глава 2.
Утро не принесло облегчения. Лилиана проснулась с тяжестью на сердце, которую не мог скрыть даже безупречный ритуал красоты. Она расчесала свои белые волосы до зеркального блеска. Сильный макияж был лишним — под глазами легли едва заметные тени, и она замаскировала их консилером, добавив лишь тушь для ресниц и легкие румяна, чтобы не выглядеть призраком. Ее наряд — черные обтягивающие джинсы, объемный свитер, сползающий с одного плеча, — был тщательно подобранной небрежностью. Дорогое колье от отца холодной тяжестью лежало на ключицах. Белые кроссовки, карамельно-ванильный шлейф духов — образ был собран, маска надета. Снежная Королева, как ее мысленно называли в университете, выходила в свет.
На улице ее ждал брат в своем темном внедорожнике. Он молча кивнул, когда она села на пассажирское сиденье. Синяк под его глазом был мастерски затушеван, но она знала, что он там. Они ехали в гулкой, давящей тишине. Она смотрела в окно, а он вцеплялся в руль так, будто хотел его сломать.
Парковка университета была полем для демонстрации статуса: здесь были и последние модели немецкого автопрома, и кричащие спортивные итальянцы. И среди них — Джейден, аккуратно ставивший машину на место.
Именно тогда она их увидела. Пэйтон Мурмайер и его тень, Дилан Хартман, прислонились к капоту черного «Мерседеса». Пэйтон курил, его взгляд, холодный и насмешливый, скользнул по их машине и зацепился за Лилиану. В его глазах искрилась не просто злорадство, а нечто более личное, ядовитое.
Инстинктивно, еще до мысли, Лилиана сделала шаг в их сторону. Ее тело напряглось, ум заработал: как подойти? Что сказать? Как выудить правду?
— Лиля. — Рука Джейдена тяжело легла ей на плечо, разворачивая и направляя к входу. — Идем.
Но было уже поздно.
— А чего это мы убегаем, Джейден? — Голос Мурмайера, нарочито громкий, сладковато-язвительный, прозвучал прямо за спиной. Он оттолкнулся от машины и сделал несколько неспешных шагов в их сторону. — Не поздороваться со старым другом?
Хосслер медленно обернулся, поставив себя между сестрой и Пэйтоном. — Отвали, Мурмайер.
— Боишься перед сестрой оказаться трусом? — Пэйтон растягивал слова, наслаждаясь моментом. Хартман, стоя сзади, тихо усмехнулся, засунув руки в карманы. — А она видела, как я вчера потёрся об тебя своими костяшками? Хорошо потер, да? Звонко.
— Лилиана, иди. — Голос Хосслера был низким, опасным. Но она не могла пошевелиться. Она стояла, сжимая свою маленькую сумку так, что костяшки пальцев побелели. Оцепенение было сильнее воли.
— Ого, так ты умеешь переживать за свою маленькую... — Пэйтон нарочно замедлил темп, его взгляд, словно грязными пальцами, прополз по ее фигуре от кроссовок до белых волос, — ...хрупкую сестренку?
Он был выше Джейдена, шире в плечах. И в его движениях была агрессивная, не скрываемая уверенность.
— А что, если... — Он внезапно, с устрашающей легкостью, сделал шаг в сторону, мимо Хосслера, и его рука молнией метнулась к ней.
— Я тоже ее трахну?
Мир сузился до точки. Его мощная рука обхватила ее талию, грубо прижав к себе. Он наклонился, и его дыхание, пахнущее сигаретами и чем-то горьким, обожгло ее щеку. Другой рукой он схватил ее колье, теребя тяжелый кулон, впивавшийся ей в кожу.
— Так же зверски, как и ты мою бывшую? — Он прошипел эти слова ей прямо в ухо, и они вонзились в сознание, как ледяные осколки. Бывшая. Его бывшая. И... Джейден.
— Отпусти меня! — ее крик был высоким, полным чистого ужаса и отвращения.
— А-а, — он фальшиво-сожалительно покачал головой, прижимая ладонью ее рот к своим пальцам. Запах кожи, табака. Паника захлестнула волной.
И тогда все взорвалось.
Джейден двинулся не как человек, а как разряд молнии. Удар, короткий, мощный, глухой, пришелся Пэйтону прямо в скулу. Хруст, который Лилиана услышала скорее внутренне. Хватка ослабла, и она, пошатнувшись, отпрянула, чуть не упав.
Началась потасовка. Это не был благородный поединок. Это была грубая, злая драка двух людей, ненавидящих друг друга до самой глубины души. Они сцепились, ругаясь хрипло и неразборчиво, толкаясь об машины. Мир превратился в кашу из криков, тяжелого дыхания и тупых ударов.
— Джейден! Хватит! Пожалуйста! — она кричала сквозь подступившие к горлу слезы, не зная, кого просить остановиться, просто желая, чтобы это закончилось.
Их остановил Дилан. Не криком, а действием. Он шагнул между ними, не как миротворец, а как холодный расчетливый буфер. Одной рукой он отстранил Джейдена, другой — Пэйтона, приняв на себя часть их импульса.
— Все, — его голос был плоским, без эмоций, как у человека, выполняющего рутинную работу. — Харе. Пошли, Пэйтон.
Мурмайер , тяжело дыша, вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. Его взгляд, полный немой, обещающей расплату ненависти, перешел с Джейдена на бледную, дрожащую Лилиану. Он что-то невнятно буркнул, плюнул на асфальт у своих ног и, оттолкнув Дилана, поплелся к своей машине, пошатываясь.
