Глава 4
Время текло размеренно, день за днём, неделя за неделей. Сайно, совсем перестав скрывать свои чувства, теперь регулярно похищал Тигнари из общежития, чтобы показать ему хорошо знакомые места с нового ракурса. Иногда к ним присоединялся Кавех — друзья настойчиво вытаскивали его из добровольного затворничества.
Конфликты тоже случались, но Сайно быстро отступал, едва Тигнари мастерски разбивал его аргументы парой метких фраз. Несмотря на все попытки сохранить мир, поводы для стычек возникали сами собой.
И вот сейчас, прямо перед входом в учебный корпус Сайно, они снова схлестнулись — из-за совершеннейшей ерунды. Студенты вокруг замирали, удивлённо поглядывая на омегу, осмелившегося пререкаться с этим грозным альфой, но быстро отводили глаза и поспешно расходились, перешёптываясь между собой.
— Я сказал тебе, что мы не будем этого делать, — спокойный тон Сайно постепенно перестал скрывать его недовольство, становясь чуть более грубым и властным. — Это нарушение устава! И я не позволю тебе это сделать.
— А выкрадывать меня из общежития после отбоя, по-твоему, не нарушение устава? — парировал Тигнари, складывая руки на груди. Его распушившийся от недовольства хвост нервно раскачивался из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение. — Я не прошу тебя похищать документы из университетских архивов! Мне всего лишь нужна одна книга из списка списанной литературы.
— Боже, Нари... — альфа провёл ладонью по лицу, смахивая невидимую усталость. В его голосе прозвучало искреннее разочарование. — Я начинаю сожалеть, что вообще вступаю с тобой в эти споры. Ты всегда находишь способ вывернуть всё так, будто это я нарушаю правила.
— Тогда просто прекрати это делать! — триумфально парировал Тигнари, высоко подняв подбородок.
Сайно не смог сдержать лёгкую ухмылку, глядя на его победоносный вид. Гнев будто испарился, уступив место странной нежности к этому упрямому омеге, который умудрялся одновременно бесить и восхищать его.
— Ладно, достану я тебе твою книжку, — сдавшись, произнёс альфа, делая шаг вперёд. Он наклонился к омеге и оставил лёгкий поцелуй на его лбу, словно ставя точку в споре. — А теперь беги на пары, смотри не опоздай.
Тигнари на мгновение замер от неожиданности, его распушённый хвост затих, а затем снова принялся весело подрагивать, на этот раз выражая уже совсем другие эмоции. И, кивнув, поспешил удалиться.
— Закончили миловаться, голубки? — внезапный голос раздался за спиной Сайно, но он даже не вздрогнул, будто ожидал этого. Громкое цоканье каблуков приблизилось, и вот сбоку появилась Шохре.
— Сможешь найти одну книжку в списке списанной литературы? — альфа даже не посмотрел на неё, его взгляд был прикован к удаляющемуся силуэту Тигнари.
— Могу. Даже две, — Шохре скрестила руки на груди, — Но это будет стоить тебе обеда в столовой. Со всеми подробностями о том, что только что произошло.
— А что произошло? — в недоумении Сайно перевёл взгляд на неё.
Но Шохре лишь многозначительно указала на группу студентов, которые, заметив его взгляд, тут же сделали вид, что увлечены оживлённой дискуссией о погоде. Их шепот, однако, всё ещё был слышен.
— Обычная сцена: страх всего университета снова спорит со своим омегой, — с насмешкой в голосе прокомментировала Шохре. — А потом вдруг... поцелуй в лоб на прощание. Ты совсем перестал скрываться, люди уже делают ставки, как этот маленький омега смог так охомутать тебя. Так что да, — она снова повернулась к нему, — обед и все детали. Это цена за мою помощь с книгой.
Сайно обречённо закатил глаза, но кивнул в знак согласия. Он и не ожидал, что Шохре согласится помочь просто так.
