Желание
Арманай шла по тротуару, теплый ветер раздувал ее не по размеру большую футболку, поднимая вверх длинные пряди цвета гречишного меда. Пыль с дороги залетала в нос, заставляя кашлять. Уставшие водители не прекращая сигналили друг другу, пока прохожие, пытаясь их перебить, кричали что-то в телефоны. Ускорив шаг, она представила как уже через несколько минут наконец освободит опухшие стопы от черных кроссовок, которые, казалось, расплавились. Она мысленно разогревала остатки обеда и музыкой заглушала тишину своей маленькой комнаты. Мелодия в голове прервалась короткой вибрацией телефона в ладони. Проведя пальцем по липкому экрану, Арманай прищурилась, сумев разглядеть только жирные черные буквы в углу: Азат. Улыбнувшись прохожим, она представила как он шел с работы, худыми пальцами зажимая свернутую бумажку. Он наверняка то и дело разворачивал и обратно сворачивал ее, чтобы в десятый раз проверить дату отправления поезда. В ее воображении он, положив билет к учебникам, и, смахнув упавшие на лоб мягкие волосы, набирал ей сообщение. Арманай подошла к обочине и вздрогнула, мысли об Азате, что отодвинули весь мир на задний план, развеял плач из детской коляски. Она посмотрела на светофор и остановилась, отметив разноцветные плакаты, которыми обклеили вход в общежитие университета. Думая над ответом Азату, она подняла очки с зеркальным покрытием к волосам, чтобы прочесть те коротенькие предложения. Не отрываясь от телефона, она снова и снова перечитывала сообщение, буквы прыгали и растягивались по экрану. Загорелся зеленый, и толпа ринулась вперед, толкнув Арманай на дорогу. Она сжала телефон в ладони и зашагала, не посмотрев по сторонам, шум исчез, и в ушах слышался звон вперемешку со стуком сердца. Споткнувшись о бордюр, но не упав, она продолжала идти. Быстрый шаг сменялся легким бегом и наоборот, пока икры не заныли от напряжения, а разгоряченные кроссовки напоминали глыбы льда. Опомнившись, Арманай опустила очки и дрожа, скрестила руки на груди.
Как только тяжеленная дверь ее комнаты захлопнулась за спиной, она, не сумев оторвать ноги от ярко-оранжевого паркета, села, и начала рыдать, заполняя тишину. «Нет», — кричала она, пока голос не охрип, превратившись в шепот. Когда дневной свет покинул ее маленькую комнатку, она, переодевшись, легла на выцветшую простынь, обняв поджатые к груди колени. Уставившись на голый матрас соседней кровати, она прокручивала прочитанные слова, пока предметы не начали кружиться.
— Неужели я не могу ничего изменить? Почему все вышло вот так? — она выдавила эти слова, надеясь, что станет легче. Чуда не происходило, а перед глазами все также стоял тот солнечный день их самой первой встречи. Арманай тогда и подумать не могла что все завершится вот так нелепо. Чуть выпрямив ноги, она приложила теплую ладонь к животу и затаила дыхание.
— Это просто дурацкий сон, — прошептала она, не заметив как от бессилия, сновидения проникли в реальность.
Во сне она шла по разделительной полосе ровной дороги, с высокими березами по обочинам, скрывавшие секреты за листвой. Вокруг не было ни одной машины, что нарушила бы тишину оглушающим гудением. Арманай, наслаждаясь спокойствием, двигалась вперед, пока мозг продолжал находиться в реальности и размышлять над сообщением. Дорога походила на видео, поставленное на автоматический повтор, никогда не заканчиваясь. Арманай остановилась, и обернувшись, открыла рот, но не сумела издать звука. За ней строем шли мужчины в черных касках. Увидев Арманай, они подняли дубинки вверх и побежали на нее. Она упала на землю, и, зажмурившись, попятилась назад, кожа на руках стиралась об асфальт. Как это бывает во снах, она очутилась в пустой светлой комнате, окруженная мнимой безопасностью и незнакомцы не сумели ее забить. Прозвучала знакомая мелодия, и Арманай, по привычке проверила карманы, в поиске телефона.
— Да подожди ты, давай хоть поговорим, — сказал строгий женский голос за ее спиной, заставив Арманай вздрогнуть.
Она обернулась, напротив, уперев руки в бока и выставив ногу вперед, на нее смотрела высокая девушка с короткой стрижкой. Ткань роскошного светло-голубого брючного костюма придавала ее бледному лицу холодный оттенок. В образ все никак не вписывались старинные очки, которые на переносице были скреплены слоем прозрачного скотча.
— Уже здесь, — из ниоткуда раздался мужской голос и появился парень, на ходу завязывая темно-синий галстук. Остановившись, он покончил с галстуком и поднял голову, почесав смуглую, покрытую мелкими шрамами кожу.
— Ты когда-нибудь явишься вовремя? — девушка скрестила руки на груди.
— Прости, зачитался. — он улыбнулся и поднес часы на запястье к лицу. — так рано же еще.
— Рано, но только кому-то вздумалось обернуться и все испортить. Подготовился?
Он взглянул на Арманай зелеными, как оливки, глазами и слегка кивнул. Она, не шевелясь наблюдала за ними.
— А как же, — ответил парень.
Убрав руки в карманы, девушка обратилась к Арманай:
— Ну что, рада нас видеть?
Арманай посмотрела по сторонам, во рту пересохло.
— Кто вы? — тихо произнесла она, а затем еще раз, но громче повторила вопрос.
— Ну что ты, мы с Димитрием сразу тебя поняли, не надо повторять дважды! Да, Димитри? — девушка посмотрела в его сторону и, дождавшись неуверенного кивка, продолжила, — Я, кстати, Мерей. Ме-рей, не так уж и сложно, — она схватилась за воображаемую юбку и поклонилась.
— Думала, Мерей это мужское имя, — захотела сказать Арманай, но не решилась.
— Ничего, у нас еще куча времени на разговоры, ты не торопись, — девушка положила руки на пояс и оглядела комнату, — жуть, правда? Давай-ка сменим обстановку.
Мерей кивнула Димитрию, и он, вытащив из кармана брюк обычный смартфон, принялся что-то набирать. Спустя несколько мгновений стены начали стираться, превращаясь в зеленые деревья.
Они оказались в деревянной беседке, на природе, вокруг росли маленькие ели, привязанные со всех сторон к вколотым в землю палкам, дальше ели становились все выше, образуя лес. Круглый стол был уставлен печеньями, фруктами и конфетами в цветных фантиках.
Мерей протянула тарелку с фруктами, Арманай потянулась, сглатывая слюну.
— Угощайся, у нас сегодня праздник! — сказала Мерей.
Тарелка выскользнула из рук Арманай и посуда вдребезги разбилась у ее ног:
— Что? Какой к черту праздник? — прокричала она.
— Видишь, с этого и надо было начинать. Смотрите как заговорила! — сказала Мерей, повернувшись к напарнику, пока Арманай чуть слышно причитала.
— Нехорошо это, — парень покачал головой.
— Ти-хо! — крикнула Мерей и Арманай замолчала. — Подбери-ка фрукты с пола.
— Отстаньте от меня! Празднуйтесь сами! — сказала она, и встала. Перед глазами стало темно, колени задрожали, и ей пришлось сесть обратно.
Димитрий поднялся и подойдя к Арманай, легонько коснулся ее плеча.
— Спокойно, я помогу, — сказал он.
Темнота перед глазами исчезла, и Арманай, поставив локти на стол, склонила голову, запустив пальцы в волосы. Она услышала как где-то рядом заиграла знакомая мелодия, позволив закрыть глаза и выровнять дыхание.
Мерей ударила по столу, и Арманай, вздрогнув, потеряла ход мыслей.
— Да ответь ты уже! — крикнула Мерей.
Арманай проснулась, в комнате звонил телефон. Она села на кровати, убрав с лица растрепавшиеся волосы, и опухшими глазами искала источник звука. Подойдя к пустым полкам над столом, она взяла телефон.
— Ты где? Мама тебя ищет! И мы тебя уже здесь полчаса ждем! Уже и еду заказали, — сказала Виолетта своим хриплым голосом, пытаясь перекричать музыку на фоне. Арманай вспомнила как поручала ей проконтролировать, чтобы она благополучно вернулась в общежитие после прогулки с Азатом. Виолетта единственная, хоть и со слов Арманай знала о нем.
Арманай открыла рот, уперев язык в передние зубы, но в трубке слышалось лишь дыхание.
— А-у? Арманай, ты слышишь? Мы уже сказали, что ты в комнате спишь, наверное. Ты где вообще?
— Азат, — прошептала Арманай.
— Какой Азат? Я говорю: мы уже полчаса ждем тебя!
— Азат… Азат умер, — сказала Арманай и поднеся кулак к губам, укусила кожу. Слова заскользили по стенам и возвратились назад, в голову, чтобы свести с ума.
Виолетта молчала, и Арманай, не дождавшись ответа, завершила звонок. Она перечитала сообщение от его имени и позвонила.
