польстило.

— Не знаю, кому угодно, — Полина усмехнулась, с такой грубостью смахнув слезу, что щека моментально покраснела, — друзьям, работе, брату. Даже тебе сейчас, но не ему, — она насмешливо улыбнулась, как будто смеялась над собой.

Повисла тишина. Полина всхлипнула, стерла слезы и залпом выпила весь стакан маргариты. Горло обожгло, но боль не утихла. Надо больше.

— Ты сделала выбор, — наконец, Аля что-то сказала — Полина этого очень ждала, — и последствия этого выбора — твоя ответственность. Ты не виновата в том, что он такой вот урод, ты не виновата в том, что у тебя такие чувства. Но это был твой выбор: отдавать ему или нет, и расставание было бы неизбежно, ты сама понимаешь.

Она кивнула. Да, она знала, но хотела этот момент оттянуть. И уж точно не хотела, чтобы это случилось так.

— Понимаю, но легче не становится.

— Это привязанность, — Алина посмотрела в окно, впервые отведя взгляд, — она пройдет. Все мы спали с ночником в детстве, но теперь засыпаем в темноте. Иногда скучаешь, но необходимости больше нет.

— А я до сих пор до усрачки темноты боюсь, — Полина улыбнулась, ощутив, как по щеке ползет слеза. Михайлова улыбнулась ей в ответ. Успокаивающе, ласково.

— Связь оборвалась тогда, когда ты поняла, что никогда не дашь ему достаточно. Она будет меркнуть с каждым днем и в итоге она потухнет. Сначала будет больно-больно, но потом придет спокойствие.

Аля наклонила голову в сторону. Глаза у нее были такие нежные, что Полина вспомнила маму.

— Он мудак. Правильный человек бы так не поступил, но тебе не нужно его понимать. Нужно понять и принять лишь то, что все случилось так, как это нужно было тебе. И больно будет, и будешь тосковать, но в итоге...

Она приблизилась, улыбнувшись.

— В итоге все будет хорошо. Обещаю.

****

Сказать, что Даша офигела — это ничего не сказать. Сломя голову, она неслась в кафе, зная, что Алечка сидит там одна и чахнет в одиночестве. Ей было стыдно за это, но она точно знала, что подруга ей все простит. Это она ожидала, ведь так было всегда.

Но вот увидеть Алиночку, ее примерную девочку, отличницу и комсомолку в компании пьянющей в хлам незнакомкой она точно не ожидала.

— Я все объясню, — Михайлова неловко улыбнулась и с паникой выставила руки вперед, как будто преступник сдавался полиции. Морозова нахмурилась, непонимающе разглядывая всю эту картину: сидит, значит, какая-то девица на стуле, практически заснув в тарелке с нетронутой едой, а рядом с ней Аля, что-то ей упорно втирающая.

— О да, мне очень интересно, что же это такое тут случилось, ведь я оставила тебя одну всего лишь на час, заюш, — Даша саркастически улыбнулась, требовательно глядя в глаза подруге. Алина поднялась с места и подошла к ней.

— О, так это и есть та самая Дашуня, — девушка попыталась подняться в попытке поприветствовать Морозову, но тут же потерпела неудачу: падения не случилось благодаря тому, что спасительные руки Михайловой поймали ее.

— Да, она самая, — Алина кивнула, усаживая алкоголичку обратно, — но ты не вставай, хорошо? Мы тебя сейчас сами поднимем и отвезем домой. Подожди минутку.

От этих слов Даша ощутила себя взрывающимся вулканом. Отвезти? Эту? Еще чего.

— Какого... — не успела она даже начать, как Аля отвела ее в сторону, шикая:

— Я рассказала о тебе Полине, как о святом ангелочке, не порть о себе мнение.

— О, так это Полина, — Даша сбросила руку подруги с плеча, глядя назад на ковыряющуюся в тарелке девушку, — пьяница Полина. Круто. А ты знала, что женский алкоголизм не лечится?

