Часть 26
В бочках, что были покрыты толстым слоем копоти, полыхал огонь, а громкие голоса байкеров заглушали его треск. Солнце только-только намеревалось подарить небу свои лучи, однако парней, которые так привыкли к разливающемуся по венам адреналину, не мог свалить с ног даже алкоголь. Что тут говорить о каком-то сне? На мотодроме они ошиваются ещё с вечера. И многие бы уже давно ушли домой, если бы не Перс, который, облокотившись на свой байк, взахлёб рассказывал толпе о том, как Кимовская пассия умоляла её трахнуть.
В это время Тэхён и ещё пара парней из их компании наблюдали за происходящим со стороны. Тэ, сидя на корточках на заледенелой бетонной плитке, нервно делал затяжки. Любопытство раздирало Кима на части, но подойти он не мог. Знал: сделай он шаг навстречу Персу — загрызет.
С самого утра настроение ни к чёрту, а в внутри что-то тревожит. Странные дёргающие чувства. Куда от них деться?
«И о чём говорит этот придурок?» — крутил в своей голове Тэ на повторе, после чего потянулся за очередной сигаретой.
— Что случилось? — не церемонясь, спросил Тэхён у друга, который только что закончил разговаривать по телефону. Глаза Чонгука бегали из стороны в сторону. Он взволнован.
— Джунг звонила... — повёл плечами Чон. — Просила приехать...
— Ну и? Поедешь? — с каким-то безразличием спросил парень. — Помчишься по щелчку? — и брызнул смехом, наблюдая за тем, как дым растворяется в воздухе.
— Она сказала, что с ней Бонни и...
— Тэхён,Тэхён! — издалека кричал Бэк, который вовсе не умел держать язык за зубами. — Я подслушал!
— Не ори, идиот! — прошипел Гук. — Тебя в Китае слышно!
— Ты его послал? — обращаясь к Чону, спросил Ким и приподнял левую бровь.
— Да, — спокойно ответил парень. — На тебя смотреть тошно... Полпачки сигарет уже сожрал!
— Если бы знал, то сам сходил... — и взглянул на задыхающегося Бэкхёна. — Этот всё равно нас уже спалил.
— Да ничего он не спалил! — возразил Чон.
— Как же!
— Ким, если ты такой...
Но договорить Чонгуку снова не дали, поскольку Бэк как радостный щеночек, которому удалось выполнить свою работу, вмешался в их разговор.
— Перс рассказывает о том, как он Лим Бон трахал.
В следующую секунду выражение лица парня было не таким радужным.
Внутри Тэ что-то оборвалось.
— Что, блять? — вцепился в его плечи разъярённый Тэхён, и тот, попятившись назад, непонимающе спросил:
— Что?! Она же ведь не твоя подружка...
«Джунг просила приехать. С ней Бонни», — эхом раздался тревожный голос Чонгука в голове Кима. Картинка, от которой, по сути, должно воротить, собралась в единый паззл.
«Нет, Лим не могла на это пойти добровольно... Не могла. Перс... Она не могла», — прокручивал Тэ. У него не было смелости на то, чтобы произнести это вслух. Признать своё поражение, признать, что не смог уберечь.
Бэка затрусило. Тэхён грубо оттолкнул от себя парня и его дыхание участилось. Тяжёлое, шумное. На лбу от напряжения выступила вена. Сознание Кима затуманилось, а под солнечным сплетением ныло так сильно, словно ударили. Компания видела его таким впервые. Даже Чонгук боялся поймать на себе Кимовский взгляд, а всё потому, что он был нечеловеческий: искаженный злобой и болью.
— Всем остаться здесь! — приказал Тэхён, и никто не смел возразить.
Каждый шаг давался Тэ с трудом. Стенки рёбер горели, брови были сведены, образуя две глубокие морщины, а некогда пухлые губы больше походили на тонкие линии. Чем ближе он подходил к Персу, тем сильнее в его груди клокотал гнев. Он бурлил в его венах, застилал глаза, заставляя видеть перед собой только Криса. Тэ понимал: ещё секунда, — и его внутренний зверь сорвётся с цепи.
Остановившись возле полыхающего огня, Тэхён уверенно взял в руки раскалённую кочергу, которой байкеры обычно мешали в бочке угли, и, не чувствуя, как та обжигает, ускорил свой шаг.
Дыхание всё такое же шумное и тяжёлое. Чуть-чуть, и он закричит.
Ощущая кожей гнев Тэ, толпа быстро среагировала и разошлась, давая парню пройти.
Они боялись.
Но не боялся Перс. Разъяренный Ким только развеселил его тщеславное внутреннее «я», поэтому тот, увидев на горизонте Тэхёна, натянул на лицо наглую улыбку. А зря.
Не успел Крис подняться со своего байка, как Ким с душераздирающим криком ударил его кочергой, и правая рука адски заныла. Перс, перелетев байк, упал на землю, но Тэхёна это не остановило. Он толкнул ногой байк, переступил и сел на корчащегося парня сверху. Обезумев, Ким превращал его в кровавое месиво.
Никто из присутствующих не хотел вмешиваться в эти разборки. Они знали, что надо, но своя шкура была намного дороже, поэтому гробовую тишину нарушали лишь рык Тэхёна и металлические удары.
Глаза застилал солёный пот, в ушах стоял противный ультразвук, и слова, которые Бэкхён произнёс минутами ранее, не хотели отпускать.