— Ответь, пожалуйста, — сказала она в пустоту. Гудки оборвались и в пустой комнате прозвучал мужской голос. У Арманай перехватило дыхание и она, побледнев, села на кровать. Ей понадобилось шесть звонков, чтобы понять, что автоответчик — лишь еще одно доказательство его смерти. Она понимала, что он уже не ответит, но перестать слушать его спокойный и рассудительный голос было преступлением. Его слова превратились в волшебную машину, которая остановила время и перенесла Арманай на остров с горячим белым песком, растворяя в себе всю боль. Она еще раз набрала заученный номер, голос отдалился и Арманай, опустив голову на влажную подушку, закрыла глаза.
Она оказалась в той же беседке, что и до звонка Виолетты, а напротив по-прежнему сидели парень с девушкой.
— Так о чем мы так говорили? — сказала Мерей, закинув ногу на ногу, —Праздник… Мы же не изверги, чтобы такое праздновать. Мы хотели предложить тебе небольшую сделку. И тогда, этот парнишка, как его там, будет жить себе еще кучу лет!
— Азат, его зовут Азат, — прошептала Арманай.
— Да неважно, сути это не меняет. Так ты хочешь вернуть все как раньше?
— Его не вернуть.
— А что если вернуть?
Арманай усмехнулась, опьяненная их предложением. Глаза загорелись, она готова была отдать все что угодно, взамен на жизнь Азата. И было неважно, что именно захотят эти люди, она готова была абсолютно на все.
— И еще, больше не звони ему, не то я отберу у тебя телефон! — Мерей пригрозила пальцем.
— Телефон? — Арманай рассмеялась. — Мне не пятнадцать, чтобы так говорить мне.
Мерей открыла бы рот, но Димитрий вмешался:
— Армана-а-ай! Как уже сказала Мерей, у нас есть для тебя дело, — он улыбнулся и почесал затылок, — Нет, разговор. «Дело», конечно, звучит круче, ну да ладно. Тебе же интересно?
Арманай подперла голову рукой и произнесла:
— Какой еще разговор?
— Мы способны с твоей помощью предотвратить эту трагедию с Азатом.
Арманай пристально посмотрела на Димитрия и поднеся кулак к лицу, впилась в кожу зубами, оставляя на ней красные следы. Димитрий тут же вскочил с места и подбежал к ней, крепко ухватив ее за руку.
— Ты чего?
Он разглядывал следы на ее коже, прежде чем Арманай отдернула руку:
— Все, не буду. Я лишь хотела проснуться. За что мне вы? Можно мне нормальный сон?
Мерей, все это время поедавшая сладости, захлопала в ладоши:
— Разве человек понимает, что он во сне, а, Арманай?
— Я же во сне! Это очевидно! Я же помню как легла спать!
— Ты не перебивай-ка, я это к тому, что это на самом деле ты не спишь, а находишься здесь, с нами. Тебе лишь кажется, что ты спишь. Считай, мы тебя выкрали из реальности.
— Круто! Это такая сказка была. Во сне мы в другой реальности и…
— Послушай, — Мерей сохраняла спокойствие в голосе, — все, что здесь происходит — происходит на самом деле. И когда мы сказали, что можем спасти этого парня, мы на самом деле в силах это сделать.
— Что за бред! — Арманай улыбнулась, откинувшись на бортик беседки.
— А хочешь, мы расскажем, что с ним случилось? Думаешь обычное ДТП? Ты хочешь? — сказала Мерей, покраснев.
— Азат! Его зовут Азат!
Мерей продемонстрировала покрытые мозолями ладони и прошептала:
— Хорошо. Азат. Я знаю, — сказала девушка и повернулась к Димитрию, — отправь ей то видео из новостей.
Парень кивнул и не произнеся ни слова, достал телефон.
— Отправил. Арманай, посмотри, пожалуйста. Это важно.
Она ухмыльнулась, но послушалась, достав телефон. Посмотрев на непрочитанные сообщения от Виолетты и то самое, от имени Азата, она помахала телефоном перед их лицами — какое еще сообщение? Димитрий улыбнулся, ее устройство издало звук, и в диалогах появился незнакомый номер. Арманай открыла чат и включила видео.
Ведущая новостей со стеклянными глазами рассказывала об убийстве. Неизвестные повздорили, один из них схватился за нож.
— Что вы мне показываете? Это же не он! Он…
Мерей сказала смотреть дальше и прекратить истерить. Арманай не ответив, продолжила смотреть.
Ведущая рассказывала, как испугавшись, убийца собрал вещи, выскочил из дома и сел в машину. Уже за городом, он отвлекся на телефонный звонок и выехал на встречную полосу, столкнувшись с другим автомобилем. Пострадавшим оказался молодой учитель, он погиб на месте, в этом году ему исполнилось двадцать три. Виновник аварии в тяжелом состоянии.
На экране появилась фотография с места происшествия. Два автомобиля. Один превратился в груду металлолома, а у второй, больше походившего на дорогущий танк с поблескивающим на свету черным цветом, был практически без повреждений.
Побледневшая Арманай ставила видео на повтор, беря со стола бумажные салфетки. Салфетки, намокнув, отправлялись в карманы штанов, оставляя следы на ткани. Она поставила локти на стол и закрыла ладонями лицо, всхлипывая.
— Все, хватит — сказал Димитрий и удалил видео. — Это пока только у нас. Завтра, если хочешь, выйдет в интернете. Он умрет до завтра, поэтому немного по-другому будет концовка. Послушай, мы лишь хотели тебе показать, что мы с Мерей реальны. Мы не сможем отстать от тебя, пока ты не примешь решение.
— Какое еще решение? Вы не понимаете? Он… Ему же только двадцать три. Мы же…
— Вернуть Азата или нет, вот и все решение, — Димитрий пожал плечами.
— Еще спрашиваете? Верните, раз можете.
— Там есть одно «но», как говорится. Об этом, наверное, чуть позже. — он посмотрел на Мерей.
Та подтвердила, что на сегодня ей хватит, и в следующий раз они поговорят в другой обстановке.
— Ах, да! — сказал он и вытащил из кармана огрызок бумаги с ручкой и что-то начеркав на нем, протянул Арманай. Она сжала бумажку в ладони, не успев прочесть написанного.
Арманай проснулась, порывы ветра задували в комнату, замораживая маленькие кактусы на подоконнике и занося противный крик чаек, вселявший ужас. Она подняла руку к лицу и заметила приклеившуюся к ладони бумажку. Прищурившись, она узнала использованную белоснежную салфетку, которые теперь валялись по всей кровати.
Это был всего лишь сон. Разум всячески пытался найти огромные подушки безопасности, чтобы оградить человека от проблем, фломастерами рисуя на них разные картинки. Будто ничего серьезного за пределами этих подушек не существовало, и весь мир — это всего лишь изрисованные яркими цветами белые полотна. Четыре недели. Три часа. Две минуты. И все это ради того, чтобы какая-то секунда перевернула жизнь. Это жизнь, и ей было все равно двадцать три или восемьдесят пять. Точнее, смерть.
Мысли, что его безжизненное тело лежало на холодной поверхности и они больше никогда не встретятся, не давали ей покоя. Какие-то несколько слов, несколько мгновений, и жизнь перестала быть прежней. Ей хотелось взывать к справедливости и винить ее за все. За то, что у него было слишком много планов, слишком много идей, и слишком много энтузиазма, а справедливость не посмотрела на это.
Арманай закрыла уши и встала с кровати, забыв надеть тапочки. На цыпочках подойдя к окну, она крикнула:
— Замолчите! Заткнитесь!
Со всей силы захлопнув окно, она прошептала: «У нас нет моря! Улетайте!». Тыльной стороной ладони она вытерла сухую кожу щеки, казалось, весь поток слез уже никогда не иссякнет. Подойдя к столу, она дрожащими руками налила из кувшина воды, расплескав часть вокруг стакана. Опустевший желудок, получив немного жидкости, начал требовать нормальной пищи. Она вышла из комнаты, в домашней футболке и штанах, небрежно завязав растрепанные и склеившиеся волосы резинкой. Время около часа ночи, откуда-то доносился смех бодрствующих студентов, так далеко, чтобы быть настоящим. Открыв дверь, она вздрогнула. Двое парней стояли у плиты, на кухне витал запах жаренного мяса — совсем не то, что она ожидала увидеть в такой час. Их взгляды пересеклись, Арманай отвела глаза, и, открыв холодильник, нашла прозрачный стеклянный контейнер с остатками завтрака. Впившись пальцами в холодную посуду, она сбежала с кухни.
Уже в комнате, она нащупала прохладный выключатель в стене, но побоялась включить свет, будто с ним придет новый день, день без него. Вместо этого, руководствуясь своей памятью, она прикоснулась к ночнику, зажегся слабый свет, его было вполне достаточно, чтобы осветить большие предметы. Приготовив бутерброд из криво нарезанного сыра с маслом, она наконец-то села за стол, шумно выдохнув.