— Ладно, договорились. Обед и все сплетни, какие пожелаешь.
Они ещё мгновение постояли в молчании, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Тигнари, пока он окончательно не скрылся за поворотом. Затем, словно по негласной договорённости, развернулись и направились в здание, растворяясь в потоке студентов, ещё не подозревая, какое необычное зрелище ждёт их в столовой во время обеда.
***
Добираясь до своего корпуса, Тигнари то и дело ловил на себе косые взгляды окружающих. До его чутких ушек долетали обрывки перешёптываний: «...видел, как они спорили...», «...чем он его охомутал...», «...Сайно и тот омега...». Но он совсем не спешил останавливаться и вникать, о чём сейчас судачит весь университет. Лёгкая улыбка тронула его губы, а кончик хвоста всё ещё весело подрагивал, вспоминая тот неожиданный поцелуй.
Но уголки губ опустились в момент, когда путь ему перегородила компания старшекурсников. Настроение, ещё секунду назад лёгкое и воздушное, упало камнем на дно. Самый высокий из них, альфа с насмешливой ухмылкой, сделал шаг вперёд, намеренно блокируя дорогу.
— Куда это ты так спешишь, малыш? — его голос прозвучал слащаво-притворно. — У нас как раз пара вопросов к тебе.
— Мне некогда отвечать на ваши вопросы, — хвост вновь распушился и нервно покачнулся из стороны в сторону, выдавая нарастающее раздражение.
Тигнари сделал шаг в сторону, пытаясь обойти группу, но альфа-старшекурсник зеркально переместился, снова преграждая путь. Его ухмылка стала шире.
— Эй, куда бежишь, красавчик? — старшекурсник блокировал путь, цинично оглядывая Тигнари с ног до головы. — Раз уж ты стал личным исключением из правил для нашего «ходячего устава», раскрой секрет — как ты умудрился растопить лёд в этом высокомерном альфе? — он наклонился немного ближе, и Тигнари почувствовал лёгкий, давящий запах доминантного феромона.
Хвост Тигнари резко дёрнулся. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки от чужого давления, но взгляд его лишь затвердел.
— Это не твоё дело, — тихо, но чётко проговорил он, сжимая ремешок сумки. — И убери свои феромоны. Они воняют отчаянием.
Слова сработали лучше физического толчка. Альфа опешил, застыв с глуповато приоткрытым ртом. Этого мгновения хватило — Тигнари ловко проскользнул мимо, не касаясь их.
— Можешь оставить свой ответ при себе, — язвительно прозвучало ему вслед. — Весь вуз только и говорит, что ты лёг под него, пытаясь поднять себе статус.
Фраза впилась в спину острее ножа. Пальцы Тигнари побелели, сжимая пряжку сумки так, что кожаный ремешок вот-вот мог лопнуть. Он сделал шаг, потом другой, механически продолжая движение.
Гул сплетен настигал его, обволакивая липкой паутиной: «...слышал, сам навязывался...», «...а Сайно просто не отказался...».
Но он не обернулся. Не сбавил шаг. Только челюсти сомкнулись так плотно, что виски заломило от напряжения, а в ушах встала оглушительная тишина, заглушающая и ярость, и обиду. Пальцы впились в ладонь, оставляя полумесяцы на коже, но походка оставалась твёрдой. Пусть лают. Правда оставалась за ними двоими, а не за теми, кто мог лишь бросать слова в спину.
Пока он шёл по коридорам учебного корпуса, на себе ощущалось тяжесть любопытных взглядов, а за спиной слышался приглушённый шёпот. Наиболее наглые студенты не стеснялись бросать вслед колкости или подходить с прямым вопросом: правда ли, что он встречается с Сайно.
Добравшись до аудитории, он занял самую дальнюю парту в углу, стараясь стать как можно незаметнее. Но даже там его чуткий слух улавливал обрывки сплетен, которые уже разнеслись по всему помещению.
