Оттенки цвета (соукоку)

Посвящение в студенты - самое ожидаемое событие среди первых курсов. Оно должно контролироваться более старшими курсами, чтобы все прошло гладко и спокой...

- Бухаем! - реки выпивки льются во рты почувствовавших свободу студентов. Громкие басы музыки давили на уши, приятное пьяное головокружение пускало тело в пляс, хоть и под не совсем хороший плейлист.

В клубе обстановка классическая: барная стойка с подсвечивающимися полками для алкоголя и стульями возле нее, поле для танцев со свисающим над ним диско-шаром, столы из дерева с окружающими их диванчиками. Огни светят в разные стороны, мешая сосредоточиться на чем-то, и для Чуи остаётся удивлением, как бармены и остальной персонал могут работать в таком пространстве. Кучи первокурсников столпились у бара и всем невтерпеж заказать что-то крепкое, настолько, что они выкрикивают заказы прямо из конца очереди. Мероприятие только началось, а многие уже с выпивкой: для студентов это значило, что чем быстрее пьянеешь, тем веселее будет остаток вечера.

Чуя - семнадцатилетний птенец, только-только вылетевший из родительского гнезда, и норовится попробовать все, что не пробовал до этого. Естественно, в разумных пределах.

А разумным ли считается выпить литр водки в одно лицо, это уже он сам решает. Голова идёт кругом, Накахару хватает какая-то девушка и тащит в центр танцпола, парень навеселе и не сопротивляется. Музыка сменяется на более энергичную, Чуя расслабляется и полностью отдается своему телу. Он не видит никого и ничего, ему просто хочется оторваться, как он не отрывался никогда.

Чуя поступил на искусство из-за матери, которая аргументировала это тем, что у сына не математический склад ума (косвенно называя его недалеким), ну и просто потому, что Озаки Коё - сама по себе человек творческий. Под творчеством имеется не то, что мать парня увлекается чем-то в свободное от работы время, а то, что она открыла свой бренд по производству классической японской одежды, и, к слову, сама на постоянной основе носит кимоно с розовыми оттенками, или хаори цвета вишни в более неформальной обстановке.

Накахара же увлекается тату, и рисовать ему нравится только на человеческом теле, создавать оригинальные эскизы в своем стиле. А всякие натюрморты со скучными постановками, пейзажи, которые как две капли воды похожи один на другой, его не интересуют. Но и перечить матери чревато последствиями.

И теперь посмотрите на него - университет стал его отдушиной во всех смыслах этого слова, хоть в такой обстановке можно расслабиться и творить невесть что. Например, напороться на чей-то локоть. Например, развернуться и начать выяснять отношения.

- Какого хрена, мелкий? - Чуя немного опешил, потому что когда человек, задевший его, развернулся, то нос Чуи еле дотягивался до его уровня плечей.

- Ты кого мелким назвал, ублюдок? - Единственный минус алкоголя в организме Накахары - борзость зашкаливает до небес. Чуя когда-то даже клялся себе не пить, ибо в такие моменты ему трудно себя контролировать, но, согласитесь, по такому поводу грех не нажраться. - Ты вообще по сторонам смотришь?

В это же время шпала - так уже успел окрестить его первокурсник - насмешливо смотрит на бесящегося Чую.

- Ты просто такой маленький, что тебя трудно заметить, зато легко спутать с восьмиклассником, - шпала еле успевает отскочить, когда рыжая вспышка ярости кидается на него. Люди вокруг начинают расходиться, чтобы их тоже не задело. Накахара снова кидается на старшего, успешно повалив того на пол, и залазит сверху, замахнувшись.

Парень под ним успешно блокирует удар, и бьёт Чую в живот, отчего тот скорчился, все еще сидя на незнакомце. Злость накатила с новой силой и на шпалу обрушился шквал неконтролируемых ударов. Накахара бил, куда попадет: по лицу ему хотелось ударить особенно, чтобы стереть оттуда наглую ухмылку. Люди в зале гудят в поддержку то одного, то второго, кто-то даже снимает на телефон, но пьяному мозгу все равно на этих зевак.