«Только бы ни о чем не думать, хотя бы пять минут», — взмолилась она, надкусив приготовленное. Маленького кусочка было достаточно, чтобы зажать губы ладонью, приводя дыхание в норму.
Месяц назад. 29 мая
Арманай шла по пустому коридору издательства, прижав к себе толстенную стопку бумаг и обдумывая куда в первую очередь потратит зарплату. Охранник, сидя на стуле в отглаженной голубой рубашке, указательным пальцем придвинул очки и увидев Арманай, отложил газету с куском карандаша. Он улыбнулся, его седые усы словно гармошка растянулись вверх и сказал:
— Тут слово одно не могу вспомнить. Ты-то знаешь.
— Сейчас выкину это, — она показала бумаги, — и вернусь, хорошо?
По ступенькам поднимался парень в футболке и джинсах, в правой руке он держал черную папку. На всякий случай кивнув ему, когда она посмотрела в его темно-карие глаза, встретившись взглядом, она направилась к контейнеру для переработки на заднем дворе, вдыхая принесенный ветром сладкий аромат цветущей черешни.
Вернувшись, в коридоре стояла высокая девушка с покрашенными в рыжий волосами, с третьего этажа, которая тоненьким голосом говорила по телефону, пока напротив стоял тот самый незнакомец.
— А вот и Арманай! — сказала девушка, оторвав телефон от уха, — Вот этот человек хочет отправить книгу. Расскажи ему что да как, а я пошла.
— Мне рассказать? — ее брови потянулись ко лбу.
— Да, кому же еще? Там недолго же. И угости чаем. Все, мне пора, опаздываю уже!
Арманай открыла рот, но девушка уже вернулась к телефонному разговору.
— Азат, — парень протянул руку, улыбнувшись.
Она пожала его худую теплую руку, произнеся свое имя.
— Алтынай? — он повернул голову и наклонился.
— Арманай! Арман, м-э, Арманай!
— Все-все, понял, простите.
Она попросила подождать его минутку, повернувшись к охраннику.
— Что-то я вам обещала когда выходила, да?
— Нет, не буду мешать работать. Я кроссворд отгадывал, слово хотел узнать. Потом спрошу, обед пойду разогрею.
Арманай посмотрела на лежащую на столе сложенную газету и взяла в руки огрызок карандаша.
— Неужели у нас нормального карандаша-то нет? Это же ужас! Раньше бы сказали, я бы принесла. Когда домой уходить буду, обязательно напомните, я вам ручку оставлю, — она положила карандаш на место, — это же ужас!
— Зачем тебе карандаши какие-то, тебя человек ждет! — сказал охранник, кивнув в сторону Азата.
Она повернулась к Азату, тот все также стоял посередине коридора, разглядывая картины. Услышав от него, что он никуда не торопился, Арманай покачала головой и позвала к лифту. Он зашел внутрь и встал около панели с кнопками и Арманай пришлось подойти к нему ближе, чтобы нажать на нужный этаж. От его одежды пахло порошком.
Толкнув стеклянную дверь, она пропустила его внутрь, указав на стул рядом с принтером. Азат сел, рассматривая голые стены и крохотный, как сложенный пополам белый лист, ноутбук посередине заставленного бумагами стола. Арманай расположилась за столом, положив сцепленные руки на бумаги и выпрямилась. Она начала рассказывать как отправить рукопись, чтобы ее рассмотрели. Азат протянул ей черную папку.
— А она у меня здесь, может посмотрите?
— Вы от руки писали? — она взяла папку, округлив глаза.
— Нет, что вы. Распечатал. — он покраснел.
Арманай пролистала страницы, не задержав взгляда ни на одной строчке и вернула обратно.
— Все-таки лучше отправить на электронную почту. Но давайте я уточню, просто я только за письма отвечаю.
— Да, если не трудно. Спасибо!
Арманай поднялась на верхний этаж и, обнаружив пустующие кресла сквозь стеклянные двери кабинетов, спустилась к себе.
Он сидел, подперев папкой подбородок и, повернувшись к окну, разглядывал переливающиеся на солнце высотки.
— Красиво, не правда ли? — сказала Арманай, прервав тишину.
— Очень. И поэтому вы тут работаете? Я бы на вашем месте тоже тут работал. — он выпрямился.
— Это только подработка, я в медицинском учусь. Не думаю, что вы бы хотели носить бумажки с этажа на этаж и отвечать на письма всю жизнь.
Арманай села за стол.
— А-а-а, а я-то думал вы что-то вроде помощника редактора. Думал, если попью с вами чаю, шансы что моя книга пройдет, станут выше, — он опустил глаза, — шутка.
Арманай сразу же засмеялась, запрокинув голову, мысленно отметив фальшь в голосе.
— Совсем забыла про чай! Теперь уже завтра еще приходите. Я буду здесь до обеда, может, шансы и правда вырастут, откуда знать?
— Обязательно, — он подыгрывал.
— А вы…, — она обвела глазами потолок, сжав губы, — журналист?
— Ой, нет! Статьи — это совсем не про меня. Я — учитель. Отгадайте какой предмет.
— Литература?
— Верно! Пять!
Она закатила глаза, цокнув.
— Медицина — это круто. А вы когда учиться успеваете? — спросил он и поднес тыльную сторону ладони к губам.
— Летом график посвободнее. Да и я тут до обеда максимум.
Она взяла телефон со стола и посмотрела на экран. Азат подскочил с места, сказав:
— Ой, так уже обед, вы простите, я, наверное, вас задерживаю со своей книгой. Мне пора.
— Нет-нет. Это у меня привычка на время смотреть. — она покраснела. — И никто сюда обычно не заходит. Видите, вы пришли, и я так растерялась! В смысле, не привычно здесь кого-то еще видеть. И когда еще я смогу пообщаться с настоящим писателем?
— Я тоже. Но все равно, еще раз простите. Я пойду. Напишу так, как вы сказали. Рад был зайти к вам!
— Удачи! — смогла произнести Арманай, прежде чем дверь тихонько закрылась.
***
В ее голове будто построили ночной клуб, их музыка изнутри стучала по черепу. Арманай достала аптечку и вывалила содержимое на стол. Стеклянная баночка разбилась, и темно-зеленая жидкость разлилась по поверхности. Она кинула на лужицу стопку бумажных салфеток и не найдя лекарства, легла спать.
— Арманай! — сказал знакомый голос где-то позади. Она обернулась. Димитрий махал ей из беседки. Рядом продолжала сидеть Мерей, не обращая на нее внимания, попивая чай. Арманай подошла ближе, и, помешкав, села на лавочку напротив этих людей, положив сцепленные руки на стол.
Парень поджал губы и, проведя глазами по внутренней стороне крыши, наклонился к столу.
— Итак, Арманай. Знаешь, почти все идеи воплощаются в реальность, любая мысль, мечта или идея рано или поздно становятся явью. Только не прямо здесь и сейчас — это может произойти в будущем и вполне возможно, что даже и не коснется тебя. Как бы глупо это не звучало, но если ты мечтаешь о чем-нибудь, скажем, что не в твоих силах, есть вероятность и очень большая, что это сбудется. Понятно?
Арманай осторожно кивнула, нахмурившись.
— Что ты поняла?
— Что все мысли материальны.
— Можно и так, — он почесал затылок и улыбнулся, потупив взгляд.
— Он это к тому, — в разговор включилась Мерей, — что это ты виновата в смерти Азата.
— Причем здесь я, — не дослушав выпалила Арманай. И какую же наглость имеют эти люди, чтобы так говорить? Бред какой-то.
— Кого ты хотела убить? Вспомнишь? — продолжала разговор Мерей.
— Что за бред! Никого я не хотела убить.
— Нам-то зачем врать? Столько раз представляла как хватаешь нож и нападешь со спины. Разве так делают?
— Я не представляла.
— А что? Скажи же, дорогая, что ты там себе представляла?
Димитрий вытянул руку с поднятым вверх указательным пальцем.
— Стойте. Мерей, ты же хотела показать новую комнату. Сегодня итак слишком много всего.
Мерей сжала губы и покрутив обручальное кольцо, кивнула.
Они оказались в просторной и светлой детской, с окнами на всю стену, как в аквариуме, прикрытые лиловыми занавесками.
— Ты же всегда хотела свою большую комнату. Мы тут посоветовались, и решили устроить тебе такое. Как тебе? — сказала Мерей, поправив покрывало на огромной кровати.
— А этот стол — моя идея, — сказал Димитрий, — ты только загляни в шкафчики!
Арманай потянула за ручку: внутри, в пластиковых стаканчиках были карандаши самых разных цветов и стопка бумаги.
— Я в этом не очень разбираюсь, и поэтому взял все, что было. Сама выберешь.
Арманай улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки.
— Я всегда мечтала о таком.