Сгорбившись над сумкой, Тигнари делал вид, что полностью ушёл в поиски конспекта, создавая вокруг себя невидимый барьер. Но его уши предательски дёрнулись, уловив с первого ряда чёткую фразу: «...сам напросился, у него и шансов не было...».
Пальцы непроизвольно сжали страницы тетради, оставляя на бумаге неопрятные заломы. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться на предстоящей лекции. Но даже когда преподаватель вошёл в кабинет и начал занятие, гулкий шепот не прекращался, лишь притих на несколько мгновений, чтобы с новой силой возобновиться при первом же удобном случае.
Тигнари чувствовал, как нарастает внутренняя дрожь. Казалось, каждый взгляд, каждый шёпот оставлял невидимые следы на его коже. Он пытался записывать за преподавателем, но строчки в тетради расплывались перед глазами. Мысли путались, цепляясь то за обрывки чужих разговоров, то за воспоминания об утренней ссоре с Сайно.
Внезапно чей-то громкий шёпот с первого ряда донёсся до него с убийственной ясностью: «...просто использует Сайно для поблажек в учёбе...»
Рука непроизвольно дёрнулась, и ручка оставила на странице длинную кривую линию. Тигнари глубоко вдохнул, пытаясь совладать с накатывающей волной горечи. Он понимал — этот день станет для него настоящим испытанием на прочность.
***
С каждым шагом, приближавшим его к входу в столовую, Тигнари ощущал нарастающее облегчение. Мысли о предстоящем обеде с Кавехом и Сайно понемногу вытесняли неприятные воспоминания о шепоте за спиной и колкостях, брошенных ему вдогонку.
«Чего они все взъелись из-за того, что мы теперь вместе?» — Тигнари искренне не понимал реакции окружающих. Чем дольше он выстраивал в голове логическую цепочку, пытаясь найти причину такой агрессии, тем сильнее всё в мыслях путалось.
Он уже почти добрался до дверей столовой, мысленно предвкушая спокойную трапезу в кругу близких, как вдруг крепкая хватка на запястье резко оттащила его в боковой коридор.
— Наш маленький вундеркинд, неужели всё же стал подстилкой Сайно? — едкая фраза повисла в воздухе тяжёлым осадком. Проморгавшись от неожиданности, Тигнари увидел того самого старшекурсника, что не давал ему пройти утром. Длинные ушки мгновенно прижались к голове, а хвост замер в напряжённой неподвижности.
— Отпусти, — тихо, но твёрдо произнёс Тигнари, пытаясь высвободить руку. Его голос звучал ровнее, чем он ожидал.
— А если нет? Позовёшь на помощь своего альфу? — старшекурсник язвительно усмехнулся, и его дыхание с примесью мокрого мха и агрессии обожгло щёку Тигнари. — Интересно, сколько ты вообще для него значишь? Готов ли Сайно ради такой мелочи нарушить устав университета?
Тигнари резко дёрнул головой, освобождая щёку от опасной близости.
— При чём здесь устав? — прошипел он, впиваясь взглядом в наглого альфу. — Или ты сам так боишься Сайно, что прячешься за правила? Может, просто признаешь, что просто завидуешь ему?
— Завидовать ему — это последнее, чем я стану заниматься, когда по всему университету разойдётся новость о его отчислении, — альфа отпустил запястье омеги, и ехидная усмешка, не сходившая с его лица, не сулила ничего хорошего. Ни для самого Тигнари, ни для Сайно.
— Что ты... — он не успел договорить, как старшекурсник грубо оттолкнул его к стене и скрылся в полумраке коридора.
Тигнари прислонился к прохладной поверхности, пытаясь перевести дыхание. Слова о отчислении Сайно отдались в висках тревожным эхом. Это была уже не просто попытка задеть — это звучало как угроза. И самое страшное, что он не понимал, на чём она основана.
