Новелльное Т/И

Часть 1

Это должно было выйти раньше, но лучше поздно чем никогда)

Посвящается всем, кто никогда не испытывает новогоднее настроение (как я) и всем, кто его испытывает. Надеюсь, этот год будет для вас самым замечательным и счастливым!

Погода на улице ужасна,
Но огонь в камине так восхитителен!
И так как нам некуда пойти,
Пусть идет снег, пусть идет снег, пусть идет снег!
(Песня «Let it snow», но в переводе на русский)
 

Вот и подходит к концу ещё один год. Сказать, что он был насыщенным для Оскара ничего не сказать. Именно в уходящем году он расстался со своим парнем, попал к психологу, переехал жить к малознакомому и совсем незнакомому парню, которые стали для него единственными близкими друзьями, а ещё он начал бегать… с настоящим ангелом в дешёвых кроссовках.

Событий столько, что он мог написать о себе слезливый роман или даже серию. Но, к счастью, год заканчивался хорошо. У него даже появилась возможность, если повезёт, конечно, провести в первые новый год, не в компании семьи, а с друзьями.

С мыслями об уходящем, он стоял по середине кухни, сверяясь с рецептом в телефоне. Это был рецепт имбирных печений с корицей. Его семья готовила такие каждый год, потому что это было стильно, а ещё красиво украшенных пряничных человечков можно было дарить в крафтовом пакете родственникам и друзьям.

«–Это дёшево, с душой, а ещё позволяет нам не передаривать коробки с конфетами, а оставить их себе.» – говорила как-то своим сыновьям миссис Валерьяновна, смакуя конфету с дроблённым орехом, отсутствие коих в своём доме она не простила бы даже своему мужу.

Убедившись, что помнит всё верно, Оскар уверенным движением разбивает яйцо об стеклянную миску, с характерным звуком освобождая из скорлупных объятий желток, так же как делал это в детстве. Он любил готовку. Для него она была полезным навыком, которым он может удивить кого-то. Бросив ненужное в мусорку под раковиной, он начинает перемешивать тесто вилкой, мысленно напевая рождественские песенки, представляя себя на каком-нибудь кулинарном шоу. Конечно, он мог бы воспользоваться «взбивателем», но он был грязный, потому что кто-то (Чарли) проводил какие-то эксперименты по проверке «лайфхков» для химиков от химиков, снимая это на телефон, чтобы доказать, что какой-то его одногруппник ошибся.

Когда он дошёл в своей воображаемой истории до пересказа пути Оскара «от новичка до величайшего шеф-повара», в дальнем конце коридора раздался характерный хлопок двери. Совсем скоро в кухне–гостиной появился Теодор. В нежно-розовом свитере со снежинками и в красном колпаке, который он всё время поправлял, так как тот намеривал слететь. Его соквартирник подошёл к фильтру и налил себе стакан воды, садясь на стул за столешницей.

– Ну как всё прошло? –лицо мужчины в очках было всегда хмурым, но в этот раз Теодор был мрачнее обычного.

Элегантно поправив очки с прикреплёнными стразами-снежинками и сделав ещё один глоток, он смерил Оскара изучающим взглядом, а затем как какая-то девочка-подросток скучающе махнул рукой, и ответил, смотря куда–то в сторону.

– Она устроила мне скандал, – недовольно ответил он, удовлетворённый что его спросили, – Словно из-за моего отъезда ей будет одиноко в полном доме гостей! –Теодор скривился с досадой обнаруживая, что воду в стакане он уже выпил, а некоторую часть пролил на себя.

– Она? Твоя мама? –уточнил Оскар, на что парень молча кивнул. — Это значит, что ты поедешь домой на эти выходные? – Не хотя в голосе проскользнуло сожаление. Ведь если уедет Теодор, то они все разъедутся, а так как Оскар не сможет поехать домой, то ему придётся праздновать в одиночестве. А кому хотелось бы проводить новый год одному, когда в каждом фильме все только и твердят о ценности семьи и важности празднования вместе.

– Разумеется нет, – в привычном раздражительном тоне возразил он. –Я не хочу праздновать в полном доме кузенов и кузин, которые мне уже по горло! Они постоянно орут, душат тебя объятиями, пытаются накрасить, а ещё трогают абсолютно всё в моей комнате! Нет, мне хватило 23 совместных лет празднеств, – подытожил он, –Хоть моя мать и зла, но я остаюсь здесь.