***
Арманай открыла глаза, оглядев пустые полки своей реальной комнаты общежития. Представив, как не отказалась бы порисовать теми карандашами из ее сна, она, как обычно, потянулась за телефоном. Проверяя все социальные сети с кучей непрочитанных сообщений со вчерашнего дня, она увидела неизвестный номер, в чате было лишь уведомление об удаленном сообщении. Удалив номер, она решила поскорее забыть ужасный вечер и не менее ужасный сон, оттирая засохшее зеленое лекарство со стола.
Умывшись, она посмотрела в зеркало, пальцами касаясь опухшего лица, которое обязательно придет в норму через пару часов. Пугало то, что неизвестно через какое время наполнится жизнью этот опустошенный взгляд, что глядел прямо на нее. Она зашнуровала кеды и пошла на кухню, надеясь, что было слишком поздно для завтрака и слишком рано для обеда, чтобы встретить кого-либо. Хотя, судя по ночной готовке, вряд ли ее соседи соблюдали определенный режим.
Через минут пятнадцать, рисовая каша на молоке была готова — Арманай сняла горячую кастрюлю с плиты и отнесла к себе, позволив тишине оглушить ее.
Ей хотелось прогулять лекцию, задыхаясь от запаха горя, незаметно витавшего в ее комнате. Оставшись внутри, никто не сумел бы задушить ее лживыми, а может и искренними сочувствиями или равнодушием в голосах. Она взяла телефон в руки: снова лампочка в углу устройства еле заметно мигала зеленым цветом, прямо как вчера, то сообщение тоже носило безобидный зеленый цвет. Хотелось закрыть глаза и уши, одновременно швырнув телефон в окно. Убедив себя, что уже ничего не может быть хуже вчерашней вести, она все-таки прочла сообщение. Писала Виолетта, которая с помощью пары напечатанных слов заставила Арманай встать и начать собираться.
Арманай переоделась, подкрасив ресницы и, бросив взгляд на закрытое окно, откуда ярко светило солнце сквозь тоненькие слои облаков, закинула полупустой рюкзак на плечо. Она вышла из здания, не выпуская из рук телефона, будто ей должны позвонить и попросить прощения за дурацкий розыгрыш.
Вопреки ожиданиям она не встретила ни одного знакомого по пути, добравшись до нужной ей части общей медицины. У лестницы стояла Виолетта, которая, вероятно, шла со столовой.
Виолетта, приблизившись, заправила за ухо прядь достававших до подбородка волос, показывая массивные деревянные серьги. Она улыбнулась, и по привычке посмотрела прямо Арманай в глаза, чуть ли не на половину прикрытые опухшими веками. Арманай сразу же отвела взгляд, и не давая возможности озвучить то самое сожаление вслух, сказала:
— Готова? К тесту?
— Да, а ты? — спросила Виолетта, прошмыгнув в аудиторию.
— Сейчас хочу учебник полистать, совсем забыла о нем.
Она повесила рюкзак на спинку стула и, как положено, расположилась через одно пустое место от Виолетты. Арманай принялась листать тетрадь, втискивая информацию в уставшую от мыслей голову пока Виолетта еще несколько секунд наблюдала за ней, прежде чем открыла свои заметки.
Всем раздали задания и Арманай, положив голову на стол, вчитывалась в вопросы, пока ее мысли нашептывали, что нужно было остаться в комнате. Она наугад отмечала ответы, не в силах сосредоточиться. Тесты забрали и началась лекция, но Арманай, пролежавшая все это время на парте, не услышала даже и темы, каждую минуту поглядывая на настенные электронные часы, что также висели вчера и позавчера, и которые ни за что не пойдут в обратном направлении. Когда отведенные полтора часа наконец-то закончились, Арманай положила свой рюкзак на стул, и не поднимая глаз, неторопливо складывала тетрадь с ручкой. Застегнув молнию, она поспешила к выходу, где ее ждала Виолетта, нервно убирая незаметные волосы с лица.
— Как тебе тест? — сказала Арманай, снова с уставшим бегающим взглядом.
— Легкий. Грех ошибиться, идем?
Арманай кивнула, и они, слушая обрывки разговоров других студентов, спустились по серым бетонным ступенькам к выходу. На улице за какие-то полтора часа стало душно, и казалось, что Арманай задохнется от нехватки кислорода. Они завернули на широкую асфальтированную дорожку к общежитию, усыпанную яркими цветами по бокам. Арманай на секунду представила, как никто не услышит крика о помощи, если она снова окажется одна в пустой комнате. Арманай остановилась и произнесла:
— Пошли в магазин, который на другой улице, еды совсем не осталось.
— Давай, — улыбнулась Виолетта, доставая кепку из сумки.
— А знаешь, — Арманай отложила в сторону все притворство и продолжила, — я не верю. Такого же не бывает, да? Он же только недавно был рядом. Я с ним говорила, и… и все было отлично! Он должен был вернуться сюда. Он должен был еще вернуть мой зонтик. Так же не бывает, да? Скажи, что так не бывает.
Виолетта молча шла, смахивая падающие на лицо волоски. Сделав глубокий вдох, она наконец сказала:
— Это жизнь, и мы же с тобой не раз убеждались, что она несправедлива. Несправедливо вышло, и мне очень-очень жаль.
— Я и подумать не могла, что такое случится. Жестоко и глупо. Утром ведь он только был, вышел из дома, как ни в чем небывало, а теперь…
— Может позвонишь его маме? — предложила подруга.
— И что я скажу? Тем более, я ее и не знаю. Я и представить не могу каково ей, если даже мне, обычной его знакомой настолько плохо, — она вздохнула, — Я звонила на его номер, но телефон на автоответчике. Кстати, кто там говорил, что души не существует? Так вот, это все не правда, она есть и теперь ужасно болит.
— Нет-нет. Это всего-то мышца. Она сокращается и давит. — улыбнулась Виолетта, заглянув Арманай в лицо.
— Не правда. А еще, почему жизнь так несправедлива? Почему умирает такой хороший человек, и так рано?
— Почему дети голодают, болеют, почему есть войны? Арманай, эта несправедливость... она везде!
— И что ты предлагаешь?
— Ничего, просто так говорю. Как вообще ты узнала? Тебе же... — Виолетта прикусила губу.
— Хочешь сказать мне не должны были сообщать? Да, это правда. В сообщении написали, что я была в его контактах.
— Ах, вот как.
— Теперь я буду пользоваться только автобусами. Никаких дорог. Про это даже новости пишут.
— Новости? Он, значит, погиб в аварии?
Арманай кивнула.
— Умеют же. Я не про него. А что пишут?
— Что какой-то придурок выехал на встречку. Это за городом было. Не думаю, что много машин. Но почему-то Азат оказался именно там. Если бы он опоздывал, наверняка был бы жив. Только откуда ему было знать. Была бы ты с ним знакома... Такой человек... — Арманай не боялась о нем говорить, твердо зная, что уже не заплачет. Уже не было сил.
— Глупо вышло. Слишком глупо, — кивнула Виолетта.
Арманай, достав из кармана телефон и посмотрев на время, произнесла:
— Когда домой? Я уже билет купила, еще месяц, и я дома. Поскорее бы.
— Да, я сразу в тот же день уеду, когда там у нас экзамен? — оживленно ответила она.
— Не помню, в начале августа примерно, посмотреть надо, — сказала Арманай, и после небольшой паузы продолжила, — мне еще сегодня сон странный снился. Как-будто это я во всем виновата. В том, что произошло с ним.
Виолетта поправила кепку:
— Ты... ты слишком сильно переживаешь. Ты не можешь быть виноватой, находясь так далеко.
— Да... Но они так убедительно говорили...показывали... — Арманай пыталась вспомнить их лица, — Там были девушка и парень. Они говорили, что я когда-то хотела убить одного человека, и теперь это сбылось, только с другим человеком, и спустя столько лет...
— А когда это ты хотела кого-то убить?
— Нет, никогда, — Арманай замотала головой.
— Вот именно, это всего лишь сон, такое бывает. К тому же, не ты ли мне всегда говорила, что снится обычно то, о чем думаешь перед сном?
— Да, но я не винила себя за то что случилось.
— Зато ты думала о нем. А твое подсознание само все додумало. Не воспринимай всерьез. Такое бывает.
Не заметив расстояния, они дошли до магазина, напрочь забыв ради чего пришли. Арманай, минуя молочо-мясной отдел направилась к полкам со сладостями, взяв огромную пачку с кексами и плитку молочного шоколада. Виолетта же, с пакетом творога подошла к ней и обведя глазами всю еду в руках Арманай, покачала головой, будто перед ней стоял маленький ребенок, которому разрешили выбрать все, что он пожелает.
— И это твой обед? Тебе завтра не будет плохо от такого количества сахара?
— А завтра может и не быть, — не подумав ответила Арманай, так и не улыбнувшись в ответ.
Глаза Виолетты расстерянно забегали по полным продуктами полкам, и она, заправив волосы за ухо, сказала:
— Нельзя же жить с таким настроем!
— Да, нельзя. Пусть сегодня будет исключением. Я наверное, возьму черешни, чтобы не пугать тебя таким количеством вредностей.