Тут объявляется охрана заведения и двух неудавшихся бойцов КМС за шкирку вышвыривают на улицу - отдышаться. Но кто же знал, что драка продолжится и на улице. Парень успешно разбивает Чуе губу, за что тот ставит нападающему зияющий фингал под глазом. Оба вымотаны.

Возле клуба толпятся несколько небольших компаний и все решили посмотреть на продолжение драки, но не тут-то было.

Накахара отходит, садится на парапет и достает свои любимые вишневые сигареты. Алкоголь все так же бьет в голову, давление поднялось и в сумме с адреналином чуть не доводит до обморока. Чуя прикрывает глаза, пока не слышит шорох совсем рядом:

- Чё, мудень, ещё захотел получить? - парень поворачивает голову в сторону ошибки природы, ожидая удара, но шпала просто садится рядом, тоже достает сигареты, только мятные, и ни слова не отвечает, а просто пялится куда-то вдаль. Чуя разговор не продолжает, ибо о чем можно говорить с таким человеком.

Минуты тянутся часами, зато свежий воздух постепенно действует как лекарство, отрезвляя голову. Тело болит, особенно кулаки, и новоиспеченный студент уверен, что на них останутся раны и снова придется носить перчатки, чтобы у родителей не было вопросов.

- Третий курс, искусство, Дазай Осаму, - Чуя уже забыл, что рядом с ним сидит этот ублюдок, но он решил подать голос. Как будто бы Накахаре было интересно, кем является эта боксерская груша. В ответ он лишь кивает головой, мыча в знак того, что разговор никто поддерживать не собирается. Чуя лишь немного удивляется, что это они на одной специальности, но особо этому значения не придает. Вечерняя прохлада расслабляет, парень решает ещё немного посидеть и снова зайти внутрь. Все же душа требует продолжения банкета, и первокурсник не собирается пропускать его из-за какой-то там мудаческой фигуры.

Тихо поднимается и медленно шагает к главному входу в клуб. Голову хоть немного отпустило, а это значит, что в организме есть место для ещё одного коктейля. Или двух...

На входе в нос и уши сразу ударили запах алкоголя и громкая музыка. Чуя направляется к бару, заказывает очередной стакан и, пока его готовят, идёт на танцпол. Один коктейль Лонг-Айленд сменился двумя, а потом и тремя, к концу вечера первокурсник стал настоящим овощем. Чую тошнит, он направляется в уборную, чтобы умыться и в случае чего проблеваться. Белые стены в сочетании с ярким освещением удачно слепят глаза, тут намного холоднее, чем в помещении, которое успела нагреть толпа студентов. Как только парень почувствовал специфический запах, он тут же склонился над унитазом с рвотными позывами. "Мда, Чуя Накахара, ты нажрался в щепки". Ему плохо настолько, что он даже не замечает, как в уборную зашел кто-то ещё. Закончив с промывкой желудка подходит к зеркалу: губа кровоточит, на челюсти и шеи царапины от ногтей. Если посмотреть на парня, можно сказать, что у него определенно была бурная ночь, только не в привычном ее восприятии. Нет, серьезно, Чуя выглядит так, как будто его пытались растерзать сразу несколько девушек, только засоса не хватает на пол шеи.

Долго смотрится в зеркало, умывается и полощет рот. На такой случай парень даже взял ополаскиватель для рта, чтобы от него по приходу домой не так сильно разило алкоголем и рвотой. Как только заканчивает, его тут же кто-то разворачивает к себе и целует. Какого ху...

Ему не дают даже пошевелиться, крепко прижав к одной из стен уборной. Чуя вырывается, но с пьяной координацией и на фоне того, что ему плохо, это выходит ужасно. Накахара смотрит новоиспеченному насильнику в лицо и видит какого-то пьяного парня под два ебучих метра ростом. Где ж вас таких рожают, переростков?

