Глава 1 - «Кукушка»
Дождь. Слезы. Земля. Лопата. Камень.
О чем вам говорят эти незамысловатые вещи? Если собрать все это в едино, то получится, похороны. Что сейчас и происходит.
Сборище людей. Стоят у могилы, давят из себя слезы и эмоции. Ни единого лица мне не было знакомым, но им, наверное, были хорошо знакомы наши деньги. А может действительно расстроены... Только не из-за смерти моей матери, а из-за финансового потока, который только так лил в их карманы и кошельки.
Я присутствовала на похоронах своей же матери, просто смотрела из далека. У обочины была припаркована машина черного цвета, вроде как раритет, который сегодня же поедет в музей антикварных автомобилей. Мама была фанатом, таких машин, а я же не вижу смысла её содержать. В детстве как говорила мать, на этой машине ездил сам Сталин. Я в это не верю, так как поговаривают у него было излишне бронированная машина, у нас же самая обычная. Просто той же модели.
Я увидела, как из толпы ко мне чуть-ли не бежит мужчина. Он промок насквозь и уже даже не стряхивает капли дождя со лба... бесполезное занятие.
– Поехали домой. – сказала я водителю, который любезно держал для меня зонт, а после моих слов открыл мне дверь машины.
Я села в машину, водитель обошел машину сзади и занял место за рулем. Сегодня он тоже в последний день работает на нас... точнее на меня. Шафер посмотрел на меня в зеркало заднего вида и вскинул бровь, я просто кивнула и у меня открылось окно, возле которого уже стоял мой дядя – Ричард.
– Ты уже уезжаешь? Ты же помнишь, что сегодня мы улетаем в Майями? – схватился он обеими руками за стекло.
– Я уже взрослая, чтобы жить самостоятельно – приподняла я подбородок и отвела взгляд на переднее кресло.
– Да, но твоя мама... – начал он
– Моей мамы – нет. – резко сказала я, почти прокричав – Поехали! – сказала я и сбросила с лица слезу которая покатилась вниз по моему лицу.
«...»
С высоты второго этажа я наблюдала за тем как мой дядя носится с прислугой по дому. Я же выглянула посмотреть на это нашествие муравьев. Они действительно так и выглядели. Пока солнце высоко они работают. У них есть всего несколько часов, чтобы собрать все вещи по дому и распределить их, что отправится в Майями вместе со мной, что уходит на аукционы, что раздается между прислугами.
– Перилл, забирай себе средство для мытья полов, оно мне не к чему! – крикнул дядя уборщице, которая тащила целый короб с химикатами для уборки. – Аккуратнее с зеркалом! Ему в четыре раза больше лет чем Вам! – повернулся он к грузчикам, которые упаковывали зеркало на аукцион. – О, Кимберли! Я сейчас к тебе поднимусь. – сказал он и скрылся из виду.
Я прошла в сторону семейной библиотеки. Обоев в этой комнате не было, потому что все стены скрыли полки с книгами. У нас даже была специальная лестница, которая ездила по стеллажам, чтобы взять нужную книгу. Но сейчас полки были практически пусты, а книги разложены по коробкам. Старые издания, корешки некоторых сборников были либо сильно потерты, либо порваны, но и были в хорошем состоянии. Наша семья собирала их долго, и я не говорю про бабушку с дедушкой, многие поколения собирали книги, покупая их в ларьках, ярмарках, передавались из рук в руки. Остались даже рукописные произведения, но они уже хранились в другом месте.
– Как хорошо, что ты сюда зашла. У меня небольшой вопрос. А нам обязательно перевозить все эти книги в Майями? – сложил он руки на груди, а после прислонил ко рту правую руку и начал грызть ногти. Отвратительная привычка.
– А в этом кроется какая-то проблема? – вскинула я брови.
– Да. У меня нет столько свободного места, для твоих книг. Даже в гараже. – определенно он выделил это слово, потому что книг и правда было много. – Вот, – схватился он за пустую коробку. – давай ты уместишь сюда только самые ценные для тебя книги? – скривил он губы в кривую улыбку в надежде, что я соглашусь на его авантюру. А в ответ я лишь отрицательно помахала головой. – Хорошо, куда мы их денем? – размахнулся и бросил коробку не глядя куда.
– У тебя нужно спросить, какую комнату мы освободим под мои книги. – улыбнулась я и встала к нему ближе.
– Кимберли, нет. – развел он руками. – Максимум коробки три. А остальное выставляем на аукцион. – сказал Ричард серьезным голосом, развернулся и ушел.