Виолетта вздохнула, а затем пробормотала:
— Давай, я на кассу.
На обратном пути до общежития они шли, разговаривая о различных пустяках, как будто известие позабылось в суете. Арманай говорила, упуская возможности пошутить и лишний раз посмеяться над фразами Виолетты. Ей хотелось побыстрее дойти до своей комнаты и сделать глоток прохладной воды. От разгоряченного воздуха джинсы прилипли к ногам, и спасал лишь прохладный ветер, что наклонял лепестки цветов все ниже к земле, и пытался стянуть все зеленые листочки с веток деревьев.
«Нельзя было поддерживать о нем разговоров, нельзя было искать встречи, нельзя, нельзя, нельзя», — Арманай мысленно ругала себя, не понимая как такие маленькие крупинки лета в лице Азата успели взорваться и фейверком повиснуть в небе.
Прежде чем попрощаться и разбрестись по своим комнатам, Виолетта спросила не хотела ли Арманай прогуляться вечером. Неоднозначо ответив, Арманай развернулась и пошла к себе.
Она зашла в комнату, где все было также, как и вчера: шкафы, кровати, столы. Только всю комнату как-будто лишили жизни, будто здесь раньше жила группа туристов, которая разъехалась, пока Арманай спала. Впервые за эти пару недель в комнате, свобода превратилась в одиночество. Арманай вымыла руки, убеждая себя, что жизнь продолжается. Хоть и без него, и в этом несправедливом мире, где бродило чудовище, что пожирало все самое прекрасное.
Арманай лежала на кровати, просматривая фильм с экрана ноутбука и поедая кисло-сладкую черешню, будто ничего и не случилось. Это занятие хорошо отвлекало ее, пока телефон, лежавший все это время где-то под ногами, не начал издавать противные звуки входящих сообщений. Знакомый звук теперь ассоциировался только с плохими новостями. «Плохие новости», — звучало слишком нейтрально. Она нехотя села на кровати и нашла телефон: мама. Та интересовалась как у нее дела, и просила позвонить и объяснить почему ей пришлось искать Арманай вчера вечером.
Арманай подняла с пола наушники и набрала маме, придумывая, что бы такое рассказать, не вызывая никаких подозрений. Арманай вспомнила как однажды придя к ней на работу, и не застав на месте, ждала ее внутри кабинета. Она расположилась на ее стуле-кресло, и запрокинув голову, крутилась из стороны в сторону, не услышав как к ней зашли. Ее мама поставила руки на пояс, заливаясь звонким смехом, показывая ровные и белоснежные зубы. Короткие черные волосы были аккуратно собраны заколкой-крабом и от нее пахло цветочными духами. Самое счастливое воспоминание.
Мама Арманай подняла трубку, интересуясь не заболела ли она и, перебив, начала рассказывать, что сегодня у них на работе был сокращенный день, и она уже шла домой, как обычно, пешком. У них там жарко: в такую погоду только купаться и валяться на пляже. По голосу казалось, что мама Арманай не шла, а порхала, словно бабочки, живущие в мире ароматных цветов. Арманай слушала полный жизни голос, который залезал в уши и, пробравшись ближе к глазам, давил на слезные железы. Она, прислонив кулак к губам, пыталась уловить хоть частичку того, что ей рассказывали. Ремонт... Обои... Ничего не было понятно. Наконец, ее мама спросила, чем Арманай вчера занималась, раз не отвечала на звонки. Получив в ответ чуть слышное «Устала», она попрощалась, сказав, что перезвонит позже.
Нажав на экран телефона, она выпустила его из рук, и вместе с телефоном упала на кровать, закрыв лицо ладонями. Она никогда и не думала, что можно вот так бездвижно, не пытаясь отвлечься, и не сумев заснуть, убивать время. Пока стук в дверь не вернул в реальность.
«Черт!», — выругалась она, заметив бутылку молока на столе, что наверняка уже прокисло. Она взяла краешек футболки около выреза для головы и принялась его кусать, проделывая дырку и все также не отрывала глаз от бутылки с молоком, пока снова не услышала противный звук костяшек пальцев по дереву.
Арманай прошла к двери, там стояла Хадиша, заплетая волосы, и передними зубами кусая губу.
— Наконец-то! Почему на сообщения не отвечаешь? — ее невнятную быструю речь временами было не разобрать.
Хадиша рефлекторно провела указательным пальцем под нижнем веком, посмотрев не остались ли на пальце следы туши.
— Наверное зарядка села. Не знаю, — сказала Арманай, рассматривая выступившие на носу поблескивающие капельки кожного жира.
— Мы с Газизой хотели сходить куда-нибудь, ты пойдешь? Я еще ту подружку твою встретила, как ее…
— Виолетта?
— Да, точно, все никак не запомню. Она говорит, ты грустишь.
— А что еще она говорит? — Арманай начинала раздражаться.
— Говорит, ты травишь себя магазинной выпечкой! Вот это обидно! — она залилась смехом. — А я тебе зачем?
— А есть что поесть?
— Вот, правильный вопрос.
Хадиша открыла сумку и протянула круглый контейнер с зеленой крышкой. Арманай сначала потянулась, но затем опустила руку.
— Бери же! Это полезная еда, не то что твои сладости. Пюре с курицей.
Арманай взяла теплую посуду и поблагодарила.
— Так ты идешь гулять?
— Мне надо, — Арманай обвела глазами потолок, — постираться.
— Потом постираешься. Пошли!
— Нет, не хочется. — ответила она, желая поскорее закрыть дверь. За пару часов она уже привыкла, и не чувствовала необходимости кричать о помощи, спасаясь бессмысленными разговорами.
Закрыв за ней дверь, она поставила еду на стол и завалилась на кровать.
— Как же все не вовремя! — крикнула Арманай потолку. Хорошо, что были люди, которые с первого раза понимали слово «Нет». И телефон.
Телефон с доступом в интернет отвлекал, пожирая все свободное время. Арманай не прочь была отдать всю свою еду потоку информации, лишь бы он позволил ей на пару часов утонуть в нем. Ей это удалось всего лишь набрав в поисковике: «Как пережить потерю». Арманай захотелось добавить «обычного знакомого», но она остановилась. Через долю секунды появилась куча ссылок на различные сайты. Длинные статьи с похожими картинками одиноких людей, любующихся закатом, не вселяли надежд. Во всех статьях были одинаковые мысли, выраженные разными словами, но это не мешало Арманай остановить поиск информации. Она выделила три основных правила:
Правило первое: не оставаться одной.
Правило второе: не пытаться заесть горе.
Правило третье: не использовать других людей, чтобы забыться.
Она еще раз повторила фразу Виолетты:
«Ты все придумала. Имею в виду этот образ идеального человека, даже если он на самом деле идеален. Тебе нравится его образ, а не он сам»
***
Час ночи. Арманай постелила одеяло на пол и лежала на нем, отвлекаясь шумом за дверью. В коридоре постепенно стихало, но Арманай не спала, прислушиваясь к редким шарканьям тапок и неразборчивой речи. С каждым громким словом, сказанным около ее двери или шагом, она вздрагивала, оглядывая комнату. Арманай подбежала к двери и дернула за ручку — заперта. Стоило ей, успокоившись сомкнуть глаза, как снова эти шаги неизвестных людей, они готовы были ворваться внутрь и оставить грязные следы на чистом полу ее комнаты. Арманай в ужасе снова пошла проверять закрыта ли дверь. Вернувшись, она стянула с кровати покрывало и с головой укрылась им, свернувшись в клубок. Когда под плотным покрывалом стало нечем дышать, а шаги наконец прекратились, она вытянула ноги и заснула.
Проснулась она от яркого света и шепота. Приоткрыв глаза, и все еще щурясь, Арманай увидела две фигуры, сидящих за столом ее комнаты и вскрикнула.
— Все хорошо, Арманай, это я — Димитрий, — парень присел рядом на пол и принялся успокаивать.
— Ребячество, — фыркнула Мерей, продолжив пить чай, но они не обращали внимания.
— Мы не хотели пугать тебя, прости, — он положил ладонь себе на грудь.
Арманай дрожала, и, накрывшись покрывалом, мысленно просила оставить ее в покое. «Прошу», — говорила она, опустив голову, напрочь забыв все молитвы.
Она слышала, как парень уговаривал Мерей вернуться позже. Когда дверь легонько закрылась, она вышла из своего псевдо-убежища, ее трясло. Она подбежала к двери. Дверь была заперта.
Включив везде свет, она схватила в руки телефон, пытаясь набрать номер. Часы на дисплее показывали два сорок пять. Единственный номер, который бы откликнулся — телефон доверия, но что говорить она не знала. Как и не знала был ли это всего лишь сон, на фоне ужаса реальной жизни.
Выпив успокоительного, она планировала не спать всю ночь, чтобы не терять контроля над ситуацией. Когда лекарство сделало свое дело, Арманай не раздумывая отключила свет и закрыла глаза.
