19. эпилог...,
Гипнотерапию можно назвать научно обоснованным терапевтическим подходом.
Регрессивный гипноз рассматривается в рамках академических курсов в медицинских университетах.
А в контексте доказательной медицины и психологии, где его эффективность подтверждена, он занимает своё место как признанная наука.
И, соответственно, как в любой науке, у неё есть свои доктрины и критерии, согласно которым: чем глубже погружение - тем оно информативнее. И у этого есть своя обратная сторона... Это - забвение, обусловленное ослаблением связи с сознанием, которое пропорционально степени погружения в глубины подсознания, содержащего память всех твоих жизней.
Именно поэтому регрессолог фиксирует всю информацию сеанса.
Вот и сейчас, с неизменно загадочной улыбкой, он скидывал запись погружения на телефон своего последнего на сегодня пациента - человека со столь интересной и удивительной книгой судеб...
Тихий гудок телефона рапортовал об успешной доставке сообщения.
Резким движением распахнув в стороны обе шторы, закрывавшие панорамные окна кабинета,
Регрессолог сел в кресло, любуясь панорамным видом города, залитого закатными лучами.
Уходящее до рассвета Светило, как бы на прощание, коснулось своими мягкими лучами, окрасив весь кабинет в тёплые закатные краски.
Вальяжно закинув ногу на ногу, Регрессолог со свойственной ему прозорливостью тихо сказал:
- Всему своё время...
Тот протяжно-громкий сигнал сообщения на какое-то время, естественно, остался мною незамеченным - не каждый же день встречаешь любовь всех своих жизней.
Когда же пришло время его прослушать, пришедшая оттуда, напрочь забытая мною во время сеанса информация окончательно расставила всё на свои места, подытожив понимание вечного пути душ и мироустройства в целом...
Голос Регрессолога прорезается сквозь слои реальности, заставляя понять: для Бога нет ни времени, ни пространства...
Он был повсюду и всегда знал всё. У Него нет ни прошлого, ни настоящего. Он миллиарды лет назад обладал той же информацией, которая воплотится лишь миллиарды лет спустя.
Он - тот же самый, что и в начале времён. Он неизменен, потому что уже является Абсолютом. Он знает всё: и прошедшее, и грядущее. Потому что Он и есть эти события и обстоятельства.
И то, что мне было суждено встретить несущего Его слово Регрессолога, было таким же, за тысячи лет запланированным событием, как и контакт с тем загадочным посланником, из ниоткуда возникшим в пустыне - и так же в никуда канувшим.
А всё ведь и началось после встречи с тем самым Скитальцем, напророчившим мне скорую смерть - собственно, и приведшую к началу великого пути познания...
И тут меня осенило: я вообще не видел лица этого Божественного посланника... вернее, не рассматривал.
Картинка становилась всё чётче, и я снова увидел самое начало пути:
слегка ошарашенный отряд моей личной охраны - лучшие стрелки, которые не сумели своими меткими выстрелами отпугнуть пришедшего нам навстречу, как всем тогда показалось, бродягу...
Только сейчас, полностью сосредоточившись на этом воспоминании - с целью внимательно изучить лицо человека, с которого началось всё познание -
я обомлел: обрамлённое пышной копной припылённых волос, с теми самыми пронизывающими насквозь глазами... на меня смотрело лицо Регрессолога.
Да, это был именно он!
Разумеется, немного видоизменённый в своём более раннем воплощении, но точно так же наделённый самим Всевышним великой честью - нести Свет Истины.
И только теперь, спустя тысячелетия, я наконец-то сумел понять смысл сказанных тогда им слов:
«Когда придёт время, Всевышний явит, за какие подвиги полагается такое сильное, пронесённое через все жизни Благословение.»
Это было в эпоху, которую вполне небезосновательно можно назвать Седой Древностью.
Они познакомились с самого раннего возраста, когда лишь начинали постигать азы воинского искусства. Он - мечник. Она - лучница.
В их школе, где готовили лучших воинов Империи, даже подростковые испытания отличались суровостью.
Одним из промежуточных экзаменов было отражение града камней. Ей предстояло не промахнуться из лука по череде быстро летящих в её сторону снарядов.
А шквал, летящий в него, был куда интенсивнее - камни сыпались плотной стеной, и каждый норовил достичь не прикрытого вовремя участка тела.
Но ни один не прошёл - не успев приблизиться, они рассыпались о вращающиеся, быстрые как ветер, мечи. Лезвия были острее заточенной бритвы.
Став одними из лучших среди привилегированных воинов, они вместе были направлены с важным поручением - в дорогу, лежащую через отдалённые земли.