Войдя в столовую, Тигнари сразу заметил Кавеха за их привычным столиком. Он быстро подошёл и опустился на стул напротив. Беспокойный бег рубиновых глаз друга ясно говорил: Кавех уже знает все сплетни, гуляющие по университету.
— Нари... — Кавех сделал глубокий вдох, будто собираясь с духом. — Ты слышал, о чём сейчас весь универ судачит? Хотя... — он горько усмехнулся, — судя по твоему виду, ты не просто слышал.
Тигнари молча кивнул, машинально потирая запястье, на котором алели свежие отпечатки пальцев старшекурсника. Вид растерянного Кавеха лишь усилил неприятное предчувствие, сжавшее его сердце ледяной хваткой.
— И что... собираешься делать? — наконец выдохнул Кавех, не в силах сдержать тревогу.
— Ничего. Когда-нибудь им надоест это обсуждать, и всё успокоится, — тихо, почти шёпотом ответил Тигнари, глядя в стол. Его уши резко дёрнулись, выдавая внутреннее напряжение, которое противоречило спокойному тону.
Он понимал, что Кавех видит эту ложь. Но признаться в собственном страхе и растерянности было невозможно — это значило бы сделать угрозу реальной.
Тигнари чувствовал, как десятки чужих взглядов прожигают ему спину, слышал приглушённый шёпот, обтекающий зал столовой. Но он мог лишь сильнее сжать кулаки под столом, продолжая притворяться, что не замечает ничего. Эта показная невозмутимость стала его единственной защитой — хрупким щитом против нарастающей бури сплетен и домыслов.
— Может, уйдём... — Кавех не успел договорить, как Тигнари почувствовал, что стул выдернули из-под него. Не успев среагировать, он тяжело рухнул на пол, и в тот же миг на него сверху полился липкий сладкий сок.
Вокруг на секунду воцарилась оглушительная тишина, которую тут же сменил взрыв смеха. Сидя на холодном кафеле и глядя на свои всё ещё сжатые кулаки, Тигнари понял, что его хрупкий щит только что разлетелся на осколки.
— Кто-то здесь слишком высокого о себе мнения, — прозвучал язвительный комментарий из смеющейся толпы.
Кавех резко вскочил, сжимая кулаки. Его обычно спокойное лицо исказила ярость, а рубиновые глаза метали молнии в сторону обидчика. Но прежде чем он успел что-то предпринять, в дверях столовой показалась знакомая белая макушка.
Тёмно-оранжевые глаза, ещё секунду назад совершенно спокойные, вспыхнули холодным гневом. Сайно молниеносно рванул к Тигнари, без церемоний расталкивая застывшую толпу.
— Совсем охренели? — его низкий рык прокатился по столовой, заставляя присутствующих инстинктивно замереть. Сайно опустился на колено рядом с Тигнари, окидывая собравшихся взглядом, полным ярости. — Что здесь происходит?
— Ничего такого, — альфа со стулом в руках пытался сохранить невозмутимый вид, но дрожь в голосе выдавала, как сильно на него давили феромоны Сайно. — Просто учим нашего маленького вундеркинда соблюдать устав университета.
Кавех, до этого момента застывший в ярости, сделал резкий шаг вперед, но Сайно едва заметным жестом остановил его.
В этот момент в дверях столовой появилась Шохре, остановившись рядом с Сайно. Она молча оценила обстановку, скользнув взглядом по дрожащему старшекурснику, затем по Тигнари, всё ещё сидящему на полу.
Сайно медленно провёл взглядом по дрожащим рукам старшекурсника, по бледному лицу, по стулу, который тот бессознательно сжимал как щит. Его собственный гнев внезапно сменился холодной, хищной уверенностью.
— Устав? — тихо переспросил он, и тишина в столовой стала абсолютной. — Сейчас я покажу тебе, что происходит с теми, кто сам нарушает все его пункты.
Шохре, всё так же молча, достала из сумки блокнот и сделала первую пометку. Кавех стоял рядом, сжимая кулаки, его рубиновые глаза метали молнии в сторону обидчика.
