Сорока

Возможно ли оправдать убийство? Этим вопросом задавался каждый, но не каждый знал на него ответ...

Возможно ли оправдать шантаж? Возможно ли оправдать насилие?

Этими и миллионом других вопросов задавался Сорока, пока доставал бумажные пакеты из продуктового магазина...
Консервы для кота, помидоры, хлеб, целая куча сладкого.

С третьей попытки он захлопнул багажник и запер его ключом. Повернулся, и посмотрел на кирпичное здание.
В этих стенах прятались ошибки, слёзы и разбитые сердца.

Он глубоко вдохнул прохладный воздух. В нём смешались сырость и запах дешёвой пиццы той самой, что готовят в трёх кварталах отсюда.

Он в последний раз посмотрел на здание, в котором он провёл два года своей жизни. Одновременно любил и ненавидел, узнавал и поражался очередной граффити на стене...

С бумажными пакетами в руках он уже почти вошёл в подъезд. Но вдруг краем глаза заметил тёмную фигуру — и одновременно услышал за спиной:

— Ну привет, птица.

Парень резко обернулся и едва не выронил пакеты. В свете фонаря, облокотившись на столб, стоял низкорослый белобрысый парень. С чёрными подвязками почти до локтя и внешним видом, который никак не подходил для ночной прогулки.

Сердце забилось сильнее. Ком в горле сдавил дыхание. Тошнота медленно подступала снизу, как предчувствие.

Если бы не эти покупки... Не тридцать долларов, отданные за консервы для кота, за помидоры, за хлеб... он бы сбежал. Закрылся. Спрятался.

Но не мог. Просто не мог.

Эндрю Миньярд.

Перед ним стоял белобрысый, низкого роста, то ли с чёрным лаком на ногтях, то ли свет так ложился, то ли это были синяки. На локтях... чёрные завязки, почти до плеч. Это был он. Не его брат-близнец Аарон, тот хотя бы умел производить приличное первое впечатление.

Сороку подташнивало.

Он ненавидел. Ненавидел Эндрю за всё, что тот сделал с ним. За каждое слово. За каждый взгляд. За то, что не мог исчезнуть. Но и отвернуться от него не мог. Потому что между ними был общий секрет. Потому что кое-что их связывало навсегда. Оба хранили ужасный секрет, и сейчас смотрели на друг друга... их разделял 1 метр...

— О, как мило. Наш кошатник и чёрный вдовец наконец-то пошёл за покупками. И, наконец, соизволил вернуться в свою берлогу, — усмехнулся Эндрю, не отрываясь от фонарного столба. Закинув голову, он посмотрел прямо в глаза.

— Ты скучал по мне?

Сороку чуть не стошнило.

Толчки. Удары. Свет. Громкая музыка. Всё пронеслось перед глазами... и отпустило.

— Эндрю, какого хрена ты здесь делаешь? Ты обещал больше не приближаться.

— Да? — он нехотя оторвался от столба. — Обещал. Но...

Он достал телефон, мельком глянул на экран и монотонно зачитал:

— «Проследи, как там наш Сорока, и скажи, чтобы он зашёл ко мне завтра.»

Эндрю ухмыльнулся:

— Какой лаконичный Ваймак... я поражаюсь...

Сорока взглянул на него с нескрываемой иронией.
— Как мило. А теперь, Эндрю, ты всё сказал?

Миньярд молчал. А потом резко сократил дистанцию.

— Послание от тренера закончено. Но я вспомнил, что есть ещё одно. От меня.

Он положил ладонь ему на шею и рванул ближе. Их лица почти соприкасались. Глаза в глаза. Мышцы у Сороки на миг напряглись.

— Я устаю хранить твои секреты, — прошептал Эндрю, холодно, почти нежно. — Думаешь, если Ника нет, то всё? Ты свободен?

Он наклонился к самому уху, дыхание обожгло висок:
— Я помню ту ночь в Колумбии. А ты?

Тело Сороки инстинктивно дёрнулось. Он попытался вывернуться, но Эндрю оттолкнул его сам — резко, жестко. Тот упал на асфальт, приглушённый глухим стуком. Один из бумажных пакетов не выдержал и порвался. На тротуар со звоном выпала стеклянная банка — дешёвые огурцы за 3.99.

— Пошёл ты, — выдохнул Сорока, отплёвываясь. — Отстань от меня.

