Мой идеальный грабитель

Медленно, будто в замедленной съемке, я ответила на звонок, голос предательски дрожал. Я не верила (возможно, и не хотела верить), что мне нагло лгали прямо в лицо, смотря честными, такими чистыми глазами.

— Да? — единственное, что произнесла я. Губы не слушались. Они не хотели ничего говорить. А уши не хотели слышать правду.

— Да, девушка, передайте, пожалуйста, моему сыну трубочку, — произнес грубый мужской голос на другом конце телефона. Я затаила дыхание, глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся. Я не верю... Мне лгали. А я, наивная дурочка, которой можно легко запудрить мозги, кивала на все слова парня, сочувствуя ему, печально смотря на него, переживая все те моменты его жизни, что оказались грязным враньем.

— А... Вы отец Александра? — Наверное, это был самый глупый вопрос, что я задала в своей жизни.

— Простите, с кем я говорю? — немного грубо произнес мужчина, — очередная подстилка сына?

Я задохнулась от возмущения. Как так можно кидаться такими громкими словами в человека, которого совсем не знаешь. Да что там не знаешь. Не видишь его!

Поджав губы, я прервала звонок, откинув телефон куда подальше, закрывая лицо руками. Дурочка. Наивная дурочка. Когда-нибудь эта доброта ко всему на свете меня погубит.

Тяжело вздохнув, я приняла единственное верное решение: высказать все, что думаю об этом жалком лгунишке. Отец, видите ли, умер у него!

Телефон зазвонил вновь. Теперь на экране дисплея отобразился новый номер, подписанный таким святым и неприкосновенным словом «мама». Я издала истерический смешок, хотя внутри все горело от злости. Мне хотелось крушить все на свете, медленно подбираясь к виновнику моего гнева. Кажется, так чувствует себя Халк?

Взяв несчастный телефон в руку, я поспешила к виновнику моего гнева, открывая дверь, ведущую прочь из кухни. На меня тотчас обрушилась смесь противного запаха спиртных напитков. Музыка неприятно била по ушам, раздаваясь каждым ударом по всему телу. От мелькающих тел давно нетрезвых людей, нехватки кислорода и прохладного воздуха кружилась голова. Было душно.

Добравшись до брюнета, я вопросительно уставилась на его подозрительно веселое лицо. В подсознание закралась мысль, что парень тоже времени зря не терял и уже успел сделать несколько больши-и-их глотков.

— Нам нужно поговорить, — перекрикивая музыку, которая, казалось, с моим уходом стала еще громче, я протянула парню телефон.

Он посмотрел на дисплей, затем на меня. Его взгляд мгновенно помрачнел, а улыбка исчезла с лица. Я сдерживала себя, дабы не закричать на него прямо здесь и сейчас.

— И зачем ты его взяла в руки? — В его глазах бушевал ураган, наверное, сильнее, чем в моей душе.

— Я хотела принести его тебе, — выдавила я из себя некое подобие улыбки, — тебе нужно мно-о-огое мне объяснить...

Парень без лишних слов схватил меня за локоть и, как зверь несет свою добычу на растерзание, потащил меня на второй этаж.

— Что? Свидетелей боишься, — усмехнулась я, продолжая метать из глаз молнии.

— Нет, тебя от них спасаю, — грубо, без тени улыбки произнес парень, продолжая впиваться в мою нежную кожу. Я кривилась, но ничего не говорила.

Меня затолкнули в какую-то огромную спальню. Саша закрыл дверь на ключ и, продолжая неотрывно смотреть на меня, закинул несчастный ключ в дальний угол комнаты.

А вся моя бывала храбрость испарилась. Ее место занял страх. Нарастающий, сжигающий изнутри страх.

— Никогда больше не семей трогать мой телефон, — прошипел мне он в лицо, а я нервно сглотнула, не в силах выдавить из себя и слово. — Зря я так мягко с тобой...

Я стояла прямо, стараясь не сгорбиться и замкнуться в себе вновь. Парень загадочно ухмыльнулся, потер подбородок. Его глаза странно заблестели. В его голове явно созрела гениальная идея!

— На колени, — приказал парень тихим, но от того не лишенным власти и мощи голосом.

А я открыла рот и широко распахнула глаза. Что... Что он сказал?!

— Ты не поняла? На колени встань! — Уже более громко произнес парень, а я не шевелилась, надеясь, что этот ужас сейчас пройдет. Я больше не видела перед собой того парня, что похитил меня, затем подписал со мной договор. Нет, его больше не было здесь. Эти глаза не могут принадлежать человеку. Я всматривалась в них, надеясь найти хотя бы что-то человеческое, какой-нибудь призрачный намек на присутствие того человека, с которым я познакомилась. Ничего не было. Передо мной стояло настоящее чудовище, которому в радость приносить боль другим.

Меня силой поставили на колени. Парень протянулся к ремню своих брюк. Мои зрачки расширились от ужаса. Нет... Я... Я больше не хочу этого... Пожалуйста, лучше дайте умереть, но не заставляйте делать это.

В носу неприятно защипало, на глаза наворачивались слезы. Парень отбросил ремень своих брюк в дальний угол комнаты. Я горько усмехнулась, тихо рассмеявшись.