Сайно медленно подошёл к дрожащему альфе, каждый его шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине. Феромоны сгустились до физически осязаемой тяжести, заставляя некоторых студентов невольно отступить назад.
— Ты говоришь об уставе, — голос Сайно прозвучал ледяным шёпотом, — при этом ты публично оскорбляешь студентов, применяешь физическое насилие и устраиваешь унизительные представления.
Остановившись в шаге от старшекурсника, его тёмно-оранжевые глаза вспыхнули опасным огнём.
— Так что давай обсудим устав. Прямо сейчас. В кабинете декана. И посмотрим, кто из нас его лучше знает.
Старшекурсник побледнел ещё сильнее, беспомощно опуская стул на пол. Присутствие Шохре с блокнотом окончательно лишило его надежды избежать последствий.
— Я... я просто... — он попытался что-то сказать, но слова застревали в горле.
— Молчи, — отрезал Сайно, развернувшись к толпе. Его взгляд скользнул по бледным лицам студентов. — Всем расходиться.
Кавех наконец подошёл к Тигнари и помог ему подняться, смахнув с его одежды пыль и остатки пролитого сока.
— Инцидент зафиксирован. Все свидетели могут быть уверены — руководство университета разберётся в этой ситуации, — Шохре закрыла блокнот и сделала шаг вперёд
— Пойдём, Нари. Здесь нечего больше делать, — Сайно бережно обнял Тигнари за плечи, его голос стал заметно мягче.
Кавех шёл рядом, продолжая бросать гневные взгляды на расходящихся студентов. У самых дверей альфа остановился, обернувшись к оставшимся в столовой:
— Если кому-то ещё захочется повторить этот "урок" — можете сразу готовить заявления на отчисление.
Резко захлопнув дверь столовой, они оказались в коридоре. Шохре немедленно повернулась к Сайно, её выражение лица стало официально-строгим:
— Принеси официальное заявление до конца дня. И проследи, чтобы твой омега тоже написал объяснительную.
— А что насчёт того подлеца? Он что, останется безнаказанным?— Кавех нахмурился, скрещивая руки на груди.
— Не беспокойся. У меня уже есть план, как преподать ему урок по всем правилам университетского устава, — произнесла Шохре холодно улыбнувшись.
Сайно кивнул, и когда Шохре скрылась за поворотом, он наконец разжал пальцы, впившееся в плечо Тигнари, и провёл рукой по его спине:
— Прости, что не пришёл раньше. Расскажешь, что произошло?
— Он... они... — Тигнари сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Его пальцы непроизвольно вцепились в рукав альфы, словно ища опору. — Они говорили, что тебя отчислят. Из-за меня.
Сайно почувствовал, как тело омеги дрожит под его ладонью. Он мягко притянул Тигнари ближе, позволив тому уткнуться лбом в его плечо.
— Никто меня не отчислит, — твёрдо сказал Сайно, его голос приобрёл защищающие, успокаивающие нотки, которые он приберегал только для Тигнари. — Это просто пустые угрозы. Но то, что произошло сегодня... это уже перешло все границы.
Он мягко отстранился, чтобы встретиться взглядом с Тигнари.
— Расскажешь всё с самого начала? И ничего не пропуская. Мне важна каждая деталь, чтобы разобраться в этом как следует.
Его тёмно-оранжевые глаза смотрели прямо и открыто, без намёка на упрёк, говоря яснее слов: это не допрос, а искреннее желание защитить. Увидев утвердительный кивок, Сайно снова притянул омегу к себе, позволив тому уткнуться лицом в свою шею.
— Хорошо, — тихо проговорил он, чувствуя, как напряжение постепенно покидает плечи Тигнари. — Мы во всём разберёмся. Вместе.