30 мая
Арманай сидела за ноутбуком подперев голову, и разбирала почту. На пороге кабинета появился парень, легонько постучавшись в открытую дверь.
Арманай уже успела забыть его черты лица, но разглядев улыбку, сразу же встала с места.
— Рада вас видеть! Не думала, что вы и в правду придете!
— Я все никак не могу выкинуть из головы вашу фразу, про шансы, — Азат продолжал стоять в дверях.
— Ах да! Книга! Ну что ж, заходите, — она жестом позвала внутрь и пододвинула стул у принтера ближе к столу. — Угостить чаем?
— А чай повлияет? Если да, то наливайте!
Арманай рассмеялась, выйдя за дверь.
— Сейчас вернусь.
Она вернулась с двумя разноцветными кружками, из которых свисали этикетки от пакетиков заварки и села на свое место.
— Я вам с утра уже на письмо ответила. Рукопись уже в очереди.
— Ой, а это вы мне отправили? Да, уже прочел, спасибо.
— А расскажите мне о своей книге, раз уж пришли.
— Если честно, — он почесал затылок, — я никому еще не рассказывал о ней. Кстати, можно на «ты».
— Хорошо, какой хитрый. Не уходи от темы. Как это так никому не рассказывали?
— Чтож, — он вытащил пакетик из чашки, — близкие знали, что я что-то пишу, но особо не интересовались, да и я не хотел раньше времени рассказывать. Я все никак не могу осознать, что мои слова кто-то будет читать. Слишком трепетно отношусь к обычным словам.
— Звучит поэтично. И сколько времени ушло на эту книгу?
— А-ай. Сложно сказать. Я ее столько раз менял, редактировал. Лет пять точно.
— Ничего себе. Пять лет! Это… Это какое должно быть терпение продолжать годами одно и тоже.
— Я же не каждый день писал. Может быть и закончил раньше, если не ждал вдохновения. А ты, как я понял, любишь перемены?
— Обожаю! — она сделала глоток, — у меня просто очень быстро пропадает интерес. Надолго не хватает. Плохо, по идее.
— Почему же? Наоборот, у тебя наверное очень много навыков, я прав?
— Ну, можно и так сказать, — она поддалась вперед, — Я даже один семестр думала создать свой собственный студенческий клуб, представляешь? Я хотела приглашать людей с разных сфер, чтобы они проводили мастер классы. Один-два урока было бы достаточно, а к концу семестра у всех, кто посещал наш клуб были бы базовые навыки в разных-разных областях, — она начала запинаться.
— Ва-у. Крутая идея. Но ты вроде сказала «хотела сделать»? Почему не сделала?
— А это уже другой вопрос, — Арманай отмахнулась, — Просто, как бы сказать, в мыслях все так идеально, а на деле, настала осень, учеба, и от моей веры в себя ничего не осталось. И к тому же, незачем каждый раз что-то проходить поверхностно, когда можно записаться в другой клуб, и нормально освоить, например, рисование.
— Но ты же сама говоришь, тебе быстро все надоедает. Я уверен, таких людей много, и они бы с радостью посещали твой клуб.
— Да. И мы бы поощряли в студентах бросать начатое. А потом они бы бросали универ и работу. Кстати, мы снова отошли от главной темы.
— А-а-а. Я понял. Тебе уже надоело то, что мы только что обсуждали?
— У-гу, — она сжала губы, сдерживая улыбку, что сводила скулы.
— А какая тема?
— Книга, Азат, кни-га.
— Моя?
— Я кажется поняла. Ты не хочешь рассказывать, а хочешь, чтобы я ее прочитала?
— Тогда я лучше расскажу. А то вдруг ты потом будешь жалеть о потраченных часах из-за моего набора слов в двести страниц.
— Двести страниц! Ничего себе! Вы самокритичны. Из двухсот страниц по-любому одна из них будет чудесна. Не все же так плохо? — она нахмурилась, но морщинки в уголках глаз выдавали ее.
— «Чудесно» — мне так нравится твое слово. И отвечаю на твой вопрос: все очень плохо, — ответил он, покачав головой. — Эта история о разных мирах.
— Мистика? — не удержавшись спросила Арманай, прикусив нижнюю губу.
— Нет, о таком же мире как у нас, только там все немного по-другому. Вот, например, в эксперименте обычно есть независимая и зависимая переменная, — Азат поинтересовался может ли он взять ручки с ее стола, — и чтобы сделать контрольный эксперимент, надо убрать независимую переменную, — он остановился — на бумаге было понятнее.
— Да, круто, я сразу все поняла! Ты и правда настоящий учитель, — с сарказмом отметила она.
Он засмеялся:
— Ну я же учитель литературы!
— Зато теперь ты можешь представляться как писатель. А не как учитель литературы.
— Учитель звучит круче.
— Кому как. Не спорю.
— О! Придумал! — его глаза по-настоящему засияли, и только сейчас Арманай поняла значение словосочетания «блеск в глазах», он и правда жил этой идеей.
Азат приподнял чашку с чаем.
— Смотри, в этом чае есть, допустим, миллилитров сто воды. Верно?
Арманай кивнула, нахмурившись.
— Так вот, в чае есть кофеин, от которого сердце сильнее бьется, я прав?
— Допустим, — Арманай скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.
— Тогда, если я захочу провести эксперимент, чтобы это проверить, я должен буду напоить группу людей таким же чаем, с одинаковым объемом воды. А затем, я измерю их пульс.
— А потом еще нужна контрольная группа.
— Правильно! К этому я и иду. Этим людям я уже подаю сто миллилитров горячей воды, но без кофеина.
— И причем здесь миры?
— Так вот, если рассуждать так, что вся вселенная — это один большой эксперимент, то где-то существует и контрольный мир.
— Например? — она уперла ладони в сиденье и поддалась вперед.
— Там нет независимой переменной. И в моем случае — это дискриминация. Там ее нет, понимаешь?! И это никак не объясняется, люди рождаются и принимают каждого человека вне зависимости от расы, национальности, пола, веры, веса... Там все живут вместе, и это абсолютно нормально!
Арманай помолчала, почесав нос, а затем произнесла:
— Не знаю, но это звучит гениально, мне прям хочется прочитать ее. Такое трудно представить.
Он сказал, что книга не об этом, и принялся рассказывать о чем он так долго писал. Арманай не отвлекаясь слушала, представляя картинки в своей голове.
— А потом?
— А что потом, ты узнаешь в моей книге, — он подмигнул.
— Ну-у-у, Азат, так нечестно!
— Ладно, там в основном мысли, переживания, взаимодействие с миром… В общем, скукота!
— Все понятно. Я как-нибудь полистаю.
— Это будет честью для меня, — он приложил правую ладонь на грудь, в область сердца.
— А уж для меня какая честь! — она скопировала его жест: — И последнее. Хэппи энд?
Азат улыбнулся и кивнул.
— Я снова отвлекаю от работы! — он засмеялся. — Я здесь в командировке, если честно. На пару дней, конференции, мастер-классы. Вот сам не работаю, и другим не даю.
— Повезло, что на этой неделе приехали. На прошлой холодно было, — она подняла брови, — А давайте я покажу город. На вечер есть планы?
— Было бы здорово. Я как раз мимо набережной проезжал. Кстати, спасибо за чай. Очень вкусный.
Арманай рассмеялась:
— Это же обычный черный чай. Так мне можно твой номер или как мы найдем друг друга?
— Ой, прости. Конечно.
***
Арманай во сне оказалась в той комнате из ее фантазий, разбросав карандаши. Она положила голову на стол, разглядывая сидящих в противоположном углу Мерей с кружкой чая и Димитрия.
— Скажите мне, что я сошла с ума!
— Да пожалуйста! Только реши наконец что делать, и мы отстанем! — Мерей развела руками, чуть не опрокинув кружку.
— Что? Что вы от меня хотите? — сказала Арманай охрипшим голосом.
— С меня довольно! Я ухожу! — с этими словами Мерей встала и хлопнула дверью, оставляя их вдвоем.
Димитрий вздохнул и чуть слышно произнес:
— Ты права, не следовало нам у тебя в комнате появляться. Прости. Мы лучше будем во снах, так спокойнее. А то я бы тоже так пугался.
Ответа не последовало. Арманай уткнулась лбом в поверхность стола.
— Арманай, ты разрываешь мне сердце.
— Что происходит?
— Нужно подумать над решением этой проблемки. Ладно, проблемы. Мы тебе предлагаем вернуться в прошлое и сделать то, чего ты так сильно хотела. Взять нож… ну ты поняла… Тогда Азат будет жить. Или ты можешь оставить все как есть.
Желания — это самый сильный наркотик. Попробовав однажды, уже нельзя остановиться. А еще, желания, как и мысли — материальны. Любое желание порождало событие. Димитрий объяснял, что Арманай хотела убить человека этим самым ножом, только в прошлом. А желание… оно не сумело исполниться если событие уже прошло. Вместо этого оно нашло другой выход и от кухонного ножа Арманай умер посторонний человек. Человеческая жизнь ценилась слишком высоко и в благодарность за осуществленное, желание забрало другую жизнь. Жизнь Азата.