— Перестань, — Аля раздраженно закатила глаза, — у Полины сегодня очень тяжелый день, — неуверенно продолжила она и опустила голову. Морозова удивленно хмыкнула и вопросительно подняла брови.

— Ага, ясненько... А я все никак не могу понять, как это связано со мной или с тобой, Аль.

— Мы должны ей помочь, — тут же решительно отозвалась Михайлова, — я уже помогла ей морально, теперь нужно отвезти ее домой.

— Ага, вижу как ты морально помогла: пьянющая в доску Полина, — Даша писклявым голосом выговорила имя девушки, — интересно, не от твоей ли помощи она даже разговаривать не может нормально?

Аля нахмурилась.

— Что за негатив, Дашунь? У тебя проблемы на работе?

— О, — Морозова хлопнула в ладоши, — додумалась вспомнить обо мне. Да, Алин, я негативная: я пахала целый день, как ишачка, не для того, чтобы вечером таскаться с какой-то алкашкой, которую ты где-то подобрала.

— А я не ждала тебя долбанных два часа, как дура, чтобы выслушивать это. Вообще без какого-либо предупреждения, — Михайлова гордо вскинула подбородок, — и если тебе так тяжело отвезти ее, то пожалуйста — езжай домой. Я приеду поздно.

И она развернулась, вернувшись к столу. Даша закатила глаза: супер, этот день стал еще лучше. У нее ужасно болела спина: за целый рабочий она даже на обед не вышла. В последнее время у косметологов Москвы был какой-то невероятный завал. Казалось, каждой милой даме не жилось спокойно, если в ее губах не было хотя бы полмиллилитра ботокса.

Но ничего не оставалось, кроме как с недовольным видом последовать за Алиной. Та уже что-то вталдычивала этой Полине, еле сохраняющей глаза открытыми. Морозова обвела взглядом стол и присвистнула: да в ней бухла больше, чем она и Аля суммарно выпивали за всю жизнь. Ладно, это, конечно, преувеличение, но все же.

— Она хоть расплатилась? Только не говори, что мы теперь и благотворительный фонд. Скоро квартиру может сделаем бесплатным ночлегом для бездомных, а, Аль? — Дашуня подошла ближе и поморщилась, глядя на то, как подруга пытается поднять свою новую знакомую.

— Да расплатилась, расплатилась! — воскликнула Аля, гневно посмотрев на нее. Даша в очередной раз закатила глаза и цокнула языком, подхватив Полину под руку с другой стороны.

— Представляю, сколько кусков она за это отдала... — задумчиво пробормотала Морозова, напоследок обведя глазами стол.

Под взгляды посетителей они вышли на улицу и, бросаясь друг в друга колкими фразочками, таки дошли до автомобиля. С видом, словно она сейчас вырвет, Даша помогла усадить Полину, но та, как тряпичная кукла, тут же свалилась на бок. Теперь ее неподвижное тело просто лежало на задних сидениях. Весьма странное зрелище.

— На труп похожа, — вынесла вердикт Даша, сложив руки на груди: они обе стояли перед открытой дверью машины и лицезрели всю эту картину, — нас точно менты остановят.

— Ой, завались, Дашунь, — Алина шикнула в ее сторону, аккуратно забрав из свободно висящей руки телефон.

— Воровство, Аль, это только начало твоего криминального пути, — насмешливо прокомментировала это действие Морозова, наблюдая за тем, как из багажника, заваленного какими-то мелочами, подруга достала плед и заботливо укрыла им Полину, — а дальше что? Продажа наркотиков, шантаж, глядишь и убивать начнешь.

— Да, ты будешь первая, — Алина закрыла дверь и стрельнула раздраженным взглядом в ее сторону. Даша лишь усмехнулась, пройдя к водительскому сидению прежде, чем Михайлова плюхнулась рядом.

