Ранение

Лирика Хейз

Самое большое счастье, которое случилось со мной за последние несколько лет – это мои друзья. Честное слово, не знаю, чтобы я делала без Алекса, который каждый раз вытаскивает меня из настоящей задницы. Вот и сегодня он снова взвалил на себя эту ношу. Я разревелась под конец дня, он сидел и выслушивал мои сопли. Потом мы вместе спустились на склад, где я помогала ребятам с сортировкой вещей. Мы дурачились с Марком и Алексом. Второй всячески пытался помочь мне отвлечься, потому что знал, что я могу уничтожить все вокруг в таком состоянии. Он позвал меня помогать заматывать коробки скотчем. Я задумалась. Кто-то отвлек Алекса, и он случайно наклеил скотч поверх моих рук, это жутко меня рассмешило.

- Я теперь тоже благотворительный груз?

- Ну, если ты так хочешь сейчас, и тебя замотаем, - я заливисто хохотала, а Алекс заматывал мне руки и ноги этим дурацким скотчем.

Кто бы мог подумать, что такая мелочь может поднять мне настроение? На смех пришел Марк. У него округлились глаза от удивления. Парень долго наблюдал за происходящим, отпустил пару шуток, а потом подошел к нам. Он взвалил меня к себе на плечо.

- Марк, отпусти. Пожалуйста. Очень страшно, - попросила я, но так искренне улыбалась, что всем было понятно, что я не боюсь.

- Не, не, не. Слушайте, ребят, а эти грузчики любят рыжих девушек?

- Марк, не надо, пожалуйста, - заливисто смеюсь.

Парень отпустил меня и помог освободиться от скотча. Я продолжала улыбаться, когда думала, что никто не видит. Но натягивала для всех серьезное выражение лица. Постепенно работа подошла к концу, к нам заглянул Хиром, чтоб проверить обстановку.

- Ну, что вы закончили? – спросил он у меня.

- Давай тебе лучше об этом будет докладывать Алекс, потому что он руководит всем этим процессом, - я улыбнулась и подмигнула другу. Это его зона ответственности и я не собираюсь перетягивать внимание на себя.

- Хорошо, - Алекс дал отчет, а я задумалась о чем-то своем.

Подошла к Марку, обняла его, он обхватил меня за талию. А меня с ног до головы пронзило спокойствие. Не знаю даже, как объяснить это чувство. Будто каждая клеточка моей души соединяется с его душой. Я ничего о нем не знаю. Мы почти не говорим. Однако он единственный человек, которому я доверяю полностью, не задавая вопросов и не требуя доказательств. Сказать, что меня не пугает это? Не знаю. Не то, чтобы пугает, скорее удивляет. Я никому не доверяю. Так привыкла - полагаться только на себя. А тут вдруг. Верю. Искренне верю. Его рука гладит меня по спине, убирает волосы с моего лица. И я одним касанием превращаюсь из дикого зверя в прирученную кошку.

Мы поднимаемся в аудиторию, чтобы забрать вещи. Я надеваю укороченную дубленку, наматываю шарф на голову. Марк сидит уже одетый и я подхожу к нему, кладу руки парню на плечи. А он разворачивает меня и обнимает за талию. Меня это не смущает. Я не нахожу ответов в своей голове. Просто все, что он делает будто бы не вызывает вопросов. Оговорюсь, не вызывает вопросов лично у меня, а вот люди вокруг ходят в недоумении ровно с той злополучной тусовки.

- Так, ну мы едем ведь пить сейчас? – спрашивает Ноа, один из одногрупников Марка и Алекса.

- Конечно, едем. Сейчас подождем отмашку от Хирома и я беру карш, - отвечает Алекс.

- А она с нами? – парень кивает в мою сторону. Марк притягивает меня к себе и я сажусь к нему на колени, он обнимает меня еще крепче.

- Да, она с нами, - отвечает он.