Чужие руки забираются под бордовую рубашку парня, почти до треска сжимая ребра. Чую накрывает самый настоящий страх и черт бы побрал этот алкоголь за то, что он так сильно отнимает силы. Он в панике начинает извиваться лишь бы хоть как-то отскочить на расстояние. Сил нет от слова совсем и это уже не похоже на какое-то простое опьянение. Ему что-то подсыпали в бокал. Черт. Хоть он только что и проблевался, вещество уже успело подействовать. Парня начинают куда-то тащить и тот с ужасом понимает, что начинает терять сознание. Перед тем, как веки сомкнулись, Чуя почувствовал, что возле него что-то происходит, несколько голосов довольно агрессивно кричали, а после началась потасовка. Последнее, что он увидел - чьи-то руки, которые его поднимают снова, а дальше темнота.

***

Голова ужасно раскалывается, желудок сводит болью, во рту сухость Сахары. Как только мысли стали немного яснее, Чуя рывком поднимается и тут же об этом жалеет: в глазах резко потемнело. Осмотревшись, парень удивился тому, что находится в своей комнате. Каким образом?

То, что Чуя у себя дома, он уверен на все сто процентов. Бордовая кожаная мебель, кровать из качественного дерева, вон в углу куча плакатов, окно открыто на проветривание..

Парень медленно встаёт и тут же бежит блевать. Благо, уборная недалеко от его комнаты. Смотрится в зеркало. Хоть изображение и расплывчато, но и так заметно, как лицо распухло. Губа вообще похожа на новый материк по размерам. Осознание того, что кто-то допер Чую домой и что родители наверняка видели состояние сына, накрыло холодной волной мурашек.

"Черт, отец видел это? "

Первокурсник медленно спускается со второго этажа дома на кухню. Там орудует домохозяйка, которую родители наняли специально для ухода за домом и чтобы та присматривала за Чуей, пока их нет. Завидев парня, та поклонилась и пригласила его за стол. Мори Огай - отец Чуи - врач, поэтому знает, какая диета положена после сильного отравления. Он дал четкие указания по поводу питания сына, и из-за этого парень теперь вынужден есть отварной рис, овощи на пару и пить некрепкий чай. Благо, что родителей нет дома.

- Спасибо за заботу, Хигучи, - младший обессиленно улыбается. Светлая обстановка кухни контрастирует с его комнатой и коридорами, поэтому Чуя все ещё немного жмурится.

- Поправляйтесь, Накахара-сан, - девушка робко поклонилась и уже собиралась уходить.

- Ты можешь называть меня по имени, я же просил, - Чуя кладет в рот рис и, боги, у него появляется ощущение, будто он не ел три дня. С удовольствием уплетает ложка за ложкой.

- Простите, Чуя-сан, - Хигучи ещё раз поклонилась и ушла. Неисправимая дама, старше Чуи лет на пять, но обращается на "Вы". Он все понимает: этикет и так далее, но он не хочет себя чувствовать таким же, как его родители. Парень ко всем относится на равных, что не скажешь о родителях. Тут нет ничего плохого, но Чуе эти формальности кажутся чем-то ужасно удушающим. Зачем этот пафос, если можно без него?

Быстро доедает, но не слишком, чтобы снова не вырвать, и идёт к себе в комнату. Она для него была маленькой безопасной обителью, где можно спрятаться от всех мирских проблем и заняться чем-то своим. Сама же комната почти типично подростковая: вышеупомянутые плакаты были развешаны почти по всей плоскости левой от входа стены. По правой стороне стены отведено специальное место для его трофеев - черепов разных животных. Не то, чтобы родители одобряли такой интерес, но ничего с этим делать не могут. Мори поставил лишь одно условие: заниматься этим только на заднем дворе дома и соблюдать все меры осторожности, чтобы ничем не заразиться. Чуя и так с детства довольно болезненный мальчик, а тут ещё и осознанно подвергает себя опасности. Возле окна и балконной двери располагался письменный стол из темного дерева и пара полок из того же материала. На них Чуя хранил всякие странные мелочи, по типу высохших апельсиновых корок, сварочных очков, пепельницы с лицом фараона и пары колбочек с сухоцветами. В углу возле стола пылится стенд с коллекцией всяких красивых банок из-под напитков.