Джейден стоял, сжав кулаки, грудь вздымалась. На его костяшках выступила ссадина. Он не смотрел на уходящего врага. Он смотрел на Лилиану. И в его глазах она увидела не гнев, а мучительную, всепоглощающую вину. Вину за то, что втянул ее в это. За то, что она услышала эти слова. За то, что не смог защитить ее прямо здесь, на глазах у всех.
Парковка замерла на несколько секунд, а потом жизнь пошла дальше. Но для Лилианы все изменилось навсегда. Услышанная фраза жгла мозг: «Как и ты мою бывшую».
Щит ее идеального мира был не просто треснут. Он был разбит вдребезги ударом кулака о челюсть. И теперь из-под обломков выглядывало уродливое, темное лицо правды, которую Джейден так отчаянно пытался от нее спрятать. Дорога домой была тише ледяной пустыни. Джейден вел машину с каменным лицом, глядя прямо перед собой. Лилиана сидела, вцепившись в пассажирскую ручку так, будто боялась вылететь в окно, хотя он ехал с разрешенной скоростью. Воздух в салоне был наэлектризован тем самым невысказанным вопросом, который висел между ними с момента вчерашнего избиения.
Он заглушил двигатель в подземном паркинге их дома. Звенящая тишина.
Они зашли в кампус.
Лилиана шла рядом с ним, но между ними будто выросла невидимая ледяная стена. Она не могла ждать. Пока они шли по длинному коридору, мимо шкафчиков и первых любопытных взглядов, слова вырвались у нее тихо, но с такой силой, что он вздрогнул, будто от удара.
— Ты что? — прошипела она, не глядя на него. — Ты... трахнул его девушку? Ты в своем уме?
Джейден резко остановился, схватив ее за локоть и прижав к стене в относительно безлюдном углу, за высокой декоративной пальмой в кадке. Его лицо было искажено не болью от ран, а от какой-то внутренней агонии. Запах его парфюма, обычно такого знакомого, теперь пахнул отчуждением.
— Я был пьян, Лиля, — выдохнул он, и в его голосе не было оправдания. Только тяжесть, хуже любого обвинения. — В запое. Не соображал ничего.
— Не соображал?! — ее шепот превратился в сдавленный крик. Она вырвала руку. — Он же твой лучший друг с первого класса! Ты что, вообще не думал? О ней? О нем? О последствиях?
Он отвернулся, сжав кулаки. Вены на его руках выступили. Он смотрел куда-то в пол, будто ища ответа в узорах на плитке.
— Думал, — глухо проронил он. — После. Когда было уже поздно. Она... она сама подошла. У них тогда были проблемы. А я... я был в полном дерьме. После того как мать... — Он не договорил, резко махнув рукой, отсекая эту тему. История с их матерью была еще одной открытой раной, о которой в семье не говорили.
— И что? Это оправдание? — в глазах Лилианы стояли не слезы, а ледяные осколки. Вся ее идеальная вселенная рушилась из-за какой-то пьяной измены. — Ты разрушил все! Из-за чего? Из-за минутной... слабости? И теперь он тебя ненавидит! И ты думаешь, что он остановится после сегодняшнего? Он сказал, что... что он меня...
Она не смогла договорить, содрогнувшись от омерзения. Фраза Пэйтона жгла ее изнутри.
Джейден резко обернулся к ней, и в его глазах вспыхнула дикая, животная тревога.
— Он не посмеет к тебе даже близко подойти. Я ему сломаю хребет. — В его голосе звучала такая первобытная уверенность, что на секунду ей стало страшно. Не за Пэйтона, а за него самого. За ту пропасть, в которую он готов был прыгнуть.
— Он уже подошел, Джейден! — она ткнула пальцем в сторону парковки, будто он все еще был там. — И ты ничего не смог сделать! Только подрался, как последний гопник! Это уже не детская ссора! Это война, и ты ее начал! Самый подлый поступок!
Ее слова, казалось, достигли цели. Он сгорбился, будто под тяжестью невыносимой правды. Гордая осанка, с которой он всегда держался, сломалась.
— Я знаю, — прошептал он. — Я знаю, что я сделал. И я знаю, что заслужил каждую его костяшку на своем лице. Но ты... Он посмотрел на нее, и в его взгляде была мольба. — Ты не должна за это платить. Ты не имеешь к этому никакого отношения. Я сделаю так, чтобы он тебя не трогал. Любой ценой.
— Любой ценой? — она горько усмехнулась. — Ты уже все заплатил. Его дружбу. Свое достоинство. А теперь, похоже, и мою безопасность.
Звонок на пару прозвучал, оглушительно громкий в их напряженном молчании. Коридор начал наполняться студентами.
— Иди на пару, — сказал он глухо, отворачиваясь. — Забудь сегодняшнее. И забудь его слова.
— Забыть? — она смотрела ему в спину, пока он медленно уходил в другую сторону, на свой курс. Ее голос был уже спокоен, но в этой тишине звучала новая, стальная нота. — Ничего я не забуду, Джейден. Но теперь я хотя бы понимаю, с чем имею дело.
Она повернулась и пошла на свою лекцию, держа спину прямо, как и подобает Снежной Королеве. Но внутри все горело. Не только от унижения и страха, но и от разочарования. Ее герой, ее брат, оказался не рыцарем, а слабым человеком, сломавшим жизнь себе и всем вокруг из-за собственной слабости. А ее хрупкий мир теперь балансировал на острие ножа, заточенного пьяной изменой и мужской ненавистью. И она поняла, что единственный, на кого она может теперь по-настоящему рассчитывать в этой войне, — это она сама.
тгк фининки
тт fininkyy