Глава 12.
Казалось, что я прочёл записку миллион раз, прежде чем начал узнавать аккуратный почерк и причудливую завитушку буквы «М». Собрав всю злость, ярость и гнев в кулак, я так резко ударил им по стене, что осталась небольшая вмятина, а боль прострелила кисть.
Плевать.
Выскочив из спальни, а следом и из квартиры, я спустился вниз, с грохочущим сердцем сел в машину, и помчался к окраине города, с каждым метром увеличивая скорость.
Я знал, что в скором времени Полина попадёт в какое-то дерьмо, но не ожидал, что так скоро. В какой-то степени был виноват я, но я не хотел, чтобы её сделали крайней и чтобы она за все это отвечала.
Я любил её, сильнее чем кого-либо и то, что я так боялся потерять — потерял. Ком злости подкатывал к горлу и я не собирался остывать, я должен был всеми способами забрать её, спасти её, уберечь.
Остановившись у ворот до боли знакомого дома, я вышел из машины и зайдя внутрь, отпихнул идущего мне навстречу охранника, и зашёл в дом, громко хлопнув дверью. Тяжело дыша, я сквозь пелену смотрел за тем, как по лестнице спускается мой отец.
— Где она?! - гневно заорал я, сжимая руки в кулаки.
— Не понимаю о чем ты, - равнодушно произнёс он.
— Все ты понимаешь! - рявкнул я, — Где Полина?
Усмехнувшись, отец спустился вниз, в просторный холл и каждый его шаг отдавался тяжёлым эхом от стен.
— Знаешь, сын, а я ведь переживал за тебя, а ты даже не обнимешь.
Ха, не дождешься.
— В последний раз спрашиваю, где она?
— Её здесь нет, хотя... Да, именно здесь её нет, но может, где-то пониже?...
Будь я неладен, но эти слова сделали своё дело. Подорвавшись с места, я вцепился отцу в горло, выплескивая всю свою злость.
— Сукин ты сын, - прохрипел я, и казалось, что я задушу собственного отца, но хрен там был. Чьи-то сильные руки схватили меня, и оттянув от отца, швырнули в противоположную стену, от чего из-за удара мои лёгкие лишились воздуха.
Я молча следил за передвижениями отца, жадно хватая ртом воздух, которого..ох, черт, не хватало. Подойдя ко мне, он пихнул ногой меня по лицу, тем самым заставляя вздернуть подбородок и смотреть прямо на него.
— Сейчас ты окажешься у своей малышки и просидишь с ней там столько, пока я не улажу свои дела с отцом Ми, - его лицо озарила благоговейная улыбка, — И насколько мне известно, ты обо всем знаешь, а потом, как только мы тебя выпустим, твоя жизнь и жизнь твоей крошки превратится в ад, ибо мы каждый день будем следить чуть ли не за каждым вашим движением и заметив хоть одно лишнее, раздавим вас как жуков, уж поверь, я могу.
Я сверлил его взглядом, никак не принимая того, что все это мне сказал отец. МОЙ, черт его дери отец. Отведя взгляд, я поднялся на колени, но тут пятерня одного из охранников запуталась в моих волосах и с силой меня подняли в воздух, потащив под лестницу, в тёмный погреб, который был специально сделан под огромную коллекцию папиных вин.
Когда моя нога проехалась по острому выступу в косяке, я со свистом втянул воздух в лёгкие, и спустя мгновение уже летел на дно погреба, предварительно отметив, что раздеру спину и получу лёгкое сотрясение, и вот поцеловавшись с холодной землёй, моё тело пронзила острая боль, которая побежала мелкой пульсацией к конечностям.
Хрипло прошипев, я растянулся на полу, и услышал тихие шаги. Я резко повернул голову и моя шея нещадно захрустела. Боже правый.
— Поль? - прохрипел я, вставая на колени.
— Как ты здесь оказался? - тихо прошептала она, садясь рядом на колени.
И решив, что не стоит терять времени, я пустился в недолгий рассказ, начиная с посещения матери и до последних слов отца. Она впитала каждое слово, словно губка и когда я закончил, она негромко произнесла:
— Ты не должен был забирать меня к себе, с самого начала все это было глупой затеей, если бы ты не взял моё дело, то сейчас бы был счастлив!
Черт, как же она заблуждалась.
— Полин, я теперь тебя ни на шаг не отпущу от себя, - произнёс я, но было поздно.
Покачав головой, она отползла в самый дальний угол погреба и с того момента ни один из нас не проронил слова.
***
Дни шли, и кажется прошло уже три. Конечно же, я связался с матерью, за что был жестоко наказан, но и черт с ним. Сказав маме, что у меня появилась неотложная поездка, она пообещала ждать, а я пообещал скоро её забрать, и надеюсь, что это «скоро» реально скоро произойдёт.
С Полиной мы так и не разговаривали, когда я нашёл ей одеяло, она молча кивнула мне, а её глаза засияли благодарностью. Она выглядела до ужаса изнеможенной, хотя, думаю, возможно представить как может выглядить человек без еды и питья четверо суток.
Под глазами залегли тёмные тени, острые скулы стали ещё более видны на бледном лице, а дыхание было рваным и хриплым. Каждый раз, когда она засыпала, я сидел рядом, то поправляя одеяло, то убирая влажные волосы со вспотевшего лба.
Я волновался за неё, я боялся, что ещё пару дней, и она не выдержит, боялся, что потеряю то, что так сильно люблю. Я лег рядом с ней на холодный пол, отдав ей все одеяло и накрепко закутав её в него. Так ей будет теплее.
Проведя большим пальцем по скуле, я вызвал табун мурашек и с губ девушки сорвался хриплый, прерывистый вздох. Я крепко прижал её к себе и наконец, чувствуя её, я смог выдохнуть спокойно и надеяться, что на некоторое время, но она была в безопасности.