Глава 5. Выбор решит судьбу.
Кажется, я боле не слышала, как крупные дождевые капли барабанили по крыше дома, ударялись в идеально чистое окно комнаты, стекая по стеклу, оставляя после себя мокрый след. Именно сейчас я вспомнила тот разговор с мамой, когда была еще ребенком. Был зимний вечер. Мы в обнимку расположились на мягком диване, укутавшись теплым пледом.
«На твоем пути будут попадаться разные люди: и хорошие, и плохие, — говорила мне мама, гладя рукой мою опущенную на ее колени голову, — помни это».
«Но разве существуют на свете плохие люди?» — Подняла голову я, удивленная утверждением мамы, заглядывая в ее глаза, дабы найти в них ответ.
Мама тепло улыбнулась и, потрепав по голове, вместе со мной удобнее устроилась на диване.
«На свете есть добро и зло, милая, — попыталась пояснить мне она, — и каждый вправе выбирать, кем ему быть... Понимаешь?»
Мой детский разум уже тогда отрицал факт существования добрых и злых людей. Я не хотела в это верить и всеми силами пыталась убедить маму в том, что она неправа.
«Но, мамочка, как же так! — возмутилась своим тоненьким голоском я, — такого не может быть! Все люди добрые, злых нет. Может, они совершают плохие поступки потому, что их обидели...»
Мама только покачала головой, понимая, что переубедить меня ей не удастся. Она сказала всего одну фразу, но запомнила я ее навек:
«Трудно тебе будет жить в этом мире, милая...»
Да, возможно, я была очень наивным ребенком. Но эта наивность до сих пор остается со мной. И пора бы уже понять, что мир черно-белый, но... Я до сих пор вижу свет в людях...
Передо мной стоял парень, который без слов понял, что невинности меня лишили насильно. Он находился в смешанных чувствах. Алкоголь в его мозгу сражался со здравым смыслом. Животное боролось с человеком.
Я смотрела в его глаза. Нет, я вижу в нем тот лучик света, который может вернуть человека, свернувшего с верного пути, на путь истинный. Но что же победит в этом человеке? Алкоголь или здравый смысл?
— Беги, — спустя несколько секунд, молвил парень, опустив голову.
Медленно поднявшись с пола, я, широко распахнув глаза, смотрела на Сашу. Он... Отпустил меня?
— Беги! — взревел тот, крепко сжав руку в кулак, — беги, пока я не передумал!
Мгновенно очнувшись, я, дабы не злить его боле, выбежала из помещения. Найдя свою комнату, забежала в нее, тяжело дыша, и закрыла дверь. Я слышала, что в соседней комнате что-то разбилось. Казалось, что парень, будто в сказке, превратился в чудовище и начал крушить вокруг себя все. Но я знала, что он вовсе не чудовище, а самый что ни на есть настоящий человек. Парень злился на самого себя, на то, что он почти сделал.
Вечеринка в доме уже закончилась. Все разошлись по своим домам. Все, кроме меня...
Уткнувшись носом в колени, я продолжала сидеть у двери, изредка всхлипывая. На душе скребли кошки. Да, я всегда воспитывала в себе трудолюбие, а не умение постоять за себя. Всегда проявляла сочувствие, откликалась на все их эмоции, а не с каменным лицом смотрела на чужие слезы.
Громко хлопнула входная дверь. За окном послышались раскаты грома. Подняв голову, я тыльной стороной ладони вытерла блестящие на глазах слезы. Осторожно открыв дверь, я выглянула в коридор. Гробовая тишина, прерываемая лишь шумом дождя за окном, меня угнетала.
Пройдя вниз по лестнице, я осмотрела весь дом: повсюду царил беспорядок после проведенной вечеринки. Так все оставить я не могла, поэтому быстро принялась за уборку. По всем комнатам был разбросан всякий мусор, на диване красовалось пятно от шампанского, на дорогую люстру кто-то умудрился повесить женское нижнее белье. Меня удивлял тот факт, что люди так по-хамски относятся к чужому гостеприимству, ведут себя, как свиньи, в таком огромном доме с очень дорогой мебелью. Я никогда не жила в роскоши, поэтому, наверное, так бережно к ней отношусь.
Найдя все, что мне нужно, в чулане, я принялась за уборку. Эх, долго же мне придется здесь повозиться... Но ничего! Тяжелый труд нам нестрашен.
