Часть 8
Мью отвел Галфа в свою комнату. Дверь была не из светлого дерева, как остальные, а из темного, и на ней висела табличка «Посторонним вход воспрещен».
— Красиво, — сказал Галф, имея в виду комнату мужчины. Она действительно была красивой и уютной: большая кровать с серыми простынями, балкон с видом на сад, половина стен в комнате была стеклянной, а на другой половине висели картины с разными красивыми узорами, в основном небесно-голубыми. Сбоку расположились две двери: одна вела в гардеробную, а другая — в ванную.
— Сначала прими душ, мой маленький, — сказал Мью, взъерошив юноше волосы. Он положил пальто на диван, стоящий напротив балкона, рядом с небольшим стеклянным столиком.
— Я ненадолго, не засыпай без меня, — пригрозил Галф с притворной строгостью, от которой мужчине захотелось проглотить его целиком, настолько очаровательно свирепым он выглядел. Но он не хотел его пугать.
Мью просто махнул рукой, как бы говоря: «Я не буду». Он все равно не собирался спать — он хотел принять душ следующим.
Мью сидел на кровати и ждал, когда юноша выйдет из ванной. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри он балансировал на грани.
Он не мог избавиться от мысли, что Галф льнет к нему, как к своему убежищу. Он не мог забыть их перешептывания — хоть в них и не было ничего особенного, они имели огромное значение для его сердца, которое любило каждую мелочь, связанную с Галфом. В конце концов, он был его Мальчиком-Маргариткой.
Когда Галф вышел из ванной, Мью увидел, что он, не говоря ни слова, направился прямиком в гардеробную, обернув вокруг талии полотенце.
Мью глубоко вздохнул и вошел в ванную, закрыв за собой дверь с большей силой, чем требовалось. Он не знал точно, почему расстроился — может быть, из-за того, что юноша его проигнорировал.
Тем временем Галф прислонился к двери раздевалки, прижав руку к груди, где бешено колотилось сердце. Он вздрогнул, услышав хлопок двери.
Он не знал, как ему удалось не взглянуть на этого мужчину. Он чувствовал себя странно. Его душа трепетала от нежных, проникновенных слов Мью, от его теплых жестов — все это повергало его в смятение.
— Боже мой...
Он прошептал это, молясь, чтобы сердце успокоилось. Он специально не посмотрел на Мью, когда вышел из ванной, — он не хотел, чтобы тот увидел, как сильно он покраснел от смущения.
Находиться в ванной и испытывать непреодолимое желание поцеловать мужчину...мужчину, который развеивает его душу, как ветер лепестки цветов...
Галф не мог совладать с собой: его одолевало желание, но он стеснялся и боялся, что Мью возненавидит его, если он поддастся соблазну.
Он попытался не думать об этом, взяв наугад какую-то одежду из шкафа Мью. Она была ему велика — белая рубашка доходила до середины бедра. Он не стал ее застегивать и вышел, быстро высушив волосы.
Галф бросился на кровать, небрежно бросив полотенце на диван. Взгляд устремился в потолок, а мысли возвращались к тому, что произошло в храме после его исчезновения... Искал ли его кто-нибудь?
Он вздрогнул, услышав, как открылась дверь в ванную, но не пошевелился, а лишь молча и с покрасневшим лицом проводил мужчину взглядом.
Тело Мью было совсем не обычным — оно стало для него воплощением соблазна. Мускулы идеальной формы, бледная кожа, блестящая от капель воды, и полотенце на поясе...
Взгляд юноши следовал за Мью, пока тот не вошел в гардеробную. Мужчина заметил, как Галф наблюдает за ним, явно погруженный в свои мысли.
Он вышел в свободных серых пижамных штанах, без верха. Он знал, что Галф привык к такому, так что не было смысла напрягаться.
Юноша молча лежал на кровати, но его сердце было далеко не спокойно.
Когда Мью вышел из гардеробной, Галф нахмурился, увидев, что тот завернул в ванную.
Прошло всего несколько секунд, и мужчина вернулся с чем-то, что он не смог опознать.
— Замри, — приказал он низким голосом, увидев, что Галф собирается встать, и сел на кровать рядом с ним. — Я же говорил тебе нанести лосьон после душа.
Юноша снова принял душ с горячей водой, из-за чего кожа покраснела и стала сухой. На этот раз он явно забыл про лосьон.
Мью налил субстанции с ароматом розы в ладони, растер их и начал втирать лосьон в грудь Галфа, двигаясь сверху вниз и покрывая всю верхнюю часть его тела.
Галф так крепко вцепился в простыни, что костяшки побелели, и закрыл глаза, дрожа всем телом от каждого прикосновения.
Он закусил губу от смущения, когда с них сорвался тихий стон, стоило пальцам коснуться сосков. Затем Мью переместился к нижней части тела, втирая лосьон в бедра и сжимая их, пока устраивался между ними. Крупные ладони медленно скользнули от ног к ягодицам...
Мужчина нежно массировал их кончиками пальцев, не сводя темных глаз с Галфа и наблюдая за тем, как тот пытается держать глаза открытыми, постоянно кусает губы, краснеет и дрожит всем телом.
Одна рука по-прежнему лежала на пояснице, а другая медленно возвращалась к груди, пока он нависал над юношей.