– Как я могу? – крикнула я и дядя остановился. – Как я могу, выставить на аукцион то, что было так дорого моей семьей несколько... да не то чтобы лет, а веков! А деньги, мне не к чему! Я могу остаться жить в этом доме, и ничего не нужно выставлять за дверь, как и меня.
– Ты многого не знаешь, Ким... – сказал он и хотел уйти, но остановился в дверном проеме. – В обед придут читать завещание, там ты все и узнаешь. – договорил он и ушел дальше править этой муравьиной фермой.
Я же ушла в свою комнату и продолжила собирать свои вещи. Большую часть вещей уже погрузили в машину, которая отправится с нами в другой город. Мне осталось только собрать все с рабочего стола и сюда придут грузчики, разбирать мебель. Поставив короб на стол, я начала условно играть в тетрис, складывая предметы так, чтобы как можно больше поместилось. Добравшись до органайзера с разной канцелярией, я побоялась что вдруг все разлетится по коробке при переезде, поэтому я нашла упаковки от каждого предмета канцелярии и вложила обратно, предварительно запечатав.
В душе я перфекционист и очень внимательна к деталям. Я рано начала бегло читать и писать, складывать числа в уме и изучать иностранные языки. Мать не могла не нарадоваться, что родила вундеркинда, но врачи успели её обрадовать, что это шизофрения. Нет, у меня не было таких симптомов как: галлюцинации, бред, эмоциональная отстраненность, нарушение мышления и речи. Ну если только социальная изоляция. Не любила играть с другими детьми в песочнице, я считала это не гигиеничным, и я не про песок, а про сопли и слюни которые они пускают во время игр.
Не смотря на все это, у меня не было тяжелой стадии шизофрении, но мать все ровно всегда считала, что мне нужен опекун и я не могу решать какие-то вопросы самостоятельно. Хоть мне двадцать два года, она не считает меня достаточной взрослой и повесила меня на плечи дяди Ричарда. Это мой крестный отец, но я считаю, если бы не мой отец, то Ричард стал бы моим биологическим отцом. Предпосылки этому были и даже после смерти отца, Ричард пытался ухлестывать за моей матерью, отправлял с Майями цветы да конфеты, а когда приезжал сюда, то мать вовсе пропадала на день из дома. В общем, надеюсь она не написала в завещании с просьбой о том, чтобы дядя сопровождал меня до алтаря.
Тем временем я запечатала последнюю коробку и в мою комнату сбежались грузчики. Я же спустилась вниз, здесь по-прежнему суматоха. Увидев зрелого мужчину с портмоне, которого сопровождает в дом Ричард, я поняла, что это нотариус. Его провожали в кабинет моего отца, в самом тихом месте. Я прошла за ними в кабинет, он уже был пуст, остался только стул, в котором он сидел, стол, да кресло, которое уже обмотано в пленку. Дядя провел меня к креслу, я села, и пленка неприятно зашуршала, от чего стало неловко перед впереди сидящим нотариусом.
– Сожалею Вашей утрате... но я здесь, чтобы выполнить свою работу и заявить о последней воле Норы Санчес – говорил он про мою мать.
Распечатывая конверт, в душе словно все переворачивалось, словно это последняя моя возможность с ней поговорить, послушать её, о чем она мне не рассказывала. Её мысли и желания.
– Обязан сказать, что завещание было изменено за пару месяцев до смерти вашей мамы... что же, читаю, – мужчина прочистил горло, а крестный положил свою руку на мое плечо – «Это мое последнее желание, и я, Нора Санчес, пишу его с тяжелым сердцем. Жизнь оказалась сложнее, чем я ожидала, и я оставляю тебе, Кимберли, не то наследство, о котором мечтала. Мои долги оказались непосильными, и я прошу Ричарда Эванса, назначенного мной душеприказчиком, сделать все возможное, чтобы их погасить. – сделал небольшую паузу мужчина, слегка прочистив горло, а мои глаза были прикованы только к этому чертову листку – Кимберли, моя дорогая дочь, после уплаты всех долгов я завещаю тебе все, что останется. Я надеюсь, этих денег хватит на твое образование, на машину, чтобы безопасно добираться до универа и работы, и на небольшой стартовый капитал. Мне очень жаль, что я не оставила тебе больше. Пожалуйста, знай, что я всегда хотела для тебя только самого лучшего. Будь сильной, Кимберли, и никогда не сдавайся. Ричард, я доверяю тебе исполнение этого завещания. Пожалуйста, помоги моей дочери. Ваша, Нора. – дочитал нотариус и положил листок на стол.