— Ну и куда нам ехать? — с максимально незаинтересованным видом произнесла Морозова. В ответ ей последовали закатанные глаза.

— Откуда же мне знать? — с самым непринужденным видом проговорила Аля, выдавив из себя саркастичную улыбку. Подстать ее тону, Даша изобразила наигранную радость.

— Вау, так все-таки ночлегу для бомжей и алкашей в нашей хате быть!

— Она сказала, что ее нужно отвезти к брату, — тяжело вздохнула Алина, — он живет на улице Михайлова, — и тут, как солнышко среди туч, она засмеялась. Искренне. Даша улыбнулась, но все же цокнула языком.

— Ничто иное, как судьба, видишь? — Аля вновь хихикнула. У девушки от этого как-то поубавилось раздражения и агрессии.

Путь до улицы, иронично названной Михайловой, прошел намного лучше, чем этого ожидала измотанная Дашуня. Они тихо обсуждали, как прошел их день в полной тишине, стараясь ни одним шорохом не пробудить Полину, начинающую похрапывать позади.

Они обе обожали такие моменты. Не те, когда им приключалось вести куда-то пьяных незнакомцев, а когда они просто ехали домой. Находясь в таком огромном городе совсем одни, и Морозовой и Михайловой было тяжело. Их съедало одиночество, когда они не были друг с другом.

Выросшие в маленьких городах люди зачастую теряют себя в мегаполисах. Они не родились в таком потоке, в таком количестве людей, и им всегда тяжело адаптироваться. Спасение приезжих — другие приезжие.

В родном Казахстане они тоже были вместе всегда, но там они не были семьей. Там они были друзьями. Здесь же они заменили друг другу матерей, дом, очаг: было так приятно после тяжелого дня рассказать о своих чувствах и планах, зная, что это оберегается среди них двоих, что они всегда готовы помочь и поддержать.

Даша и Аля были семьей. Им нравилось это, они цеплялись за это, чтобы не потонуть в одиночестве, которое ждало их как только они разлучались. Они любили друг друга. Они были такой вот немного странно функционирующей семьей.

— Ну, что теперь?

Даша остановилась у обочины. Это был один из самых дорогих районов Москвы. Все подъезды выглядели весьма солидно, а вокруг были припаркованы исключительно крутые машины.

— Теперь, — она потерла лоб рукой, — наберём ее брату, скажем, чтобы спустился.

И она потянулась назад, чтобы разблокировать телефон Полины через фейсайди.

— Заюш, а ты не допускала мысль, что он возможно не дома? Может, нужно было позвонить заранее? — озвучила вполне логичную мысль Морозова. Подруга закусила внутреннюю сторону щеки с виноватым видом: она всегда так делала, когда знала, что неправа.

— Ну сейчас и узнаем, где он, — она неловко улыбнулась, как будто бы ее застали за какими-то непристойностями.

— Как его зовут то хоть? — устало упав на спинку сидения, спросила Даша, хоть ей и было совершенно до лампочки.

— Егор, — задумчиво ответила Аля, листая список контактов, — а, вот, точно Егор! Написано «Егорка любимый братулька». И смайлики какашек рядом.

Дашуня имитировала рвотный позыв. Аля хихикнула и, уже поднося телефон к уху, с улыбкой произнесла:

— А что? Мне кажется, мило.

Было волнительно. Вся ситуация была странной и запутанной, и объяснять это брату Полины все будет очень непросто. Но на звонок ответили не сразу и Алина немного подуспокоилась. Когда она уже отчаялась ждать, слуха коснулся приятный мужской голос:

— Алло? Поль, ты где?

Он показался Але смутно знакомым.

— Алло, здравствуйте! — она понизила тон голоса, как всегда это делала, чтобы он был приятнее и слаще. — Это не Полина, я ее подруга — Аля.

Даша в этот момент сделала смачный фейспалм.