Благо, сегодня воскресенье и можно ничего не делать. Чуя берет кружку чая с собой, а в комнате включает на ноутбуке очередной сериал и садится рисовать новые эскизы для тату. Он работает в необычном стиле, очень любит цвет и много-много линий. Вскоре на бумаге вырисовывается эскиз карточного джокера, правда лицо у него больно смешное. Вторым эскизом стал красивенный жук-олень, с кучей теней и линий. Чую понесло. От скуки продолжает делать новые и новые рисунки. Мать никогда не понимала его увлечения тату искусством и считала его эскизы чем-то посредственным, не цепляющим глаз и не удостоившимся внимания. Но Накахара идёт наперекор ей почти что специально. Ему правда нравится их создавать и парень даже зарабатывает собственные деньги благодаря этому.

Кстати, о родителях. Чуя упорно откладывал звонок им, но понимает, что если не позвонит он, то это сделает Хигучи, ибо таковы ее обязанности. Пара длинных гудков и трубку снимает отец:

- Как себя чувствуешь? - сухо и только по делу, на лице младшего аж появилась слабая улыбка.

- Уже лучше. Меня скорее всего чем-то отравили, - Чуя чешет затылок и как будто извиняется. - Я не хотел.

- Ясно. Будь осторожнее в следующий раз, не ходи на такие мероприятия один. Я дал Хигучи указания по поводу диеты, не смей воротить носом. Это твоя вина, а не ее, что тебе теперь нужно есть пресную еду, - слышно, как на том конце провода тяжело вздыхают. - Ты очень взволновал матушку. Постарайся быть более внимательным.

- Хорошо, отец. Спасибо за заботу. Я чувствую себя уже лучше, - младший тоже вздыхает и прощается. Вот и поговорили.

Сколько Чуя себя помнит, Мори всегда уделял работе бо́льшую часть своего времени. На семью же его почти не оставалось, и раньше мальчик очень обижался на отца за это, пока не стал более самостоятельным. Огай любит его, просто не умеет это показывать, поэтому выражает любовь деньгами и сухой заботой. По большей части воспитанием Чуи занималась мать и его старшая сестра, которая на данный момент живёт во Франции.

Остаток дня проходит скучно, пока не возвращается с работы мать. У нее снова была очередная встреча с партнёрами. Обычно такие встречи проходят в каких-то запредельно дорогих ресторанах, поэтому можно сказать, что матушка там отдыхает. Она любит такие места, эту роскошь. "А кто не любит", можно сказать, но Чуя наглядный пример. Ему больше по душе что-то домашнее, парню нравятся уютные посиделки где-то на даче, на природе, или же дома за чашкой чая. Рестораны и подобные заведения он вообще считал чем-то бесполезным, хотя мать достаточно часто таскала его по всяким мероприятиям для высшего-черт-бы-его-побрал общества.

Чуя спускается в зал на первый этаж и его встречает злая и одновременно взволнованная мать:

- Вот я тебе говорила не шляться по таким местам, а ты себя взрослым возомнил? А если бы с тобой что-то случилось? Спасибо тому парню, который позвонил нам с твоего телефона и довел домой! Чуя, а если бы это был какой-то маньяк?! Просто так наркотики всем не подливают! - Женщина активно жестикулировал руками, становясь сама не себя не похожей: обычно она была совсем немного менее сдержанной, чем отец. Но ее можно понять - не каждый день сына без сознания домой приводят незнакомцы.

Голова от ее голоса моментально начинает болеть с большей силой, чем раньше, а давление поднимается из-за нервности. Сердце бешено стучит и у парня темнеет в глазах. И вот так всегда, стоит тому лишь немного перенервничать, а тут ещё и отравление. Кто же его принес домой? Чуя медленно садится на корточки, опираясь на лестничные перила.

Мать тут же подбегает к сыну и даёт пару легких пощечин, чтобы тот не отключился. Удивительно, как он не упал в обморок во время драки.

- Чуя, вставай давай, - Коё идёт на кухню и наливает холодной воды, чтобы принести ее сыну: - На, пей медленно, - парень присосался к стакану, как к спасительному лекарству, которое способно излечить все болезни. - Прости, малыш, я просто очень переживаю за тебя. Тот парень, что тебя привез, не оставил свой номер телефона, сказав, что вы и так знакомы. Ты знаешь его?

Чуя приходит в себя и трет переносицу:

- Я вообще ничего не помню, так что ничего сказать не могу. Привез - спасибо, но отблагодарить я его, похоже, не смогу.