С одной стороны, Оскар не хотел, чтобы Теодор сорился с матерью, но эгоистичная часть хотела, чтобы он остался здесь. И первая яростно душила вторую, чтобы та ненароком не выдала счастливую улыбку.

– Да, я понимаю тебя, – рассыпав муку на деревянную доску, он стал вытаскивать из миски липкое тесто. – Мне самому два младших брата каждые каникулы не давали жить, но… сейчас я по ним скучаю. Давно их не видел, – с тяжёлым вздохом признался Оскар, вспоминая лица маленьких, но любимых кровопийц, которые уже сейчас и не такие маленькие должны быть.

Теодор понимающе кивнул.

– Что насчёт твоей матери, её поведение не удивительно. Ты ведь её сын, к тому же единственный. И никакие другие родственники тебя не заменят, –возможно эта сказала его первая совестливая сторона, которая, пока он в половине мысли был занят готовкой, взяла руль управления.

–Так-то мы не много проводим времени в новый год. Она стремиться уделить внимание каждому родственнику, но ей действительно важно моё присутствие. Поэтому, я обещал заехать к ней второго с её любимым тортиком из пекарни и с корзиной масок для лица, – неожиданно признался Теодор, слегка приподняв уголки губ, по-видимому, полностью проглотив эту ситуацию и уже не злясь.

– Это мило! – Оскар искренне улыбнулся, но больше от мысли, что его друг останется здесь, и что его совесть может быть чиста.

– Надеюсь, что к тому времени все родственники успеют разъехаться, но по её хитрому тону, я предполагаю, что она пригласит их всех снова на какой-нибудь торжественный ужин, – Теодор достал из кармана джинс телефон и принялся что-то быстро печатать. – Я хочу составить список идеального новогоднего вечера. Раз уж у меня и появилась возможность отпраздновать его вдали, всё должны быть не хуже, чем дома, – Он произнёс это как-то быстро и скомкано так, что Оскар ничего не расслышал, – Ты хочешь внести что-нибудь в список? – На его смущённое молчание, Теодор выгнул бровь, и ему, Оскару, показалось, что он злиться. Это вызвало очень плохие воспоминания.

«Ты слушаешь меня, Оскар?»

«Ох, прости, я отвлёкся. Бима вроде как собирался запрыгнуть на стол, и я приготовился делать ему замечание. Так о чём ты говорил?»

«То есть ты предпочитаешь уделять внимание коту, да?! Не удивительно ведь ты избегал меня всю неделю!»

«Я же говорил, что готовился к сессии. И уже извинился… Ай! Ты.  Ты держишь слишком больно, отпусти… Эй, мне правда больно!»

 
– Оскар? – вроде как обеспокоенный голос, Теодора заставил его вернуться в сознание, и вместе с тем остолбенеть от ужаса. Огромная волна, сжимающей грудь паники.

нет. нет. не снова!

Он посмотрел на свои руки, чувствуя себя так словно наблюдает за происходящим от третьего лица. Они тряслись. Большие ладони в муке тряслись словно листья, и он не мог остановить их, что заставляло его чуть ли не кричать. Голова ходила ходуном.

– Так, дыши глубже, – Оскар чувствовал, как его плечо сжали, и он почувствовала себя легче и покорно стал делать размеренные вдохи и выдохи.

Раз, два, три, четыре. Вместе с этим несложным действием его тело приобретало контролируемую подвижность. Благодаря Теодору, он прилёг на диван. И последний принёс ему ещё воды.

Они провели несколько минут молча. Оскар лёжа с закрытыми глазами, а Теодор, стоя и смотря на него.

–Хах, чтож покрайней мере это где-то пятый раз, когда мы справились без скорой, – отойдя, он нашёл в себе силы, чтобы разрядить обстановку шуткой.

– Это было и гораздо быстрей тоже, – Улыбка Теодора была вежливой, но скорее из-за нерв и переживаний походила на гримасу. – Но всё равно я никогда не смогу привыкнуть к твоим паническим атакам.

– Я тоже, но их ведь стало меньше так ведь? – Он хотел подняться, но обеспокоенная рука его друга мягко толкнула его обратно.

– По сравнении с тем, когда ты только сюда переехал, да. Лежи, пожалуйста на месте.

– Прости за неприятности, которые я так…

– Оскар, заткнись! – грубо оборвал его Теодор. – Я слышу одну и ту же речь каждый раз. И, уверяю тебя, я понял всё с первого раза.