Мы выходим из университета. Уже темно, фонари освещают аллею и благодаря этому можно увидеть, как медленно падает снег. Удивительно, кажется, будто весь город замер в ожидании чуда. Я тоже замираю, может тогда оно случится и со мной? Алекс ведет нас к забронированному каршерингу. Примечаю для себя переднее сиденье и бегу, дабы никто не занял его первым. Марк возмущается и хочет поставить свою музыку, но Алекс говорит, что эта привилегия остается за дамой.

Марк Рид

Какова вероятность, что в потоке бессвязных будней и нелепых совпадений, вы вдруг встретите человека, с которым мир становится абсолютно незначительным? Вот и я не знаю точных цифр. Однако спешу заметить, что такая ситуация произошла со мной. Наверное. По крайней мере, в те моменты, когда она обнимает меня, все, кажется, именно так. Первый раз я увидел Лирику Хейз на турнире между факультетами, ее неожиданно пересадили на соседнее место со мной и я наблюдал, как она смеется над шутками моего куратора. На ней было черное кожаное платье, а губы были накрашены ярко красной помадой. Всем своим видом она будто бы бросала вызов каждому в помещении. После мы встречались еще несколько раз. Она колко шутила и была настолько вовлечена в свое дело, что казалось, не замечала ничего вокруг.

Лирика прогремела, как гром среди ясного неба в начале февраля. Я без особого стеснения рассматривал ее силуэты в университетских коридорах. Научился различать звук ее каблуков от прочих. Ее объятия были одновременно оковами и освобождением. Она, только завидев меня, улыбалась и слегка ускоряла шаг. «Привет, Марк», - Лирика произносила эти два слова, наклоняла голову вправо и слегка прищуривалась. От нее не было спасения. Она была везде, но при этом ее не было вовсе. Да, именно так можно было описать Лирику Хейз. Строгая, серьезная, совершенная. Такой казалась она мне при свете дня. Каково же было мое удивление, когда я открыл для себя совершенно другую Лирику. Ту, что может напиваться в хлам, танцевать до умопомрачения и кричать популярные треки во все горло. Однако во всем этом сквозила какая-то неуловимая грусть, и я никак не мог понять, что было этому причиной.

Вот и сегодня эта грусть была снова с ней. Я наблюдал за тем, как она поет треки Рианны в машине. Ее волосы развевались. От девушки пахло жженой сладкой ватой и земляникой. Смотрел на нее и все никак не мог понять. Зачем ей я? Почему она грустит? Мне нравилась Лирика Хейз. Даже не так. Я очарован этой рыжеволосой девушкой. Не знаю, какими чарами она воздействовала на меня, но каждое взаимодействие с ней заставляет меня улыбаться. Мне хочется, чтобы она смотрела на меня. Мне хочется, чтобы она смотрела только на меня. Мы останавливаемся у магазина. Ребята выходят из машины. Я закуриваю сигарету. Делаю затяг. Выпускаю дым из своих легких, и в то же время напряжение покидает мое тело.

- Алекс, дай затянутся, пожалуйста, - канючит Лирика.

- Нет, тебе нельзя, Эл, они слишком тяжелые, - отвечает ей друг.

И снова сплошные вопросы. Зачем она так стремится причинить себе вред? Что происходит в ее голове? Я и Ноа идем в магазин за алкоголем. Мы покупаем пару бутылок и сок. Закусок нет, и я не понимаю, насколько это хорошо и как это может отразиться на девушке. Заходим в мою квартиру. Ремонт еще идет полным ходом, и мы будем пить сидя прямо на полу. В помещении ужасно пыльно и оно вообще не подразумевает наличие в нем людей, тем более женского пола. Я беру Лирику на руки и раскидываю мозгами, как поступить. Усаживаю ее на стул, а сам беру в руки тряпку и ведро с водой. Зову Алекса, чтобы он помог мне убраться. Мы мало-мальски организовываем приемлемое место для отдыха. Садимся на плед и наливаем в пластиковые стаканчики алкоголь. Пьем. За что пьем, никто не спрашивает. Все настолько устали, что уже и не нужен никакой повод. Мы с Алексом выходим покурить.