Кулаки разбиты, куртка заляпана кровью, а Перс даже не дёргался. Но Ёль продолжал бить. Он не в силах сказать себе «стоп».
— Тэхён! — оттаскивал его от Криса Чонгук. — Хватит!
— Отпусти! — кричал Ким, срывая голос. — Я убью его! — он не в себе.
— Хватит! — повторил Чон.
— Тварь! Какая же ты тварь! — продолжал кричать он в сторону Перса и неосознанный удар пришёлся Чонгуку. Парень стиснул зубы.
— Прекрати, Тэхён! — успокаивал он, терпя боль, и что есть сил обвил Пака руками, не давая вырваться. — Он получил своё, хватит!
Тэ закрыл глаза. Его дыхание учащённое, громкое.
— Хватит... — в который раз повторяет Гук. — Ты нужен Бон, слышишь?
Тэ словно окатили холодной водой. На глаза навернулись слёзы, тело обмякло, и он схватился за друга, поскольку ноги не держали от слова «совсем».
Гук увёл его в сторону, а Ким винил себя.
Если бы он только знал, что отталкивая от себя Лим, он всё равно не сможет её защитить, если бы он только знал, о чём думает этот конченный ублюдок, то не отходил бы от неё ни на шаг... Если бы он только знал, какую боль причинит Бон, то предпочёл бы и вовсе не начинать эту студенческую войну, что из шутки переросла в огромную ошибку. Но уже поздно. Киму некуда отступать.
***
Подъехав к дому Джунг, Тэхён резко затормозил и бросил заведённый байк возле тротуара. Сердце колотилось где-то в горле и он ещё не до конца понимал, что творит. Всё происходило на автомате. В доме раздался звонок и светловолосая быстро открыла дверь, ожидая увидеть перед собой Чонгука, однако:
— Тэхён?
— Где она? — выпалил Ким и прошёл в дом. — Где она, Джунг? — хрупкая девушка физически не могла его остановить.
— Тэхён, я не уверена, что Бонни...
— Я хочу увидеть Лим, — метался по холлу Тэ и ей ничего не оставалось, как указать Киму на второй этаж.
В несколько шагов парень преодолел лестницу и его рука повисла над ручкой закрытой двери. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и хоть немного привести себя в чувства, но всё оказалось напрасным, когда Тэ распахнул дверь.
На краю кровати сидела Бон и смотрела в окно. Она как будто знала, что в проёме стоит именно Ким, поэтому даже не обернулась. Её голова и руки были перебинтованы, отчего у Тэхёна защемило в груди. Он хотел подойти к Бонни, прижать к себе, успокоить, заслонить собой и перенять её боль. Однако ноги приросли к земле. Тэхён боялся посмотреть ей в глаза, ибо всё, что Лим пришлось пережить, — исключительно его вина.
Даже когда Тэ, не осмелившись сесть на кровать, присел рядом с ней на корточки, Бонни на него не посмотрела. Слова застряли в горле. Разгневанный Ким винил себя.
— Прости меня... — наконец нарушил тишину Тэхён, но Лим ничего не ответила. — Это я во всём виноват...
Взяв девушку за руку, как будто хрусталь, он продолжил:
— Теперь всё будет по-другому... — он не мог смотреть на такую измученную и спокойную Бон. — Я клянусь.
Сердце болело за Лим. Боль, страх, ненависть — все чувства перемешались между собой. Одна лишь мысль о том, что Перс мог тронуть её даже пальцем, уже срывала Киму крышу. А сейчас он мог лицезреть целый набор: синяки, ссадины, белые бинты... И всё благодаря этому конченному ублюдку. И всё благодаря играм Кима.
Не в силах найти подходящих слов, Тэ уткнулся носом в острые коленки Лим. Та продолжала неотрывно смотреть в окно.
— Уходи, Тэхён, — спустя какое-то время прошептала она.
Ким сжал краешек её футболки, словно хватаясь за последнюю надежду.
— Не прогоняй меня, зайка... — на глаза выступили слёзы. — Пожалуйста.
Одиночество, безысходность, пустота — именно это чувствовал Тэ, когда умолял отца остаться, когда просил его не бросать их. Именно эти чувства сейчас наполняют его без остатка после сказанных Бонни слов.
— Не отворачивайся от меня...
В ушах встал детский плач и ревущий сигнал автомобиля. Чанёль упал на пол и заплакал. Воспоминания, которые он так долго прятал, накрыли его с головой.
Бонни не на шутку испугал Тэ, ибо она впервые видела его таким. Девушка тут же кинулась к Паку и обняла.
— Тихо, тихо... — шептала она, успокаивая.
Поглаживая Тэхёна, который глотал слёзы, по голове словно маленького ребёнка, Бон поняла, насколько он беспомощен, насколько он одинок. Как она могла требовать от него какой-то там любви и ласки, если он сам никогда её не получал? Он не знал, что значит любить, не знал, каково это — чувствовать себя нужным. И его внутренний зверь, о котором все так говорят, вовсе не является зверем. Это ребёнок.
Когда Ким пришёл в себя, он дёрнулся и хотел подняться на ноги, но Бонни не дала ему этого сделать и наивно чмокнула его в щетинистую щёку. Напряжённые плечи парня расслабились.
Оба не знали, сколько они так просидели в обнимку, однако за окном недавно проснувшееся солнце уже успели затянуть чёрные сумерки.