Арманай не отвечала. Она понимала, о каком событии твердили эти двое из ее снов. Нож. Она уже чувствовала, как скопившаяся за годы ненависть от сердца переливалась по руке и стекала по лезвию ножа в виде вонючей жидкости болотного цвета. Только в такой мести она видела освобождение от всех страданий.
— Я не понимаю о чем идет речь, — соврала Арманай, подняв голову.
— Если честно, я тоже. Мне сказали, ты хотела убить одного человека. И твое желание сбылось, только с другим. Помнишь те новости? В машину Азата врезался человек, который убил другого. Почему-то вы как-то связаны, и, в общем, вот так вышло.
Димитрий снова, не теряя терпения принялся объяснять, что любое желание порождало событие. Поэтому от ножа умер другой человек, а во всю историю еще втянули Азата. За такие желания слишком высока цена.
Арманай закрыла глаза, уставшая от бредовых сновидений. Она никогда не верила в исполнение желаний. Под взрывы фейерверков и задувание горящих свечей на торте, она всегда загадывала только то, чего могла добиться сама. Загадывать желания — для нее было лишь неким ритуалом, в который она не верила.
Вернулась Мерей, держа в руках мятую коробку из-под обуви ярко-бирюзового цвета. Она поставила коробку перед Арманай и достала оттуда кухонный нож с тонким лезвием и черной металлической рукояткой. Арманай выпрямилась, выпучив глаза.
— Да ты не бойся, узнаешь это? — Мерей протянула холодное оружие, усмехнувшись, — бери, можешь подержать, вдруг вспомнишь.
Арманай, не раздумывая взяла его и покрутила в руках.
— Обычный нож. Я таким хлеб режу, — она вернула его обратно, пытаясь унять дрожь в пальцах.
— «Обычный» говоришь. Придется показывать, как считаешь? Димитри?
Он пожал плечами, прислонившись к стене, не спуская глаз с лезвия.
— Странные вы оба. А ты знаешь, а я умею кидать их, — сказала Мерей, — показать?
— Все равно же сделаешь как задумала. Зачем спрашивать? — Димитрий отвел взгляд, уставившись в одну точку.
Мерей зажмурила один глаз, целясь в деревянную дверь. От звука рассекающего воздух лезвия Арманай вздрогнула. Мерей подошла к торчащему ножу и вернула его в коробку.
— Так ты вспомнишь быстрее, — она закрыла крышку, и начала трясти коробку около своего уха, — теперь-то ты узнаешь?
Арманай нахмурилась, на ее лбу выступила морщинка, она переводила взгляд с коробки на обезумевшие глаза Мерей. Арманай принялась играться с серьгой: новость о смерти Азата была далеко не единственной несправедливостью в этом мире. Слишком много воспоминаний, которые не давали ей сна буквально пару месяцев назад, собрались в эту маленькую картонную коробку. Она не видела ее уже лет восемь, не меньше. Это она сходила на кухню и взяла из раковины нож, с него стекал сок помидоров. Положив его в карман своих пижамных штанов в черно-белую полоску, как у зебры, она потянула вниз белую футболку. От ощущения холодного металла так близко к своей коже, по телу пробежали мурашки, ведь от одного неосторожного движения лезвие могло с легкостью разрезать тонкую ткань и впиться в маленькую девочку одиннадцати лет. А может это было бы к лучшему? Горе, говорят, сближает, особенно если это касается ребенка. Темные пятна крови на белой ткани отвлекли бы взрослых, и сейчас было бы все по-другому. Только смелости Арманай хватило лишь на то, чтобы спрятать его в безопасное место. Ее взгляд упал на небольшие коробки под кроватью.
— Ты помнишь для чего нужна эта коробка? — сказала Мерей, выводя Арманай из транса.
— Для белоснежных балеток, маленького размера, — ответил Димитрий, продолжая смотреть в одну точку, — как у принцесс.
— Ну-у, принцессой ее уже вряд ли можно назвать. Хватит уже. Давай посмотрим что было.
Димитрий покачал головой.
— Она уже все вспомнила, просто это для нее шок. Может обойдемся без представлений? — он скрестил руки и ноги.
Мерей посчитала ненужным отвечать на вопрос, вытащив телефон, она принялась набирать. Картинка вокруг начала расплываться, будто изображение несфокусированной камеры, постепенно приобретая бледно-зеленую краску. Арманай ахнула, когда все стало четче: они оказались в большой, но темной комнате, со светло-серыми старенькими обоями, в качестве узора на них были коричневые квадраты. Арманай продолжала сидеть на стуле, рядом стояла Мерей, а Димитрий опирался уже на другую стену. Комната пустовала, и лишь у порога лежал коричневый коврик.
— Неправильно нажала. Димитри! — Мерей протянула телефон парню, — мы слишком рано.
Димитрий взял телефон и стены вновь начали расплываться.
Они были все в той же комнате, вдыхая отвратительный запах гари, возвращавший ее в прошлое. Стены были голыми, и лишь в некоторых местах, ближе к черному потолку можно было увидеть обрывки тех самых светло-серых обоев. Арманай встала, вглядываясь в бетон. К ней подошел Димитрий, громко кашляя и размахивая руками, хотя дыма не было.
— В каком мы сейчас времени? — спросила Арманай, прикасаясь к голым стенам.
— В прошлом, но что произошло?
— Да так, пустяки. Кое-кто всего лишь поджег дом. Подумаешь, — в голосе почувствовались нотки истерики.
— А что случилось? Все живы?
— Живы-живы. К несчастью.
Арманай осмотрела стены, вся засохшая кровь исчезла вместе с обоями в огне, но перед глазами стояли размазанные по стене темные следы. Если с линолеума можно и вымыть, одежду отстирать, то стереть все воспоминания с бумажных обоев было возможно только заменив их все на другой жизнерадостный рисунок. Или подпалив их.
— Можешь еще прогуляться, вдруг вспомнишь чего, — сказала Мерей, поставив руки на пояс.
— Я все прекрасно помню, — Арманай раздельно произнесла каждое слово. — Зачем вообще мы здесь находимся. Я… я ненавижу это место! — она села на пол, обеими ладонями закрыв уши. Было тихо, но она слышала тот изнурительный крик, который навсегда застрял в ее голове.
Димитрий достал телефон, вернув их всех обратно в комнату.
— Я же говорил, не стоило, — проворчал он и, засунув руки в карманы, принялся ходить из стороны в сторону.
— Арманай, теперь мы можем тебе объяснить. Ты уже сама все вспомнила. Ты же прекрасно знаешь, что случилось с тем парнишкой. Он стал жертвой каких-то обстоятельств. Не в то время, не в том месте, как говорится. Расскажи нам с чего все началось.
Арманай, сидевшая на полу, встала и с грохотом опустилась на стул, язык онемел, а зубы склеились — пусть спрашивают о чем угодно, только ей велено молчать, будто ничего и не было, просыпаясь среди ночи в слезах.
Мерей сняла обручальное кольцо и положила его в карман.
— Тогда, говорить буду я. Вы похожи с тем человеком, что врезался в машину того парня. Только жизни у вас совсем разные, а мысли почему-то идентичные, — Мерей усмехнулась, а затем в изумлении покачала головой, — проще говоря, ты ничем не отличаешься от убийцы!
«Так жестоко. Почему иногда так сложно помолчать?» — подумала Арманай, но не решилась произнести вслух. Димитрий пришел к ней на помощь:
— Зачем ты так говоришь? Неужели нельзя помягче? И, я не знаю откуда это все взялось, но она здесь ни капельки не виновна! — он пригрозил Мерей пальцем.
— Молчи! Ты здесь никто! — глаза девушки налились кровью, и она злорадно улыбнулась.
— Ну уж нет, так не пойдет, — только и успел сказать парень, как Арманай очутилась у себя в комнате, сидя на кровати.
Она закрыла глаза и расхохоталась:
— Я схожу с ума.
Успокоившись, Арманай хрипло звала на помощь. Никто не ответит, она совершенно одна и как в детстве, становилось страшно от темных теней привычных предметов. Она укрылась одеялом с головой и на этот раз оказалась в беседке, за столом сидела незнакомая женщина в темных очках, ее руки и шея были покрыты морщинами, а волосы закрывал белый платок с узорами из переливающихся пайеток.
— А где Димитри? — Арманай оглянулась, и только тогда женщина повернулась в ее сторону.
— А я думала ты так и будешь стоять, — сказала незнакомка, играя с фантиком.
Арманай не знала что ответить и незнакомка продолжила говорить:
— Да ты садись, угощайся, — та жестом подозвала ее к себе, и Арманай села напротив, — Димитрий в следующий раз будет, расстроился он немного.
Арманай молчала.
— Димитрий, Димитрий… — говорила женщина, тяжело вздохнув. — Много кому он симпатичен. Добрый он человек. А что на счет Мерей, то не бери в голову. Больно разные у вас взгляды, — тут она замолчала, опустив растрепанный фантик на стол.