Мать с этим лишь соглашается и помогает сыну дойти до его комнаты. За окном уже темно, поэтому Чуя просто проваливается в сон. Завтра в университет и парень надеется, что его попустит за день.

***

Утро вечера мудренее, как говорится. Чуя действительно с утра чувствует себя намного лучше. На завтрак у него снова отварные овощи и домашний кисель. М-да, с таким питанием за эти дни он превратится в веточку - мышечную массу парень теряет очень быстро, особенно без тренировок. Но и набрать её заново не предоставляется сложным благодаря низкому росту.

На удивление, у Чуи хорошее настроение и он быстро собирается на пары, не забыв надеть перчатки, чтобы избежать лишних вопросов. На улице достаточно тепло, ведь только начало сентября, поэтому на верх парень ничего не надевает, отдав предпочтение классическим брюкам и бордовой рубашке. Сегодня, к счастью, нет предметов, на которых нужно будет рисовать, но у Накахары вечером художественная школа, так что каторги не избежать. Что там говорил тот шпала? Он вроде на третьем курсе его специальности и дай Бог с ним не встретиться, Чуе хватает потрясений за последние пару дней.

На удивление, пары протекают спокойно, настолько спокойно, что на последней ужасно тянет в сон. Чуя дожидается счастливых трёх часов дня и первым вылетает из аудитории. Заказывает такси до дома, чтобы успеть в художественную школу. Сегодня по расписанию рисунок и композиция. Всяко лучше, чем красками рисовать.

Чуя по пути забегает в магазин, покупая булочку, чтобы было что пожевать на перемене. Встречает в магазине своего одноклассника - Эдогаву Рампо, что старательно выбирал, какой ад диабетика ему съесть сегодня. Завидев рыжего, паренёк помахал рукой, подзывая к себе.

- Приветик! Чуя, как думаешь, сегодня взять медовик или красный бархат? - Рампо - неисправимый сладкоежка и своими сладостями дразнит весь класс на переменах, а иногда даже тихо хомячит на уроках.

- Бери бархат, со мной поделишься, - Чуя легко улыбается, а Эдогава хмурится - это только его и за еду он готов удавить кого угодно.

- Тогда беру тебе тоже кусочек, чтобы ты у меня не воровал, - вот натура у человека, вроде щедрый, а вроде жмот последний.

- Не откажусь, - Накахара треплет младшего по голове и ребята направляются к кассе.

Расплатившись, они пошли в так называемую "нычку" для курения. Ведь они оба ещё несовершеннолетние, а судьба так сложилась, что никотиновая зависимость сильнее страха быть пойманными завучем или учителем.

Чуя с другом прячутся за художественной школой со стороны тропы, по которой кто-то ходит раз в столетие. И как только они оба подожгли сигареты, из посадки, откуда вела эта тропа, выходит до боли знакомая морда.

Твою мать.

Бинтованный.

Он лучезарно улыбается, проходя мимо маленьких курильщиков, и скрывается за поворотом. Ну и что это было? Рампо обращает внимание на злое лицо Чуи и сопоставив разбитую губу того и плохо замазанный фингал под глазом у второго, легко складывает два и два.

- Ну ты и красавчик, как ты его разукрасил, - друг звонко смеётся и Чуя тоже улыбается.

- Да, это надо было видеть!

Вишневые сигареты неплохо так дали в голову, и хоть после отравления курить нежелательно, уже умолчим про проблемы с давлением, которые у Чуи на постоянной основе, парню все равно. Курение стало для него чем-то вроде бунта, а потом просто въелось в привычку. Но бунт был тихим, так как ни отец, ни мать об этом не знают, однако Чуя очень много раз думал рассказать, видать, не сложилось. Он прятался за беседкой на заднем дворе, за художественной школой и в парке. Ему, честно говоря, уже надоело играть в несуществующие кошки-мышки с родителями, но ничего не поделать. Привычка уж больно полюбилась парнем и тот уже не представлял свой день без сигареты. Также некоторая романтизирующая все подряд часть Чуи привыкла сочетать вишневый Марвел с образом. На свои семнадцать парень выглядел, как успешный бизнесмен: одевался только в классическом стиле, дополняя образ теми же сигаретами и черной шляпой с небольшой цепочкой на ней. Единственное, что выделялось, когда Чуя снимал головной убор - небрежный пучок, закрепленный крабиком. Чуя никогда и ни при ком не появлялся с распущенными волосами, разве что мурлычет:

- А мне кажется, я уже нашел.