— Аля? — в голосе прозвучали нотки подозрения. — Я что-то не припомню, чтобы у Полины была подруга Аля. И где она сама вообще?

— Ну, тут такое дело, — Алина хихикнула: ей показалось, что через секунду у неё случится сердечный разрыв от волнения. Дашуня прошептала одними губами: «Серьёзнее».

— Не буду вдаваться в подробности, но ситуация следующая: Полина познакомилась со мной сегодня и так получилось, что она немного перебрала с коктейлями. Она была не в состоянии добраться до дома, поэтому мы привезли ее к вам, на Михайлову.

Даша одобрительно кивнула и показала большой палец. У Али как от сердца отлегло.

— Чего? — непонимающе произнес Егор. — Я вообще ничего не понял, но вы на Михайловой, да? Возле какого дома? Я сейчас спущусь.

Михайлова, — не улица, — назвала номер ближайшего подъезда и парень на той стороне линии пообещал подойти через пару минут. Аля ликовала: он все-таки дома и сейчас они, наконец, отдадут Полину в надежные руки.

— Ну пошли, — выдохнула Даша, вылезая из машины. Оперевшись на капот машины, они обе с усталым видом облокотились друг об друга.

— Я приеду домой и просто свалюсь в свою кроватку любимую, даже не переодеваясь, — объявила Морозова. Алина усмехнулась, прикрыв глаза.

— А мне ещё домашку делать, — и вдруг вспомнила, — а я кстати тебе с собой взяла кукси. Оно в рюкзаке осталось.

— Алюш, ты лучшая, — улыбнулась Даша, ощутив, как тепло обволакивает грудь. О ней позаботились, не забыли.

Вдруг телефон Полины в руках Али завибрировал. На экране высветилось имя Егора.

— Да? — ответила она.

— Я вышел, вы где?

Михайлова тут же выпрямилась и огляделась. Позади стоял высокий парень в капюшоне с телефоном у уха.

— Я вам сейчас рукой помашу, вы увидите, — улыбнулась Аля и тут же активно замахала рукой. Даша еле сдержалась от того, чтобы не улыбнуться самой: иногда Михайлова была просто очаровательным ребеночком.

Егор тут же их заметил. По мере его приближения, обе девушки могли внимательнее его рассмотреть: высокий, светловолосый и...

— Это же Крид! Егор Крид! Какого... — шепнула на ухо подруге Даша. Та тут же шикнула в ее сторону и толкнула локтем, чтобы успокоить приступ шока и восторга не только у нее, но и у себя самой.

Но правда была правдой: это, действительно, был, мать его, Егор Крид во всей своей красе. Блондинистые волосы под черным капюшоном, синие глаза с блеском усталости и мешковатая одежда. Это был он! Он самый!

Аля была готова поклясться, что подавилась воздухом.

— Просто вау, хоть что-то светлое во всей этой истории, — вновь прошептала Даша. Тут Аля не могла сопротивляться. Встретить сестру Крида, главного артиста СНГ, и пьяную вручить ее ему самому в руки — да, история еще та.

— Привет, — он встал прямо перед ними и Михайлова тут же отметила, какой у него приятный парфюм, и какой же он высокий и большой по сравнению с тем, как выглядит на экране в телефоне, — ну, что там с Полиной? И только сегодня без фоток, окей?

Она как-то резко засмущалась под его внимательным взором, кивнула и, обняв себя одной рукой, пальцем указала на машину. Даша позади, все так же ошарашенная, просто стояла, как истукан, кажется, даже забыв о том, как дышать.

— Там, в машине, — и она прошла мимо, вновь с удовольствием вдохнув аромат хвои. Руки немного тряслись. Открыв заднюю дверь, она пропустила Егора вперёд. Тот с открытым ртом замер.

— Какого... — он нахмурился и нервно поправил бандану. — Да что она творит вообще?