***
Меня разбудило солнце и чьи-то тихие шаги. Разомкнув сонные веки, я обнаружила сидящего напротив меня парня, преспокойно попивающего ароматный кофе, запах которого разлетался по всему дому. Уснула я вчера на диване в гостиной, с трудом закончив уборку первого этажа. А остался же еще второй...
— Зачем, скажи мне на милость, ты убиралась? — спокойно спросил меня Саша, поддавшись вперед.
Сев на диване, я наконец-то вспомнила об учебе.
— Потому что было грязно, — бросила я первое, что пришло на ум, — сколько времени? — Этот вопрос волновал меня в данный момент больше всего.
Брюнет, усмехнувшись, посмотрел на золотые наручные часы, затем перевел взгляд на меня.
— Двенадцать утра, — со змеиным спокойствием ответил он, откидываясь на спинку кресла, делая глоток кофе. Видно, протрезвел уже... Но я не слышала, когда он пришел. Стоп.
— Двенадцать?! — соскочила с предмета мебели я, схватившись за голову. — Черт! Черт, черт, черт!
— Опаздываешь на учебу? — спросил парень, продолжая спокойно сидеть и улыбаться. Такое ощущение, что он валерьянку перепил. Такое спокойствие просто не может быть.
— Да, — бросила я, — черт! Автобусы здесь ходят? Или такси, или... — начала перебирать я.
— Я отвезу, — спокойно сказал парень, прервав меня. — За час доедем. Или за полтора... В общем, решим потом. Тебе какая скорость нравится? Сто пятьдесят или двести километров в час?
Я цокнула языком, сдерживая улыбку, убегая наверх переодеваться, пробубнив себе под нос:
— Шутник фигов... Конечно двести.
Вспоминать о вчерашнем я не хотела. Что было, то прошло. И неважно, что Саша хотел сделать. Главное то, что он совершил. А право на искупление своих ошибок имеет каждый, особенно если он этого желает сам. Да, все мы грешны. Но ведь даже сильный человек способен дать слабину. Поэтому сильным считается тот, кто, раскаявшись, готов искупить свои грехи, осознав всю безрассудность своих поступков.
Через двадцать минут я была готова. Взяв с собой в сумку все необходимое, я спустилась вниз к поджидающему меня у двери парню.
— Значит, двести? — переспросил меня Саша, явно услышавший мой ответ на его вопрос, улыбнувшись уголком губ.
— А давай! Где наша не пропадала, — засмеялась я. И мы умчались (конечно, не со скоростью двести или сто пятьдесят километров в час) в мой любимый университет.
Подъехав к зданию, я вышла из белого, верно, дорогого автомобиля.
— Во сколько забирать? — спросил у меня парень, смотря через мое плечо куда-то, странно улыбаясь.
— В десять у нас закончатся все лекции, — ответила я парню, выгнув бровь дугой, ибо он откровенно начал улыбаться во все тридцать два зуба.
— Ладно, приеду пораньше, до скорого, пупсик, — попрощался он. Я, закрыв дверь машины, лишь недоуменно уставилась на уезжающую вдаль машину.
Пожав плечами, я развернулась, дабы пойти на учебу. Но вздрогнула и подпрыгнула от неожиданности, встретившись лицом к лицу со сверкающей улыбкой подругм. Так она все это время стояла за моей спиной?! Вот же... Саша, задушу его!
— Блин, Лерка, напугала меня, — нервно засмеялась я, надеясь, что подруга сегодня плохо выспалась, поэтому ничего не соображает и не видит, что происходит вокруг. На такое «чудо» глупо, конечно, рассчитывать.
Подруга с блеском в глазах смотрела на меня, хищно прищурив взгляд, словно выжидая, когда можно наброситься на добычу. Она явно ждала, когда я все расскажу ей. Но... Что мне рассказывать? Сказать: «Лер, знаешь, меня похитили и увезли в большой дом, где хотели изнасиловать, а сейчас я приехала с этим человеком сюда, а то вдруг он меня запрет навеки в том доме»? Это бред, конечно... Но ведь по сути все так и есть.
— Значит, это твой парень, да? — Пристально смотрела на меня блондинка, улыбаясь. Кажется, она решила сделать ход первой. Что ж, теперь мой черед... И что мне теперь говорить? Нужно быстро что-то придумать.
— Нет, — отмахнулась я, придумывая ответ, — ты что! Это мой брат!