Чуя закипает. Он резко подрывается со стула, отпрыгивая почти на метр от забинтованного:

- Слышь, пидор, я сейчас твою лыбу-то сотру с твоего личика, - Чуя уже рычит и с силой сжимает кулаки. Ещё одно слово от этого мудозвона и Накахара на него бросится.

- Ой, смотри-ка, ты покраснел, - Дазай с хитрой улыбкой протягивает маленькое зеркало Чуе, а тот его выхватывает и кидает прямо в голову мазохиста. Осаму лишь уклоняется и вещь приземляется прямо на диван.

- Ты со мной так не шути, мразь, - Чуя завелся не на шутку и теперь медленно приближается к жертве тупизма. Дазай, поняв, что переборщил, стремительно отходит назад и упирается ногой в диван. Черт, дальше идти некуда. Чуя с размаху лепит тому пощечину. И не такую, какую обычно дают девушки своим неверным парням, нет. А такую, от какой темнеет в глазах и гудит в ушах, от которой хочется потерять сознание. Дазай отшатывается в сторону, машинально хватаясь за больное место. Чуя же на этом не останавливается и ногой бьёт по чужому колену, отчего Осаму падает на диван.

Допрыгался, ослина.

Чуя залазит сверху и еще раз замахивается для удара, но Осаму ловко выворачивается и перекидывает через себя рыжего, который в итоге остался под ним.

- Слышь, мелочь, я тебе не груша для битья, - Дазай заезжает по еще незажившей губе Чуи, после ловко поднимая руки того над головой. Игра в кошки-мышки затянулась и младший с ужасом понимает, что не может вырваться.

- Как по мне, очень даже груша, - Чуя рывком освобождает одну ногу и пяткой со всей дури бьет в ребро оппонента, а после попадает коленом по носу. Осаму, чертыхаясь, выворачивает руки Накахары, прижимая того животом к дивану, и наваливается всем телом.

- Ну, что теперь скажешь, маленькая язва? - Дазай улыбается окровавленным ртом и лишь усиливает хватку.

- Слезь с меня, пидорское млекопитающее, - Чуя шикает от боли заломленных рук, но попытки вырваться не оставляет.

- Посмотрите только, маленький Чуя повержен, - за спиной младший чувствует копошение сзади себя, а после его уха касается что-то влажное и теплое.

- Ты, скотина, облизал меня только что? - Чуя резко вскидывает голову вверх и бьет затылком по и так истекающему кровью чужому носу. Дазай ослабляет хватку, хватаясь за ушиб. Накахара тяжело вдыхает и выдыхает, списывая это на возбужденность из-за драки.

- Ты знаешь, сколько девушек восхваляют мое лицо?!

- О-о-о, так ты у нас не только петушара, но ещё и шлюха? - Чуя ухмыляется и тут же шикает: губа даёт о себе знать.

- В отличие от некоторых, я предпочитаю только дам, - Дазай закидывает голову вверх в попытке остановить кровотечение из носа.

- Чё ты вякнул? - Чуя разворачивается и пяткой бьет по ребрам с уже другой стороны. Как только Дазай хочет ответить, во входную дверь раздается стук:

- Эй, вы, я сейчас ментов вызову! - Злой голос старой бабушки-соседки немного приводит в чувства. Оба парня замирают, а после Дазай кричит, что все хорошо и никакую полицию вызывать не нужно.

- Если из-за тебя, маленький говнюк, меня выселят из квартиры, я лично тебя прикончу, - шипит Осаму, запихивая вату в нос.

- О-о, не волнуйся, поживешь в моей собачьей будке, утырок, - Чуя тоже берет вату, смачивает ее спиртом и прикладывает к губе. Щиплет.