Тревога в его глазах неожиданно сменилась гневом. Брат явно был зол на свою сестру, как будто она провинилась в чем-то.

— Только не надо... — Аля запнулась, на эмоциях схватив его за локоть, когда он вдруг дернулся в сторону Полины. Он вопросительно взглянул ровно ей в глаза и она снова ощутила смущение, резко выпустив его из рук. — Не надо ее ругать сейчас. У нее сегодня случилась серьёзная неприятность с Антоном.

На секунду Егор вновь окунулся в омут непонимания, но сразу же взгляд прояснел.

— Это не мое дело, чтобы я лезла, но, пожалуйста, поддержите ее. Она нуждается в вас.

Он внимательно осмотрел лицо Али, впервые за все их короткое «знакомство» так тщательно. И у него потемнели глаза от злости вновь.

— Вот же конченный, — произнес он гневно и обернулся к сестре. Аккуратно подхватив девушку на руки, он захлопнул дверь и его лицо наполнилось братской заботой. Полина все так же мирно сопела во сне.

— Спасибо большое, — он поднял глаза и осмотрел обоих подружек: они выглядели очень усталыми, но обе были приятными на вид девчонками. Особенно кудрявая. Что-то до писка милое витало вокруг неё.

Она и кивнула на его слова, приподняв уголок губ.

— Все же могу сделать с вами фотку. Или если вам нужны деньги...

— О не, мы не такси, не надо нам денег, — перебила та, что повыше и встала прямо за спиной кудрявой. Прямо как мать-воительница. — Да и мы все не в кондициях для фоток, камон.

— Ну хорошо, — он вздохнул, радуясь, что они не очередные фанатки, и подхватил Полину поудобнее, — девчат, есть просьба: давайте не будем распространять мой адрес и вообще про всю эту ситуацию, пожалуйста. Ни мне, ни тем более Поле не хотелось бы, чтобы завтра во всех пабликах были новости о моей сестре.

Та, что стояла за кудрявой, как-то странно прищурилась. Она выглядела так, словно эти слова были для нее оскорбительными. Кудрявая тоже на секунду опешила, но, прокашлившись, ответила тихо и неловко:

— Да, конечно. Обещаем.

— Ещё раз вам огромное спасибо. Неизвестно, что произошло с Полей бы, если бы рядом оказались не те люди.

Он не смог выдавить из себя улыбку. Уж слишком много негативных чувств переполняло его из-за всей этой ситуации, где, кажется, один доходяга сделал больно его Полиночке. Егор кивнул и развернулся, чтобы пойти к дому, как его остановили:

— Подождите, — он обернулся, наблюдая за тем, как девочка, — ему прямо-таки хотелось называть ее девочка, а не девушка, — с золотыми волосами подбегает к багажнику и достаёт оттуда какие-то пакеты.

— Это Полины, — она протянула ему их, — и это тоже, — всучила в руки мобильник сестры. Он вспомнил, что она должна была быть на шоппинге сегодня, а вечером встретиться с ее парнем. Видимо, уже бывшим парнем.

Какие добропорядочности. Егор почувствовал к этим двум невероятную благодарность. И облегчение, что именно они помогли его сестре.

— Ещё раз спасибо, правда, я это очень ценю, — и ему захотелось улыбнуться. В этот раз он это сделал.

Уже шагая к дому, он проводил взглядом уезжающую машину. Подумал о том, что это какая-то слишком грозная и огромная тачка для таких миловидных девушек, как они. Но их автомобиль скрылся за поворотом через секунду и он опустил глаза к сестре. Егор вдруг заметил, что она до сих пор была укрыта пледом.

Какие все-таки хорошие люди бывают.

— Поля, Поля... — он поцеловал ее в лоб, — почему же ты меня не слушала?

Сердце защемило. Он вспомнил слова той девчушки: «Это не мое дело, чтобы я лезла, но, пожалуйста, поддержите ее. Она нуждается в вас»