Ниже доступного.
Чон Чонгук не верил в слабости.
Слабости допускали ошибки.
Ошибки стоили денег, репутации и контроля.
В двадцать пять лет у него было всё:
университет с безупречными показателями,
компания с растущими акциями,
кабинет на верхнем этаже и стеклянные стены, через которые никто не видел его настоящего.
Он не задерживал взгляд на студентах.
Они были цифрами. Потоками. Статистикой.
Но у любой системы есть сбой.
Иногда — в самом конце списка.
Ким Техён привык быть тише, чем нужно.
Тише, чем смех в аудитории.
Тише, чем замечания преподавателя.
Тише, чем собственное имя, произнесённое вполголоса и всегда — без уверенности.
В списке группы он был последним.
Не по алфавиту — просто так сложилось.
Последний — значит необязательный.
— Эй, нищий, — шепнули сзади, когда он проходил к своему месту.
Техён не обернулся. Он знал: если не реагировать, становится легче. Или хотя бы короче.
Он сел, достал тетрадь с уже затёртыми углами и опустил взгляд.
Сегодня снова без завтрака. Ничего нового.
В этот момент в аудитории стало слишком тихо.
— Прошу внимания.
Голос был спокойный. Уверенный. Чужой.
Техён поднял глаза не сразу.
Директор университета никогда не заходил на обычные пары.
Чон Чонгук стоял у кафедры, сцепив руки за спиной. Без охраны. Без лишних слов.
Его взгляд скользил по студентам — ровно, отстранённо.
Пока не остановился.
Всего на секунду.
Но Техён почувствовал это так, будто на него внезапно направили свет.
— Ким Техён, — произнёс директор, сверившись с планшетом.
— Да... — голос сорвался. — Я.
В аудитории кто-то усмехнулся.
Чон Чонгук нахмурился. Совсем чуть-чуть.
И этого оказалось достаточно, чтобы тишина стала давящей.
— После пары зайдите ко мне.
Не просьба. Не приказ.
Факт.
Техён кивнул, не понимая, что страшнее:
быть вызванным —
или наконец замеченным.
А Чон Чонгук уже отвёл взгляд, не зная,
что только что нашёл то,
чего у него никогда не должно было быть.
Своё слабое место.