- Как мило с твоей стороны, - Осаму находит в себе силы ухмыльнулся, за что снова чуть не получает по лицу, однако раздается телефонный звонок. Вот и доставка пиццы приехала.

***

Ребята едят в гробовой тишине. Чуя настолько изголодался по пряной еде, что забывает обо всех манерах, которым его обучала мать. Да и какие к черту манеры, когда перед тобой сидит неотесанная обезьяна с соусом вокруг рта. Чуя ест достаточно быстро, хотя его всегда учили не торопиться и не запихиваться едой. У Дазая дома нашлись пару пачек кофе 3в1, поэтому сегодняшний ужин полностью идет вразрез с прописанной отцом диетой.

Осаму смотрит на хомячущего ученика и хмыкает:

- А я-то думал, кто надгрыз все яблоки в классе, - улыбается без злобы широкой десневой улыбкой.

- А я-то думал, кто украл все стулья с кабинета скульптуры, - парирует младший и продолжает жевать. Честно, Чуя впервые видит Дазая с такой улыбкой. Она будто более искренняя, чем постоянные ухмылки и прочие его выражения лица. Дазай - чертов лис, его настоящие намерения не предугадать.

"Интересно, он хоть когда-то бывает искренним?"

Ответ на этот вопрос пока остается скрытым. Когда парни доели, на улице уже совсем стемнело.

Пришла пора самой нудной части вечера. Гребаное рисование. Дазай раскладывает карандаши в последовательности по твердости, бумагу для графики, ластик, клячку и линеры. Чуя уже мысленно похоронил себя при виде подготовленности учителя.

- Так, мелочь, - Дазай потягивается и продолжает: - сегодня быстренько пройдемся по анатомии лица. Для начала набросай что-то быстрое, чтобы я понял твои знания.

Чуя тяжело вздыхает и берется за карандаш. Тёплое освещение лампы накаливания и приглушенная обстановка тянут в сон, что уж говорить про то, что вдохновение и желание рисовать пропадает насовсем. Парень быстро делает скетч портрета какого-то парня и после добавляет пару серьг в ушах. Раскрашивает черным линером, накладывая равномерные штрихи. Дазай в это время валяется на диване, допивая кофе 3в1. Лежит так минут пятнадцать, а после подходит к младшему:

- Ну, как успехи? О... неплохо, - Осаму ещё пару секунд осматривает рисунок и подтверждает вышесказанные слова: - я бы сказал даже, что очень неплохо. Смотри, - берет твердый карандаш в руки и совсем невесомо проходится по рисунку, - тут нос немного вперёд прорисуй, а губы наоборот, задвинь назад. Когда рисуешь ракурс в три четверти, проводи линию симметрии вертикально, но подвигая ее под нужный тебе ракурс. Так, в целом, можно рисовать абсолютно любые ракурсы, главное - правильно провести центральную ось.

Дазаю действительно нравится то, что он делает. Чуя скучающе слушает и в конце зевает.

- Слушай, недопрепод, а нам обязательно это все мучить? Я могу нарисовать что-то более полноценное, чтобы ты убедился, что меня учить нечему.

Дазай ухмыляется:

- Ты устал, да? Ладно, у меня после твоих кулаков тоже сил не особо много. Давай я отзвонюсь твоей матери? Поспишь сегодня у меня, чтобы не идти так поздно домой.

Чуя вскидывает голову вверх, отвлекаясь от рисунка:

- Я тебя подушкой задушу, если ночью будешь ко мне катить со своими пидорскими поползновениями, - улыбается настолько светло и нежно, аж не скажешь, что перед тобой сидит самый настоящий дьявол. Дазаю стало жутко, и этому свидетельствовало громкое на фоне тишины сглатывание слюны. Чуя лишь шире улыбнулся.

- Х-хорошо, - Дазай уткнулся в телефон, судорожно ища номер Кое. Спустя пару мучительно длинных гудков трубку сняли:

- Добрый вечер, господин Дазай, как там занятие с Чуей?

- Здравствуйте, госпожа Озаки, Ваш сын делает успехи, занятие прошло хорошо. Вы были бы против, если Чуя останется у меня? На улице поздно, а мы же не хотим, чтобы с ним что-то случилось.