Они оставались недвижны ещё несколько мгновений, застывшие в хрупком равновесии после бури эмоций. Воздух в коридоре был густым и звенящим, будто и сам затаил дыхание. Кавех, с врождённой тактичностью отступив на уважительное расстояние, уткнулся в развешанные по стенам объявления, даря им иллюзию уединения.
Пальцы Сайно разжали объятия с неохотой, но его рука тут же нашла ладонь Тигнари, сплетаясь с ней в немом обещании не отпускать.
— Нужно найти место, где можно спокойно поговорить, — его голос прозвучал приглушённо, обволакивая, как бархат, — и ты расскажешь мне всё, с самого начала.
Взгляд альфы, скользнув по липким прядям волос Тигнари, на миг ожесточился, выдав вспышку сдерживаемого гнева.
— Но сперва позволь мне кое-что исправить, — ловким движением он извлёк из кармана чистый платок. Прикосновения ткани к коже омеги были поразительно мягкими, почти благоговейными — будто он стирал не следы сока, а саму память о перенесённом унижении. В этой простой ласке угадывалась безмолвная клятва: пока он рядом, ни одна пылинка не посмеет оскорбить его омегу.
Тигнари сомкнул веки, полностью доверившись этой необычной, почти священной заботе. По его телу разливалось тепло, растворяя остатки нервной дрожи, сменяя её спокойствием, что исходило от каждого движения Сайно.
— Всё началось с утра, — прошептал он, не открывая глаз, словно обращаясь к платку, который так бережно скользил по его коже. — Шёпот преследовал меня по всему пути до аудитории... А там стало ещё хуже...
Голос омеги прервался, когда в памяти всплыли обидные слова и унизительные взгляды. Лёгкое давление пальцев Сайно на его ладони молчаливо подбадривало его.
— Они утверждали... что я для тебя ничего не значу. Что ты не станешь меня защищать. — Тигнари сглотнул, пытаясь совладать с комом в горле. — А тот... что был со стулом... заявил, что тебя такими темпами отчислят. Из-за меня.
Движение платка внезапно замерло. Тигнари ощутил, как напряглись мышцы альфы, но его прикосновения по-прежнему оставались удивительно мягкими.
— Говори дальше, — тихо, но твёрдо произнёс Сайно, и в его тихом голосе звенела стальная решимость. — Мне нужно услышать всё. Особенно каждое слово, что сорвалось с губ этого ничтожества.
Тигнари сглотнул, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
— Все вокруг твердят, что наши отношения — это преступление против правил. Что ты злоупотребляешь положением из-за меня, — омега наконец поднял взгляд, встречая внимательные тёмно-оранжевые глаза Сайно. — Я не могу понять... что я сделал не так? Чем я им мешаю?
В уголках его коричнево-зелёных глаз выступили предательские слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Сайно медленно опустил платок. Его взгляд вспыхнул холодным огнём.
— Никто меня не отчислит, — прозвучало так твёрдо, что у Тигнари ёкнуло в груди. — И этот ничтожный трус будет проклинать день, когда решился заговорить с тобой. Это я обещаю.
Его пальцы нежно коснулись щеки Тигнари, сметая одну из сорвавшихся слезинок.
— Ты не сделал ничего неправильного, — низкий голос Сайно будто пробирался сквозь кожу, растекаясь по венам и успокаивая. — Они просто боятся того, чего не могут понять.
— А понять они как раз таки не могут, как у тебя получилось сделать из страха всего универа послушного щеночка, — в диалог вклинился Кавех, всё ещё рассматривающий объявления на стене.
Сайно не повернул головы, но уголок его рта дёрнулся в лёгкой ухмылке.
— У этого "послушного щеночка" есть острые клыки и полезные связи, Кавех. А так я просто напомнил им о субординации. И, кажется, кое-кому придётся напомнить ещё раз — уже официально.
Тигнари наблюдал за этим обменом репликами, и последние капли тревоги наконец покинули его. Здесь, между Сайно и Кавехом, он чувствовал себя в безопасности — под защитой, которую не могли сломить никакие сплетни.