С детства будучи неразлучны, они и задания получали совместно - так было заведено с начала, и вряд ли что-то могло изменить этот порядок.
Однажды, по пути дальнего следования, им встретилась неприметная деревушка, удачно расположившаяся прямо у дороги.
Огоньки её домиков уютно манили, а расстояние до неё идеально совпадало с оставшимся дневным маршрутом.
Воины, удостоенные столь высоких званий, даже в безобидных обстоятельствах обязаны были действовать строго по уставу военной науки - чему они и следовали неукоснительно.
Поэтому, заблаговременно оставив лошадей в неприметном с дороги месте, они направились к деревне - осторожно, скрытно, как полагается перед любым контактом.
И, как водится с теми, кого ведёт судьба, - не прогадали.
Как только из-за укрытия холмика, достигающего высоты человеческого роста, их обзору предстала полностью просматриваемая отсюда деревня, глаза увидели леденящую кровь картину.
Напавший на село отряд разбойничьего вида солдат попросту собирался всех уничтожить. Согнав всё население деревни к ими же вырытой для каких-то своих бытовых нужд яме, напавшие собирались всех попросту перебить.
Их никак не смущали ни мольбы о пощаде женщин, рыдавших с детьми на руках, ни слёзные просьбы стариков пощадить хотя бы молодых, чья жизнь ещё даже не началась.
Окружившие обречённых ими на смерть несчастных, головорезы уже заканчивали их допрашивать на предмет - не осталось ли кого-нибудь поблизости.
Судя по полному отсутствию молодых и боеспособных мужчин, те на несколько дней ушли в горы на охоту, добычей с которой им предстояло обеспечить своих родных на целую зиму.
Как бы в подтверждение этому - державшаяся за подол маминого платья, перепуганная до такой степени бледности, которая просматривалась даже в стремительно начинавших светать предрассветных сумерках... не выдержав этого смертельного ужаса, что было сил побежала в сторону гор, куда действительно ушли все мужчины их поселения.
Несчастная малышка, терзаемая так жестоко выпавшим на её детскую долю смертельным ужасом, что было сил кричала:
- Папа!.. - по-детски наивно надеясь на чудо, что он сейчас появится и их всех спасёт.
Один из головорезов с мелкой ухмылкой бросил в девочку каким-то тяжёлым предметом, который, попав ей по ноге, повалил несчастную на землю.
Подбежавший следом за ней, по-звериному скалящийся бородач принялся, что было силы, её душить.
Режущие всё естество нормального человека, полные предсмертного отчаяния и мольбы хрипы не сумели даже заглушить причитания ставших на колени, умоляющих о пощаде женщин.
На помощь девочке попытался, настолько быстро, насколько позволяло безнадёжно обветшавшее под грузом прожитых лет тело, подоспеть старик... но выделяющийся своим видом главарь оглушил того сноровистым ударом дубины по затылку.
Так же резко повернувшись в сторону палачей, собравшихся вокруг ожидающей своей ужасной участи толпы, он в приказном тоне спросил:
- Точно все тут!?
Понимая, что за утвердительным ответом сейчас неминуемо последует безжалостный приказ всех их убить... парень с девушкой переглянулись.
В этом коротком, одном на двоих взгляде было всё: и смертельная тоска по только недавно, по сути, начавшейся жизни, и жуткое нежелание принимать неотвратимость уже, не сговариваясь, принятого ими в унисон решения, и ещё более сильное желание жить.
Буквально считанные минуты назад планировалось - никогда не разлучаться... А тут - всё. Неминуемый конец того безоговорочного счастья, казавшегося бесконечным. А как может иначе казаться в такие молодые годы?
Самых больших, неимоверных для человека, чьё сердце переполнено любовью с непреодолимым желанием жить, усилий сейчас стоило разорвать этот взгляд двух пар неописуемо любящих друг друга глаз.
Но иначе они поступить не могли - ведь движимые Светом живут только согласно велению сердца, с которого и начинается всё великое.
Зазвучал этот проклятый голос командира, отрывисто скомандовавший начать убивать всех без исключения жителей. Значит, драгоценное отпущенное им время, увы, исчерпалось без остатка...
Одновременно друг другу кивнув, он сказал:
- До встречи!
И, выхватив свои два острейших клинка, побежал в направлении сеющих тьму бездушных порождений бездны, внешне так сильно напоминающих обычных людей.
Отряд был слишком велик своим количеством и вооружением, поэтому действовать надо было быстрее молнии.
Пока он покрывал расстояние, отделявшее скрывавший двух так и не замеченных путников холм, первая стрела успела пронзить горло успевшему отдать ужасающий своей бесчеловечностью приказ главарю. Вторая влетела в висок душившему уже практически переставшую хрипеть девочку. Третья стрела попала - строго над доспехами - в начавшего замахиваться мечом в сторону державшей грудного ребёнка на руках совсем ещё молодой девушки.