Брюнет вопросительно поднял бровь, явно не понимая причины моего веселья сквозь слезы на глазах.

— Вот... Вот что бывает, когда пьешь спиртное, — решила объяснить я парню, — спирт точно тебе все мозги растворил. Ничего не соображаешь, — я попыталась встать на ноги, но меня грубо удержали за плечи на месте. — Ты не можешь видеть, как превращаешься в монстра. В некое животное, у которого постепенно исчезает все человеческое. Нет больше чувств, эмоций, мыслей... На их место приходит животный инстинкт. Все, что тебе дорого, теряет свою ценность. И тебе уже не понять, что дорогим людям делаешь больно...

Парень явно не понял и половины того, что я произнесла. Алкоголь, видимо, окончательно затуманил его здравый смысл.

— Ты просил меня помочь... Так к чему все это? Неужели только потому, что я прикоснулась к твоему телефону и узнала правду? — пристально смотря в затуманенные глаза парня, спросила я.

Теперь наступило время усмехаться парню.

— Все просто, — ослабив хватку на моих плечах, думая, что я уже не сбегу, произнес парень, — ты все равно бы оказалась в моей кровати завтра.

Я широко распахнула глаза. Что это все значит?! Видимо, заметив мой шокированный вид, парень поспешил мне на помощь.

— Мне нужен отдых. А ты вполне устраиваешь меня во всем. Искать интересную и красивую девушку на ночь скучно и довольно долго, особенно когда в этот дом запрещено водить кого попало, ибо уже одна особь женского пола здесь наблюдается, — спокойно произнес парень, будто это обыденное дело. Ведь что ему стоит переспать с девушкой, которую он знает всего лишь несколько часов.

— Но... Но... Почему я, — прошептала я, не понимая своей участи. В груди все болезненно сжималось. Сердце, как брошенный на произвол судьбы котенок, сжалось, прячась в маленькую картонную коробочку, дабы спрятаться от этого жестокого и полного разочарований, войн и черных полос мира.

— Такая чистая, непорочная... Нежная... Никем не тронутая, — прошептал мягко, чему я удивилась, парень, проведя тыльной стороной ладони по щеке до шеи.

Я дернулась от его прикосновения. Сейчас мне было противно чувствовать его руки на своей коже. Почувствовав, что его руки покинули мои плечи, я вновь попыталась резко подняться на ноги, но меня нагло уронили обратно.

Брюнет стал возиться с молнией на своих штанах, я сглотнула подступивший к горлу ком. События прошлого стремительно проносились перед глазами. Одинокая слеза скатилась по щеке.

— Пожалуйста... Прошу, только не это, — шептала я, с трудом сдерживая слезы, — я не переживу второй раз...

Парень замер на мгновение, всматриваясь в мое лицо.

— Тебя когда-то изнасиловали? — тихо спросил он, а я ничего не ответила, ибо не могла. Я тихо всхлипывала, вздрагивая всем телом, сдерживая слезы и рвущиеся наружу эмоции.

Да. Я получила тяжелую душевную травму на всю жизнь. Мне было всего-то шестнадцать лет. В этот пасмурный весенний день шел дождь. Это был первый раз, когда я не хотела идти в школу. Холодные капли стучали по крыше дома, скатывались по окну, стучали по дороге, создавая повсюду грязные лужи.

Мама все же заставила меня подняться и идти в проклятое здание. Зря, как оказалось... Помню, как будто это было вчера. Хотя прошло уже много лет, и меня они уже забыли. Я всегда задерживалась в школе допоздна. Дополнительные занятия, элективные курсы... Я хотела успешно сдать экзамены, трудясь как пчелка.

Я шла по коридору самого темного и отдаленного крыла в школе. От одного вида этого места у меня до сих пор мурашки бегают по коже. До того оно было темным, пропахшим никотином и настоящим этиловым спиртом, как в больницах. Внезапно меня схватили два парня, которые были хорошо мне знакомы. Кто же не узнает своих дорогих одноклассников. Они затащили меня в мужской туалет и закрыли дверь. Я вырвалась, кричала, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь или воззвать к совести моих мучителей. Но мне не удалось вырваться, убежать или позвать помощь. Вокруг будто бы все вымерли, как динозавры или мамонты.

До сих пор помню ту жгучую боль, когда один держал меня, вцепившись в мои локти словно клещ, а другой так бесстыдно и безнаказанно лишил меня невинности. В глазах все расплывалось, голова кружилась, а голос от бешеного крика охрип и сел. Поступок двух моих одноклассников так и остался безнаказанным. Я замкнулась в себе, скрыв от матери все детали. Не хотела, чтобы она переживала... Какая же глупая была... Может, те парни, чувствуя свою безнаказанность, совершили еще немало дел. А во всем виновата я.

Брюнет находился в смешанных чувствах. Здравый смысл боролся с алкоголем, играющим в жилах. Человек внутри него боролся с животным. Вся моя дальнейшая судьба находится в его руках. Как глупо, когда от тебя уже ничего не зависит, ты уже не творец своей судьбы. Твою жизнь решит другой человек. И не всегда в твою пользу.