Кавех наконец оторвался от изучения расписания и прислонился к стене, скрестив руки на груди.
— Связи связями, но я бы на твоём месте проверил, откуда растут ноги у этих слухов. — Его рубиновые глаза стали серьёзными. — Не думаю, что это просто случайная травля. Кто-то явно координирует нападки, и делают это достаточно умно.
Сайно кивнул, его пальцы всё так же нежно переплетались с пальцами Тигнари.
— Я уже об этом думал. Шохре поможет проследить источник. А пока... — он повернулся к Тигнари, — тебе нужно отдохнуть. Идём в наш клубный кабинет, там ты сможешь прийти в себя.
В его голосе снова зазвучали твёрдые, защищающие нотки, но теперь в них сквозила ещё и тёплая забота. Тигнари молча кивнул, позволяя Сайно вести себя по коридору. Кавех последовал за ними, бросая настороженные взгляды по сторонам — казалось, он уже встал в режим охраны.
***
С той памятной стычки прошла неделя. Сайно внезапно пропал со всех радаров, и его отсутствие тяжёлым камнем лежало на сердце Тигнари. Поглощённый тревогой, омега лишь несколько дней спустя заметил, что косые взгляды и шепот за спиной прекратились.
Теперь студенты предпочитали обходить его стороной, избегая даже случайных взглядов. Когда Сайно наконец вернулся, всё встало на свои места. Оказалось, альфа-старшекурсник получил строгий выговор — подготовленные Шохре документы и детальный разбор инцидента предоставили декану более чем веские причины для серьёзного разговора.
Тигнари сидел в университетском саду, перелистывая конспект, когда знакомые шаги заставили его поднять голову. Сайно стоял перед ним — уставший, но с лёгкой ухмылкой, играющей на губах.
— Дело закрыто. Тот болван не просто получил выговор — его отправили на общественные работы. И, кажется, весь университет наконец-то усвоил, что мои личные дела никого не касаются, — просто сказал он, опускаясь на скамейку рядом. Его плечо тепло прижалось к плечу Тигнари.
Он обвёл взглядом сад, и Тигнари заметил, как несколько студентов поспешно отвели глаза. Тишина вокруг них была уже не враждебной, а почти уважительной, звенящая спокойствием после бури. Его рука легла на ладонь Тигнари, и омега наконец выдохнул, ощутив, как из плеч уходит тяжёлый груз. Буря миновала, отступая перед простым и ясным чувством защищённости.
Тигнари откинул голову назад, чувствуя, как тёплое осеннее солнце ласкает его лицо. Он больше не ловил на себе косые взгляды и не вслушивался в шёпот за спиной. Теперь его путь расчистила твёрдая рука Сайно, но вместе с ней пришло и нечто большее — его собственная, окрепшая уверенность.
Сайно наблюдал за ним с тихой улыбкой. Он видел, как исчезла постоянная напряжённость в плечах омеги, как в его зелёно-коричневых глазах заиграли новые, более яркие искорки.
Эта битва была выиграна не только силой и связями. Она была выиграна их верностью друг другу.
— Знаешь, — тихо проговорил Тигнари, не открывая глаз, — а ведь, наверное, они правы в одном. Ты действительно стал другим из-за меня.
Сайно мягко тронул его подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. Его тёмно-оранжевые глаза светились теплом, в котором тонула вся былая суровость.
— Я не стал другим, Нари. Я просто наконец-то стал собой. Рядом с тобой.
Их тихий смех снова прозвучал в воздухе, сливаясь с мирным гулом университетской жизни. Впереди их ждали новые вызовы, новые лекции и, возможно, даже новые завистники. Но теперь они знали — что бы ни случилось, у них есть эта скамейка под старыми клёнами, есть сплетённые пальцы и тихая уверенность в том, что они справятся со всем. Вместе.
КОНЕЦ.