— А вы тогда кто? — осторожно спросила Арманай, не выдержав давящей тишины.
— Я? — она по-детски подняла нижнюю губу, сморщив подбородок. — Уже не так важно, — она поправила свои очки, — Я слышу, ты огорчена. Могу поведать тебе одну историю, пока ждем Мерей. Рассказывать?
— Без разницы, — Арманай скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу.
— Жила была девушка, ей говорили, внушали, что это она сама виновата в том, что все происходит именно так, а не иначе. А девушка… она молча кивала и с каждым днем все сильнее верила этим словам. Пока наконец не поняла, что это чушь собачья. Вот такая вот коротенькая история.
— Странная история. Непонятная.
— Хватит уже пустой болтовни, — на пороге появилась Мерей.
— Люди вырастают, но не взрослеют. Беда! — женщина схватилась за голову. Мерей же, закатив глаза, уселась напротив.
— Уж лучше расскажу тебе что случилось с этим. Рассказать? — ей видно нравилось изводить людей.
Арманай опустила голову.
— Я уже знаю. И у него есть имя.
— Значит, рассказывать, — Мерей потерла ладони. — Ну хорошо. Были какие-то разборки. Два парня слишком сильно повздорили, что один из них схватился за нож. Привык решать конфликты насилием, жизнь у него такая.
Женщина очень громко и наигранно усмехнулась, но Мерей, не обращая внимания продолжала:
— Когда наконец он понял что сотворил, выбежал на улицу и сел в свою дорогущую машину, оставив человека умирать. Он даже не дрожал! Я сама видела. Вот так он и выехал за город. Ехал бы нормально, только звонил все время. Когда дозвонился, отвлекся на разговор. А что было дальше, сама знаешь. Убил двух человек, получается. Одного специально, другого — случайно. Как же поэтично! Он думал, что ему все сойдет с рук. Ты ведь тоже так думала, а, доктор? Да и этот Азат откуда-то появился. Не мог дома посидеть?
Слова Мерей вонзались в сердце, разрывая его на части, и деревянная крыша будто со всей силой начала давить на голову.
— Хэй, не плачь, не надо, — дама улыбнулась, но в улыбке отсутствовал какой-либо намек на невидимую магию, что исцелил бы Арманай раз и навсегда.
Мерей была абсолютно права. Ей даже стало немного стыдно, для второго курса медицинского. Она могла оказать незнакомцу первую помощь, но спокойно представляла, как убивает родного человека. Этой весной, когда она в сотый раз в своем воображении находилась в той комнате, Арманай не прятала тот самый нож в коробке, а крепко сжимала его в маленькой ладони и незаметно прокравшись сзади, и замахивалась, прямо в спину. Ей хотелось убить.
Мерей продолжала говорить:
— Он убил того парня обычным кухонным ножом. Тем, что в той коробке. Это было вторым домино в цепочке, и тот парнишка, как его, Азат, нечаянно оказался приплетенным в нее. И кстати, а почему только эта мысль? Раз уж тебе так нравится воображать, то почему бы не представить, как ты звонишь кому-нибудь из взрослых, или стучишь к соседям? Глупая.
В разговор вмешалась женщина, что все это время молча слушала их.
— Соседи! Где, где эти собаки были?
— Это. Это об… Общество, — Арманай сделала глубокий вздох, — это все общество. Мне было одиннадцать, откуда я вообще могла знать, что делать? Мне самой было страшно. Я сидела в своей комнате, обнимала подушку и закрывала уши, чтобы не слышать крика. Я так просидела какое-то время, прежде чем позвонить, и только уж потом взяла этот чертов нож, но не смогла. Не смогла.
— Да ты и сейчас жалеешь, я смотрю. Все же обошлось, тебя даже похвалили, что ты все же смогла позвонить, попросить о помощи, — фыркнула Мерей.
— Обошлось? Ты серьезно? Да с такой логикой далеко не уедешь! — разозлилась Арманай, сжав кулаки под столом. — У меня больше нет сил ненавидеть, как и простить. Я застряла где-то посередине, и мне хочется всего лишь выбросить тот случай далеко-далеко. Точно! В воду его! Утопить!
— А в воде окажется, что это был никакой не камень, а всего лишь комок из глины и песка, который незаметно распадется на песчинки… — вмешалась женщина, что тихо слушала их.
— Опять ты за свой бред, — перебила Мерей.
— Какое неуважение! Мне лишь остается пожалеть тебя.
— Я все не пойму этого маминого бездействия. — Арманай вмешалась в разговор, меняя тему. — Все-таки взрослый же человек, надо было во что бы то ни стало спасать себя. Да и в целом, слишком безнаказанно вышло. А так, было бы хоть какое-то наказание за мою разрушенную психику. Я только лишь хотела справедливости. И все еще хочу.
Мерей усмехнулась.
— Это ты называешь справедливостью? Как же там было… Зуб за зуб? Око за око? Да у тебя проблемы, дорогая.
Арманай лишь ответила грозным взглядом, не желая продолжать разговор.
— Молчишь? — девушка посмеялась. — А зачем тебе этой весной нужно было вгонять себя в эту комнатку, снова и снова копаясь в уже давно забытом прошлом? Ты же прекрасно знаешь, что тебе его не изменить.
— Ты не знаешь всей ситуации.
Было бы все так просто, как забыть формулу из учебника, но такое не забывалось. Особенно когда все герои вновь собирались в одном месте, называли голые стены домом, а плов, что с трудом протискивался внутрь — ужином. Маленькие капельки яда испарились, и теперь летали в воздухе, незаметно отравляя всем жизнь.
— А разве в этом была проблема? Ты, итак-то, грустила по своей жалкой жизни и тем самым решила найти виноватого, — сказала Мерей.
— «Жалкая жизнь» говоришь… А разве он не виновен в моем состоянии? Вряд ли я была бы такой, если бы он тогда навсегда ушел, ни разу не вернувшись.
— Этого нам не знать.
— А я почему-то уверена, что это был самый правильный вариант. Вот только если бы у меня было достаточно смелости…
— Запачкать руки в крови? Это ты называешь вариантом? — начала Мерей, но взглянув на женщину передумала продолжать, высокомерно усмехнувшись.
— А что? Звучит прекрасно.
— Кстати, об этом. Тут есть небольшой вариант. Мы же здесь тратим время не только для пустых обвинений. — Мерей снова посмотрела на женщину, в поиске одобрения, но та не обращала никакого внимания. — Как мы уже сказали, Азата убили потому что ты, весной, яростно желала привести этот нож в действие, и сама того не осознавая, убила дорогого тебе человека. Я и Димитрий поможем осуществить твою… хм, так скажем, мечту. Мы можем перенести тебя обратно, в тот вечер, и ты сможешь осуществить задуманное, или-и-и… ты можешь оставить все как есть. Только тебе решать.
— Я должна пожертвовать собой?
— Никто ничем тут не жертвует. Мы возвращаем тебя в прошлое, ты убиваешь отца и Азат остается жить. Я только не знаю о последствиях.
— А кого спросить? Кто знает? — Арманай готова была заплакать.
— Ты не поняла, никого нельзя спросить. Все будет так, как должно быть. А уж как именно, не узнать. Только нужно все как следует обдумать и решить.
— И это того стоит? Я буду жить, зная что был такой шанс, а я не воспользовалась им, потому что боялась миллионов возможных вариантов? А его больше не будет.
Мерей сняла очки, почесав глаз.
— Я, видимо, забыла сказать. После того, как ты выберешь, жизнь станет такой, какой она и должна быть. Ты не вспомнишь ни этих странных разговоров, ни тех событий, что происходили с тобой до того момента. Как в фильме, уберем пару кадров, вставим новые, — она улыбнулась, но Арманай не оценила шутки.
— Вообще ничего из этого не буду помнить?
Мерей покачала головой.
— Так будет лучше для всех. С ума же можно от такого сойти.
— Я скорее от вашего бреда сойду с ума. Вот прямо сейчас. Это же прямо как в логических задачах. «Выбери дверь». Красная или синяя, — посмеялась Арманай.
— Арманай, послушай, я серьезно. Так ты можешь изменить всю жизнь. Не этого ли ты хотела несколько минут назад?
— Да, круто, — ей казалось она разговаривала с сумасшедшим, и теперь нужно было всего лишь соглашаться с этими бредовыми предложениями.
В разговор вмешалась женщина:
— Арманай, пожалуйста, послушай.
Она что-то говорила, приводила примеры и всячески старалась внушить ей этот бред, пока Мерей, не выдержав, схватилась за голову:
— Да не старайся ты так, видно же, она не хочет воспринимать. Не боись, нам еще предстоит куча разговоров, так что скоро ты ВСЕ поймешь.
Арманай будто окатили ледяной водой:
— Не бойся. Правильно говорят «не бойся».
— Да, точно. Так что, увидимся позже, мы все уже устали, — быстро сказала Мерей.