Лирика Хейз

Провести вечер именно в этой компании, было моим самым лучшим решением за последнее время. Я написала Кэт, что у меня все в порядке, она позвонила, и я сказала, что с Марком и Алексом. Подруга попросила быть осторожной и сказала, что в любой момент может меня забрать. Чем я заслужила такую заботу? А может в этом и суть, что любовь и заботу не нужно заслуживать. Она либо есть, либо ее нет. Алекс и Марк вышли курить на балкон, а мы с Ноа остались в квартире.

- Ты очень грустная, Эл.

- Жизнь такая штука. Веселого мало, - я попыталась улыбнуться, но слезы-предатели меня выдали.

- Послушай, не знаю, что конкретно у тебя произошло, но всегда наступает белая полоса. Если это работа, то можно найти новую. В учебе проблем у тебя быть не должно. Все-таки ты у нас личность в универе не последняя, - пытался пошутить Ноа.

- Работой и учебой жизнь не ограничивается.

- Действительно. Значит, следующим предположением я попаду в яблочко. Личная жизнь.

- Бинго, - я искренне улыбаюсь.

- Это тоже не конец света. Иногда, да, действительно, кажется, что после потери любимого человека, мы уже никогда не сможем оправиться, но на самом деле – сможем.

- Я просто не могу понять, за что со мной так поступили. Ладно, ушел и ушел, не велика потеря. Ноа, но нельзя обвинять человека, когда уходишь, нельзя врать, нельзя давать пустых обещаний. Это так бесчестно.

- О, а ты у нас из тех, кто топит за справедливость. Что ж приготовься разочаровываться Эл. Жизнь вещь несправедливая.

- Ну, спасибо.

- Эл, все наладиться. Обязательно, - Ноа по-дружески треплет меня за плечо.

В этот момент в комнату заходят Марк и Алекс. Оба подозрительно смотрят на руку парня, покоящуюся на моем плече. Мой друг явно не одобряет подобный порыв. А я что? Мне нужны были эти слова. Мне нужен был этот разговор. Марк ставит на фон какой-то фильм, и мы продолжаем пить и обсуждать все, что только приходит в голову. Универ, девушек, парней, новые фильмы и проблемы. Смеемся. И я чувствую себя спокойно. Марк сидит позади меня, и я почти лежу на нем. Он обхватывает меня двумя руками, как капкан, но я чувствую себя под защитой. Парень массирует мне плечи, а у меня внутри тепло разливается по каждой клеточке тела.

Под утро все понимают, что пора бы поспать, хотя бы пару часов. Ребята ложаться прямо на плед, без подушек и покрывал. А я, собрав в кулак всю имеющуюся во мне наглость, обнимаю Марка и кладу на него голову.

- Сегодня ты моя подушка, - шепчу ему в грудь, обжигая своим дыханием, и проваливаюсь в сон.

Марк Рид

Как я оказался в ситуации, когда на мне сопит самая несносная в мире рыжая девушка? Пусть никто не спрашивает, потому что на этот вопрос у меня ответа нет. Она обнимает меня и внутри все сжимается. Я осторожно обхватываю её талию. Лирика кажется такой хрупкой и нежной, беззащитной. Алекс и Ноа решают выйти покурить, зовут меня с собой, а я показываю, что на мне уже спят. Даже самому смешно.

- Оставляй ее у себя. Смотри, она уже прижилась, - шутит Ноа.

- Я что ее парень? - шепчу я.

Эти два идиота начинают показывать на наше положение и играют бровями. Я посылаю их к черту и прошу плотно закрыть дверь, когда придут обратно. А сам крепче прижимаю к себе Лирику. В нее небезопасно влюбляться. Это самая очевидная вещь на свете. Она бомба замедленного действия и никто не знает, когда рванет. И если вдруг окажешься рядом, то и тебя уничтожит. Но почему-то отпускать ее кажется еще большей ошибкой. Я слушаю, как она дышит и вдруг под рваный ритм ее сердца понимаю, что уже бесповоротно влюбился. Сон забирает меня в свои владения, когда я накрываю девушку своей джинсовкой и осторожно прикасаюсь губами к ее виску.