Мью снова коснулся груди, слегка надавив на сосок. Галф ошеломленно посмотрел на него, слегка приоткрыв рот. Его щеки стали краснее обычного, пока мужчина продолжал дразнить его чувствительное место.
— Пи'Мью, ах...
Он тихо застонал, произнося имя своего мучителя, охваченный новым видом удовольствия. Мью и не подозревал, что дразнит его самую чувствительную часть тела... или, может быть, все же догадывался?
— Да? — протянул он, как будто совсем не дразнил. Судя по всему, темная сторона этого человека начала проявляться.
— Почему ты просто проходишь мимо, как будто меня не существует?! — произнес Мью резко и раздраженно. Его теплое дыхание обдавало лицо Галфа. С полных губ сорвался тихий стон. Юноша не знал, что ответить, пока Мью продолжал дразнить его сосок.
Мужчина ненавидел, когда его игнорировали, особенно те, кого он так сильно любил.
Он нахмурился, замер и крепко сжал ягодицы. Глаза Галфа расширились, в них заблестели слезы удовольствия. Он хотел оттолкнуть Мью, испугавшись нахлынувших чувств, но тело предавало его снова и снова.
— Я не сделал ничего такого, чтобы меня игнорировали, маленький!
Галф ахнул, когда Мью прижал большой палец к его соску.
— Т-ты ничего не сделал плохо, Пи'Мью... а-а-а...
Голос слабел и дрожал, а щеки краснели все гуще.
Мью прикусил губу, скрывая улыбку. Ему нравилось, когда его называли «Пи'Мью». Ему нравилось, как это звучит из уст Галфа. От этой нежности у него замирало сердце.
— И?
Он приподнял бровь, явно ожидая, что юноша закончит свою мысль и объяснит, почему он его игнорировал.
— Я... я стеснялся... — смущенно ответил Галф, глядя Мью в глаза, а затем невольно опуская взгляд на его губы. Желание внутри него усиливалось.
Мужчина лукаво улыбнулся и медленно облизнул нижнюю губу, заметив, что Галф делает то же самое. Мью не был наивен — он замечал эти тоскливые взгляды.
— И почему ты стеснялся, мой маленький?
Он спросил это в шутку, делая вид, что не знает, но Галф не ответил, и это его разозлило. Мью прижал палец ко входу.
— Пи'Мью!!!
На этот раз юноша застонал громче, а его тело задрожало от неожиданной волны удовольствия. Он вцепился в простыни и тяжело задышал.
Никто никогда не прикасался к нему там — даже он сам, — и теперь от каждого прикосновения ему становилось только хуже.
Галф знал, что Мью хочет получить ответ. Если при признании он перестанет посылать эти странные импульсы, то он скажет.
— Потому что я хотел поцеловать тебя, Пи'Мью... Пи'Мью, пожалуйста, прекрати, а-а-ах...
Его голос дрожал от смущения. Мью восхищался тем, как юноша умоляет его, — почти так же сильно, как тем, что он хотел поцеловать его.
Он выполнил просьбу и перестал прикасаться ко входу... но остановится ли он совсем теперь, когда Галф признался?
Это невозможно.
— Ты жаждешь поцеловать меня, Галф? — насмешливо спросил он низким голосом, прижимаясь к юноше нижней частью тела и продолжая дразнить. Галф не знал почему, но эта насмешка вызвала у него волну желания.
— Пи'Мью...
Он разочарованно всхлипнул, прикрыв глаза от давления. Мью покачал головой, словно говоря: «Это не тот ответ, который я хотел услышать».
Он наклонился, и их носы соприкоснулись.
— Тот, кого ты желаешь, стоит прямо перед тобой, маленький...
— Поцелуй меня страстно в губы... и пусть это будет нашим секретом.
Галф обнял мужчину за шею, и Мью наконец потерял контроль, впившись в его губы голодным поцелуем.
Это был их первый поцелуй — и он не оказался таким же нежным, как его Мальчик-Маргаритка. Он был страстным, переполненным сильными эмоциями.
Галф не умел целоваться — это был его первый поцелуй. Поэтому он позволил Мью взять инициативу на себя.
И Галы был без ума от этого. Он всегда хотел, чтобы его губы боготворили... и теперь его желание исполнилось — в виде грубого, страстного поцелуя.
Ноги задрожали, когда чужой язык внезапно оказался у него во рту, и обхватили мужчину за талию, чтобы унять дрожь.
У Галфа был сладкий рот — Мью легко мог бы пристраститься к нему.
— Пи'Мью... а-а-а-ах.
Стал бы Мью отрицать, что в том, как юноша стонет его имя, есть что-то особенное? Конечно, нет — он хотел бы слышать это больше, чем любой крик удовольствия.
Губы Галфа покраснели сильнее, чем когда-либо. Он нежно посмотрел на мужчину, затем обнял его и перевернул так, что оказался сверху.
Он уткнулся лицом в шею Мью и глубоко вдохнул, вдыхая потяжелевший аромат и закрывая глаза.
Мью улыбнулся в ответ на этот милый жест, обнял юношу одной рукой за талию, а другой положил ему на голову, с любовью поглаживая волосы, и накрыл их обоих одеялом.
Он довольно вздохнул, вдыхая сладкий аромат Галфа... и, поддавшись биению своего сердца и воспоминанию о поцелуе, прошептал, обращаясь к спящему юноше:
— Ах, как же сильно я люблю тебя, мой Мальчик-Маргаритка...