Наконец-то преодолев расстояние, отделявшее от спин всё ещё не подозревавших о внезапно возникшей угрозе врагов, первый его клинок, аккуратно пройдя по шее, практически беспрепятственно отделил голову даже не успевшего понять, почему она покатилась, лучника.
Следующее движение, вспарывая горло стоявшему далее мечнику, отвлекает на себя внимание удивлённо начавшего поворачиваться верзилы с топором, и второй клинок в это время аккуратно, на достаточную глубину, входит ему строго под горлом и над доспехом.
Четвёртому, стоявшему с тяжёлым боевым топором, попавшая в глаз стрела запрокидывает назад голову, валя его навзничь, как срубленное дерево.
Пока первые из одновременно налетающих с обеих сторон мечников задерживаются, вынужденно обходя падающего в их направлении верзилу, в грудь и живот второго уже успевают одновременно вонзиться два порхавших быстрее ветра клинка.
Всего миг - и их смертельная пляска уже движется в его направлении. Первый клинок разбойник успевает ловко парировать остриём своего меча, второй в этот момент мгновенно лишает жизни, протыкая его горло, а за ним и позвоночник.
Уже безжизненное тело начинает валиться навзничь, но его направление резко меняет толчок бежавшего в их направлении солдата, смертельно раненого стрелой, воткнувшейся чуть ниже глаза.
Резкий разворот - и первый клинок парирует сильный удар полуторного меча, а второй, вскользь просвистев, вскрывает горло его владельцу.
Начинается стремительный размен ударами с пытающимся поразить с дальней дистанции умелым копейщиком, и в этот момент, незаметно подскакивающий сзади амбал успевает грузно замахнуться тяжёлым боевым молотом...
С уст в этот момент целившейся в метившего в её направлении лучника девушки сам собой срывается истошный крик:
- Нет!
И, переведя прицел с вооружённого луком врага, которого она успевала поразить раньше, чем тот даже прицелился бы, не знающая промаха лучница выпускает стрелу в горло уже начавшему опускать свой тяжёлый боевой молот верзиле.
Успевший проткнуть так и не удержавшего дистанцию копейщика, он в этот момент уже начал поворачиваться по направлению удара... Но, увы, слишком поздно - и падающий под немалой силой собственной тяжести молот успевает сбоку проломить ему череп, невзирая на уже насмерть пронзившую горло молотобойца стрелу.
Получивший необходимое для прицеливания в отвлекшуюся на попытку спасти любимого лучницу, изрядно натянувший тетиву враг, слегка дрожащими руками выпускает свою тяжёлую стрелу, которая, пробив лёгкий доспех, проходит сквозь низ грудной клетки завалившейся от этого удара вперёд девушки.
Рука тянется за следующей стрелой, предназначенной для того, чтобы поскорее добить смертельно раненого врага. Глаз находит лежащую на животе цель - но в это же мгновение выпущенная ею стрела навылет протыкает череп, зайдя через тот самый глаз.
Падающий замертво, сделавший своё дело лучник был последним среди разбойников, собиравшихся вырезать всё поселение.
Держась за низ грудной клетки, она подползает к лежащему лицом вниз любимому. Приложив кажущееся непомерным для тела, стремительно теряющего жизнь, усилие... она бережно разворачивает его лицом к себе и освещённому первыми рассветными лучами небу.
Его отсутствующий за смертельной пустотой взгляд ненадолго фокусируется, приобретая прежнюю осмысленность. Он ведь видит её - своего светлого ангела и неразрывную половину, которую робко начинают касаться яркие рассветные лучи.
И после самых тяжело давшихся за всю его жизнь слов:
- До встречи...
Небесным пением слышатся её тихие слова:
- Ну здравствуй.
...Счастливо улыбаясь, он крепко сжимает её руку и, напоследок слабо улыбнувшись, отправляется в вечность, где ничто их более не разлучит.
Нежно проведя в последний раз ладонью по его щеке, на последнем издыхании она ложится на его грудь.
Их заливает ярким светом начавшего свой стремительный подъём рассветного солнца.
Перед глазами стремительно проносится череда дивных картин, где они в разных временах и эпохах - он всегда рядом, и они везде будут счастливы.
Далее их слившиеся воедино души стремительно воспаряют над землёй, устремившись в манящую своим светом небесную высь...
И звучащий с безусловной любовью ко всему голос Создателя провозглашает теперь навечно нерушимую для них истину:
- Вы своё счастье заслужили!