Мучения
Залетев в квартиру, парень с громким хлопком закрыл дверь, оседая на пол. Сумка была отброшена в другой край коридора, ведь сейчас в ней не было спасительных таблеток, как и в квартире Фёдора. Он всегда носил подавители с собой. Но вот же чёрт его дёрнул его в тот день сказать самому себе, что он зайдёт в аптеку потом, когда будет больше свободного времени. И вот, во что это вылилось.
Фёдор поджал колени под себя, запуская пальцы в крашеные волосы и путая с ними пряди.
- Блять..
Коротко и ясно.
В ближайшие четыре дня, поскольку Патрикеев - рецессив, омега будет мучиться от недотраха, постоянного стояка, (прости Господи) текущей из задницы смазки и со всеми вытекающими из этого последствиями. Разумеется, всё это время он не высунется из дома, иначе его оттрахают, не дай Сатана, чтоб он из-за этого ещё и залетел.
Пока остатки разума не покинули крашеного, он, опираясь на стену, поднялся и стал медленно идти в комнату, поскольку перемещаться быстро он уже не мог. На глазах блестели капли, губы были плотно сомкнуты, а Фёдор неосознанно, тихо всхлипывал, шмыгая носом. Внизу живота приятно тянуло, в штанах было до безумия тесно, казалось, что в помещении была безумная духота и жар; телом хотелось отдаться умелым, надёжным рукам, что приласкали бы, загребли в охапку и никому, никому не отдали. Но последняя, оставшаяся в трезвом уме клетка мозга вопила, что о таком даже думать нельзя, что все альфы как один: воспользуются, а только омега залетит - пока и прощай, с чемоданами на выход! Патрикеев хотел быть сильным, независимым. Но в этой цели ему мешала лишь омежья сущность, с которой он родился.
Парень упал на кровать спиной, отползая к стене, к которой была придвинута одноместная кровать. Он опёрся лопатками на вертикальную поверхность и стал стягивать одежду с себя. Всё равно она ему ближайшее четыре дня не понадобится.
- Раздвинь ножки.
Крашеный распахнул глаза и испуганно осмотрелся. В комнате, даже не так, в квартире он был один.
- Давай, раздвинь ноги.
Воображение выпнуло остатки разума из головы омеги. Фёдор послушно раздвинул ноги, откидывая голову на стену.
- Хороший мальчик. Теперь вставь один палец.
Голос был парню незнаком, но он был властным, низким, бархатным и, в конце-концов, невероятно сексуальным. Сложно было не подчиниться.
Крашеный и так уже обильно истекал смазкой, потому ни растяжка, ни что-то ещё не требовалось. Фёдор опускил руки, одной приподнимая яйца, чтоб не мешали, а два пальца второй он протолкнул через колечко мышц.
- Какой ты нетерпеливый. Это возбуждает.
Патрикеев закусил губу, начиная двигать рукой, доставая пальцы и снова вставляя их. Изящные пальцы с лёгкостью двигались, доставляя омеге тягучее удовольствие. Фёдору хотелось почувствовать что-то больше внутри себя, чем просто пальцы. Но ох уж эта гордость..
Он добавил ещё один палец. Это добавило не так уж много приятных ощущений, но жаловаться нет смысла.
Саян сидел дома, читая книгу. Он раскидисто сидел в кресле. На альфе не было футболки или хоть какого-то верха, но зато он был в шортах. Настроение у него было не ахти, зато был настрой переспать с кем-то. Уж очень его раззадорил запах течного.
В комнату вальяжной походкой зашёл среднего роста парень-омега. Тот уселся на колени к светловолосому и, забрав у него из рук книгу и отложив её, попытался затянуть Крамера в поцелуй.
- Удели мне внимание, - нагло промурлыкал парень, имя которого гетерохромик даже не запоминал.
- Заслужи, - сказал, словно отрезал, Саян.
Омега усмехнулся и слез с альфы, опускаясь на колени и стягивая с него шорты.
Альфе было откровенно всё равно, когда омега стал отсасывать ему, приятно сжимая горло вокруг его члена. Сейчас его мысли были заняты совершенно другим человеком. Он представлял, как курлявые, крашеные волосы разметались по подушке, бледное, хрупкое тело выгибается ему навстречу, на мягкой коже красуются букеты алых меток, острые плечи содрогаются, кисти с тонкими пальцами сжимают простыни, а по комнате раздаются тихие стоны. Саяну было интересно, как изменится голос Патрикеева, когда гетерохромик будет втрахивать его в кровать, говоря крашеному на ухо грязные вещи; как будут закатываться серые глаза, а ротик, обрамлённый искусанными губками, будет приоткрыватьсяся, выпуская стоны и блаженные вскрики.
От одного только такого представления Крамер очень сильно заводился. Собственно, чтоб получать удовольствие от минета и, скорее всего, предстоящего секса, он это и представлял.
Двое суток Фёдор не появлялся на парах. Ник догадался, что тот либо заболел, либо у него течка, а "таблеток нема". Потому после занятий он направился к другу домой, по пути захватив для Патрикеева подавители в аптеке.
Когда русый зашёл в квартиру, в нос резко ударили феромоны, которые он узнает из тысячи. Омега разулся и прошёл вглубь квартиры. Сильнее всего пахло из комнаты владельца квартиры, потому пришедший сделал вывод, что крашеный там.
Ник прошёл на кухню и заглянул в холодильник. Оценив, насколько всё плохо, омега взялся за готовку. Продуктов было немного, но парень стал готовить из того, что есть, поскольку идти в магазин не хотелось.
Саян так же заметил, что Фёдора не было два дня. Он знал, что с ним, но у Крамера не было даже номера телефона омеги, чтоб хотя бы ему позвонить. Альфе до чёртиков хотелось провести с Патрикеевым его течку. Светловолосый запомнил дурманящий запах феромонов крашеного и он ему жутко нравился. Потому гетерохромик ходил хмурый и раздражённый, чем бесил окружающих.
- Чёрт возьми, я хочу его..