— А то что? — ухмыльнулся Эндрю. — Побежишь к тренеру? Кого ты вообще ещё боишься? Ника больше нет. Он тебя не защитит. В отличие от него я тебе не верю...

Он рассмеялся. Сухо, резко, почти весело. Потушил сигарету об асфальт и бросил окурок прямо в разбитую банку.
— Сиди тут дальше, кошатник, — буркнул он и исчез в темноте.

Он проводил взглядом уменьшающийся фигуру в темноте, вздохнул и устало посмотрел на небо... на звезды которые почти не были видны из-за света города, он смотрел...

/\|_|\|_~\|_~\|
Он смотрел на монитор.
Приветственный экран с холодной заставкой. Университет Пальметта. Основан в 1993. А ниже логотип в виде лисьей лапы.
Система требовательно просила логин и пароль. На мятой бумажке, выданной айтишником, было нечто, похожее на пометки из бортового журнала с пятнами жира.
Сорока перепробовал всё: капсом, строчными, с подчёркиванием, без, с пробелами, наоборот — но компьютер не принимал ни один вариант.
Он выдохнул сквозь зубы и вяло откинулся на спинку кресла. В этот момент где-то за стеной хлопнула дверь.

Всё задрожало.
Резкий топот.
Грубый голос прорезал тишину:

— Блядь! Почему вы даже это не можете выдать?!
— Всё нормально. Система просто... — начала женщина.
— Не "просто"! Она ломается уже в пятый раз. Что происходит на самом деле?

Пауза.

— Я не могу тебе сказать.
— Почему?
— Потому что ты сам набрал себе головной боли. Ты видел, кого ты притащил?

Мужчина молчал. Женщина продолжила, голосом уже более собранным:

— Набожная девочка с агрессией в глазах, бывший наркоман — хотя, кажется, он до сих пор не совсем "бывший". Психопат на таблетках, который угрожал куратору из общежития. Ник Эстон... Господи.

Она выдохнула.

— Лисы сейчас выглядят как...

— ...сборник тех, кому срочно нужен второй шанс, — закончил за неё мужской голос.

— Именно. И пока они приносят только проблемы. Ты вообще видел, сколько денег ушло на восстановление стадиона после этих фанатов? Или ты думаешь, университету это всё даётся просто так?

— Твою мать... Почему ты не можешь просто помочь мне? — сорвался мужчина.

— Потому что, если я помогу — мне
прилетит сверху, Ваймак. Я не хочу потерять работу.

— Тогда что мне делать?

— Попробуй достать информацию через стажёра. Хотя я сомневаюсь, что он вообще понимает, где оказался. Его приняли сегодня утром.

Каблуки быстро удалились.
Сорока моргнул, снова посмотрел на экран.
Никакой логин по-прежнему не работал.

Он вернулся к попыткам пробить проклятую систему — снова открыл окно ввода, ввёл логин, ещё раз — пароль. Безрезультатно.

И как раз в тот момент, когда он в пятый раз хотел начать бойню с компьютером, дверь распахнулась.

В кабинет уверенно вошёл мужчина спортивного вида. На нём была форма «Пальметты», свисток болтался на шее, тёмно-каштановые волосы коротко острижены, лицо покрывала щетина...

— Ты стажёр? — с сомнением спросил он, окидывая Сороку взглядом с ног до головы.

— Да, но... — неуверенно начал тот.

— Что ж, тогда, может, ты объяснишь, что за херня тут творится? — Мужчина прищурился.

Сорока повёл плечами и, устало махнув рукой в сторону монитора, произнёс:

— Понял только одно: здесь работают одни психи. И ещё... эти, чёрт возьми, ящики не работают.

Он зло уставился на серый монитор, который снова выкинул ошибку.

— Что тут работают психи и что компьютеры ни к чёрту — это я понял ещё до твоего появления, — устало вздохнул мужчина и плюхнулся на ближайший стул. Он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с него остатки раздражения. — Судя по всему, ты тут первый день?

— Да... — с неуверенностью в голосе ответил Сорока, по привычке дёрнув прядь у виска.

— Что ж. — Мужчина слегка приподнял брови. — Дэвид Ваймак. Тренер университетской сборной по эксе. Ну, почти. — Он усмехнулся, потерев глаза. — Уже три дня я пытаюсь понять, какого чёрта здесь происходит.