Вокруг глаз Оскара появились складочки, которые появляются от искренних улыбок. С щенячьей благодарностью, он прошептал «спасибо», от чего его сосед в милейшем смущений отвёл взгляд.

– Знаешь, если бы я подводил итоги нового года, то заведение дружбы с тобой было бы одним из важнейших достижений. Я до сих пор не могу поверить, что согласился на предложение Чарли жить здесь. Я имею в виду, мы ведь тогда совсем не знакомы были.

– Ты ведь не умирать собрался? Может скорую? – Забеспокоившись о том, что он произносит предсмертную речь, Теодор бросился к столешнице, где оставил телефон, когда ему стало плохо.

– Да нет же! – возразил он. – Просто сегодня канун нового года, а в нашей семье была традиция благодарить друг друга, – Оскар сел. Чувствовал он себя лучше, а вот его сосед нет. Он налил себе стакан воды и выпил залпом.

– Вы с Чарли меня в гроб сведёте! – устало обронил он. – Говоря о нём, ты его не видел?

Полностью вставая с дивана. Оскар пожал плечами.

– Я не видел, чтобы он выходил из своей комнаты. Ты не пробовал поискать его там? – Оскар вернулся к своему рабочему месту и с усилием принялся за брошенное тесто.

– Не приведёшь его в гостиную?

– Я бы с радостью тебе помог, но, вообще-то, мне нужно тесто замешивать, –Оскар показал ему на лежащее на доске тесто. –Его комната не в километрах находиться, если тебе нужно с ним поговорить, то ты вполне можешь сделать это и сам, – добавил он добродушно.

– Я замешаю тебе тесто, а ты приведёшь его, – не оставляя ему возражений, Теодор, не хотя засучил рукава своего модного свитера и аккуратно подвинул его в сторону.

– Что между вами успело уже приключиться, пока я был на кухне? – Намереваясь точно получить ответ, парень облокотился на столешницу, смиряя архитектора пронзительным взглядом. Тот не отвечал, а только молча замешивал тесто, при чём как мог заметить Оскар довольно искусно.

– Теодор! – прикрикнул на него Оскар от чего тот сдался.

– Ты знаешь, Чарли, – уклончиво ответил он, с силой прокатывая тесто по доске. Белая масса прогнулась под тонкими пальцами, ударяясь об поверхность, а потом снова взмыла в верх под действиями повара.

Липкое месиво напоминала по цвету кожу какого-нибудь альбиноса или человека, нарисованного на листе альбома, которому не раскрасили кожу, а оставили вот так вот, как есть.
Наблюдая за собеседником, создавалось чувство, что готовил он часто, а по яркости эмоций или просто ярости, возможно, делал это во время злости. Но Оскару как, миротворцу, хотелось бы верить, что он вот так вот мутузил тесто, а не воображаемого Чарли.

– Да, я знаю Чарли, – вздохнув с какой-то тяжестью, подтвердил он, – И знаю, что он последний человек в доме, на которого ты можешь злится. Поэтому я и спрашиваю, что случилось.

На эти слова прям как в дешевом детективе, как подозреваемый, которого обвиняли в убийстве, Теодор эмоционально плюхнул тесто на доску.

– Мы просто разошлись во мнениях касаема традиций, – Он горячо развернулся, а Оскар, в который день с момента их знакомства, кусал себя за губу, скрывая улыбку. На людях замкнутый и даже чёрствый модный парень, дома был настоящей королевой драмы, ненарочно экспрессивно выражая свои эмоция, хоть и также скрыто.

– Хорошо-хорошо. Я поговорю с ним, – боясь рассмеяться перед Теодором, он поспешил в комнату к Чарли. – Только замешивай тесто хорошо, – напоследок добавил он.
Дойдя до смешивания гостиной с коридором, он окликнул Чарли.

– Чарли, там по телевизору романтическую комедию показывают, -начал он привлечение рыжего парня с самой простой вещи.

Ответа не последовало. Значит, эти ребята действительно поругались, что не могло не огорчать. Оскар вежливо постучался в дверь, намереваясь теперь не только убедить рыжего поговорить с Теодором, но и узнать, что случилось. Говоря кратко, возвращаясь к своей ежедневной работе няньки двух взрослых детей.

– Чарли, это Оскар, я могу войти? – мягко спросил он через закрытую дверь.

За дверью была тишина. Кажется, начинали свой полёт снежинки.