– Какие долги? – кратко спросила я и посмотрела на крестного.
– Ким, я тебе обязательно все расскажу, но позже. – опустился он передо мной на корточки – Ты и так испытала слишком много шока за последнее время. Я тебя совершенно не узнаю. – держал он мои руки.
– Почему нельзя сразу все сказать, зачем разделять этот шок? – спросила я его, и он лишь наклонил голову в сторону.
– Кимберли, не могла бы ты освободить комнату, нам нужно поговорить с Ричардом наедине. – попросил усатый нотариус. Я молча встала и ушла.
«...»
За окном машины, когда мы остановились я увидела, мой новый дом. Он не был похож на мой родной. Он был из белого камня с рыжей крышей. Чем-то напоминая меня. Я смотрела и буквально видела, как мое воображение играет с фасадом дома. Такие же рыжие двери в дом, являлись моими губами, черная ручка и петли напоминали мой пирсинг на нижней губе. Перила на балконах по обе стороны, были ресницами. А арочные выходы к этим балконам – глазами. Такие же большие и черные. Также свес полувальмовой кровли, напоминал мою короткую челку.
Дверь мне открыл Ричард. Я вышла из машины и ожидала, когда меня проведут в дом с желательной экскурсией. За наши чемоданы схватились прислуга, которая тоже была у семейки Эвансов. Дядя молча повел меня внутрь здания и с порога меня встретила не самая приятная картина. В доме словно были воры и устроили погром, но из валявшегося мусора, можно предположить, что тут была вечеринка. Афроамериканки в бикини, лежали на диване и спали. Посередине журнального столика стояли парочку кальянов и бонгов, пепел которых, лежал на столе. Про алкоголь на островке на кухне, стоило промолчать. Его было неприлично много. К нам на встречу вышел какой-то парень, и у него было приподнятое настроение, до того момента как не увидел Ричарда.
– Йоу! Чувак... Точнее, мистер Эванс, вы уже приехали? А Итан говорил, что вы приедете завтра...
– Где Итан? – спокойно спросил он. А тем временем за его спиной стояла не только я, но и прислуга, которые боялись в лишний из издать звук. Видимо здесь его боялись.
– Секунду, – сказал парень и подошел к тому самому дивану. Буквально разгребая парня из-под темнокожих туш. – братан вставай, твой предок приехал! – тряс его за плечи, чтобы тот проснулся.
Дав ему проморгаться, он покрутил пару раз и зафиксировался на друге, но тот показал пальцем в нашу сторону. Повернув голову, он увидел собственного отца и резко заулыбался. На его голове был намотал галстук набок, голубой в белую диагональную полоску, а в волосах, по-моему, поселилась птица, скорее всего это была кукушка.
– О-о-о, папа! – вскрикнул тот и начал вылезать из тел, которые лежали на нем. – А чего ты это так рано? Ты говорил, что приедешь в понедельник! – у парня определённо было похмелье, это было легко учуять, ну и заметить легко, ведь он стоял перед нами в одних трусах.
– Сегодня понедельник, – коротко ответил он – в общем я не хочу слушать эти оправдания, освободи меня от этого. Лучше, чтобы через пятнадцать минут, тут никого не было
Дядя направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, показывал мне где какая комната, которые возможно мне понадобятся. Открыв дверь в ванную, он хотел мне наверняка рассказать, на какой полке я могу расположить свои средства личной гигиены, но увидел еще одно спящее тело и быстро закрыл дверь. Повернувшись ко мне, я вернула взгляд на него, чуть ухмыльнулась и быстро захлопала ресницами, словно я ничего не увидела.
– Ну а эта дверь в твою комнату. – открыл он соседнюю дверь и там располагались два голых тела – Чёрт! Итан! – крикнул он и пошел обратно к лестнице.
Прислуга молча поставили мои чемоданы у двери и быстренько убежали оттуда. Я зашла в помещение, которое называется – моя комната. Посмотрев на ребят, лежавших там, они поморщились от криков Ричарда и подняли головы, но больше испугались, увидев меня здесь.
– Вам лучше уйти прямо сейчас, иначе мой дядя оторвет вам головы – с нежностью сказала я и наклонила голову в бок.
Они тут же подхватили свои вещи и выбежали из комнаты, оставив в моей памяти свои голые задницы.