На том конце провода раздался тяжёлый вздох:

- Хорошо, но проследите, пожалуйста, за тем, чтобы Чуя не ел ничего слишком соленого или острого. Вы понимаете причину.

- Будет сделано, спасибо за доверие, - Дазай прощается с Кое и, развернувшись, сталкивается с глазами младшего, полные вопросов:

- В смысле ты понимаешь причину?

Осаму снова противно ухмыляется:

- А кто, по-твоему, притащил твою тощую задницу домой в тот вечер? - Ох, как же интересно наблюдать за постепенно расширяющимися глазами Чуи, за его краснеющим лицом и полуоткрытым ртом.

- Так, так, стой. Объясни, пожалуйста, что было на посвящении, - Накахара хватается за голову в попытках вспомнить хоть что-то, но в мыслях воспоминания затянуло белесой пленкой.

Дазаю очень нравится видеть метания рыжего, но и долго тянуть с ответом смысла нет:

- Мы с моими друзьями зашли в уборную, увидели, как какой-то придурок тащит куда-то тебя без сознания. Ну и пришлось почти отбивать тебя у него. Я нашел твою мать в списке экстренных контактов и принес домой. Ничего интересного.

Боги, какой стыд. Чуя моментально краснеет и отворачивает голову. Он снова доставил хлопот почти что незнакомому человеку. Не в состоянии что-либо сказать, парень выдавливает из себя тихое "спасибо" и утыкается в рисунок, ковыряя его карандашом. Дазай, завидев это, лишь улыбается своей дурацкой десневой улыбкой и треплет младшего по голове.

- Все в порядке, я же не изверг, чтобы оставить кого-то в беде, - на самом деле, Дазай бы оставил, но его просто чем-то зацепила эта маленькая язва.

Чуя ещё пару минут делает вид, что сосредоточен на рисунке и пропустил последнюю реплику учителя, а после психует, откладывая карандаш, и встаёт в сторону дивана. Благо, тот раскладывается и им не приходится тесниться.

Дазай, пока его старательно игнорировали, постелил свежую постель и притащил ещё одну подушку.

- Слушай, может глянем чего, я спать вообще не хочу, - Чуя мнется на углу кровати, все еще ощущая стыд за доставленные неудобства.

- Да, давай. Смотрел "Дом совы"? - Дазай рыщет по полкам, находит старый ноутбук, подключает его и заходит в поиск.

- Нет, а про что он? - Чуя с интересом по-совиному наклоняет голову.

- Нет?! Чиби, да ты многое теряешь. Ты подрубай, а я пока воду на кофе поставлю, - Осаму чуть-ли не вприпрыжку скачет на кухню, а Накахара глубоко вздыхает. Какой же Дазай грёбаный ребенок. Всего спустя пару минут тот возвращается с чашками кофе и падает на диван, почти проливая напиток. Чуя лишь шипит, чтобы он был осторожнее, и принимает чашку.

Парни мостятся на диване под стенкой. Следующий час прошел в сравнении друг друга с разными персонажами, и, как оказалось, Дазай уж очень любит комментировать сериалы.

- Смотри, Чиби, ты на Короля похож, такой же маленький и злой, - за это сравнение Осаму получает локтем по и так больным ребрам; шипит что-то про неисправимость своего ученика.

Остаток вечера проходит спокойно и, когда на часах было далеко за полночь, на плечо Осаму упала рыжая голова. Чуя явно спит, громко сопит и пытается что-то найти руками. У парня была привычка загребать себе одеяло для ночных объятий, так ему было намного спокойнее спать. Сегодня на роль одеяла был тепленький Дазай; если бы Накахара увидел, в каком они сейчас положении, то сам пошел в мужской монастырь и стал бы евнухом, лишь бы не прослыть пидором. Осаму в своем репертуаре, пользуясь ситуацией кладет руку младшему под спину, обнимая в ответ. А вот за такое и руки не грех лишиться, Дазай очень рискует разбудить младшего. И дай бог спастись всем в радиусе километра от гнева младшего, который застал бы эту картину. Дазай так и засыпает в полу лежачем состоянии.

Это будет самая спокойная ночь за его девятнадцать лет.