Он бросил на стол охапку бумаг, которые, казалось, вот-вот разлетятся во все стороны.

— А ты кто?

Сорока замер на секунду, потом отвёл взгляд:

— Я... Эм... Вы можете просто называть меня Сорока.

— Просто Сорока? — удивлённо переспросил Ваймак.

— Я прошу называть меня именно так, — тихо сказал он, уставившись в свои ногти, словно там можно было найти оправдание.

Ваймак пожал плечами:

— Ладно. — Он придвинул к нему бумаги. — Тогда взгляни на это...

Сорока осторожно взял бумаги. Целая стопка — расписания, данные об учениках, фотографии, списки имён. У одних расписания не значились вовсе, у других информация была перепутана или попросту неверной. На каждом листе — чёткие синие пометки, шариковой ручкой, вдоль полей и между строк.

Он пролистал всё до конца и посмотрел на Ваймака.

— Это... совершенно не в системе. Может, айтишник что-то напортачил?

— Если бы это случилось впервые — может быть, — устало ответил Ваймак. — Но если это уже в пятый раз — это не ошибка. Это уже, блядь, закономерность.

— Я не знаю, что здесь произошло, — сказал Сорока, — но если хотите, я могу внести всё вручную и проверить. Вдруг где-то сбой?

Ваймак поднял на него взгляд.

— Стажёр... ты потратишь на это минимум несколько дней. Это же ад.

— Ну, — пожал плечами Сорока. — Пока у меня нет ничего срочного. Так что если надо — я займусь.

Он подтянул к себе верхний лист и снова взглянул на хаос на бумаге.

— Только сначала надо будет выяснить, почему эта чёртова система меня не пускает. Спрошу у айтишника.

— Сорока... или как там тебя, — пробормотал Ваймак. — Если ты это сделаешь — я до конца своей жизни буду носить тебя на руках.

— Можно ограничиться просто «спасибо», — быстро ответил Сорока и чуть отодвинулся.

— Эй! — хмыкнул Ваймак. — Я тебя знаю всего пару минут, а ты уже себе славу нарабатываешь. Молодец.

Он хлопнул его по плечу так, что Сорока едва не качнулся вперёд.

— Если что — мой номер есть в справочнике университета. Там найдёшь. На букве «Д».

Он уже почти вышел, когда Сорока остановил его:

— Подождите... почему команда Лисов кому-то не угодна?

Ваймак замер. Обернулся. Смотрел долго.

— Откуда ты это знаешь?

— Я слышал ваш разговор снаружи.

— А, — вздохнул тот. — Понятно.

Он встал, и посмотрел устало, словно разговор тянул из него остатки сил.

— Команда Лисов — это сборище придурков, которым нужен второй шанс. И я им его даю. Не обязательно второй. Могу и третий. Или четвёртый. Или шестой. — Он усмехнулся, глядя куда-то себе под ноги. — Понимаешь, в мире и так мало людей, готовых дать второй шанс. А тех, кто даёт больше одного, — ничтожно мало.

Он поднялся, словно всё уже было сказано:

— Ну, пока, стажёр.

И закрыл за собой дверь.

Сорока провожал его взглядом. А какие Эмоции он испытывает? Что вообще это было? Почему он решил Помочь? Почему?я

Пытаюсь найти ответ на эти вопросы, он посмотрел компьютер и...

|\|\|\|\|\|\|\|\|\
Он очнулся. От лёгкого щекотания — кто-то елозил чем-то пушистым прямо под носом. Открыв глаза, он увидел своего кота. Чёрного, большого, пушистого. С ошейником, купленным на распродаже. С медальоном, на котором были выгравированы две буквы «С».

— Господи, Сатурн, ты меня напугал, — сказал он, прижимая кота к себе. — Я тебе купил вкусняшки.

Он провёл рукой по мягкой шерсти, встал. Кот устроился на плечах, как тёплая шаль, а Сорока поднял рассыпавшиеся пакеты и медленно направился к подъезду.

Поднимаясь по лестнице, он думал: заслуживает ли Эндрю второго шанса? Или третьего? Или пятого? Сколько шансов давал ему Ваймак? Заслуживает ли Эндрю хоть одного от него, от Сороки?

Сорока ответил себе:

— Нет. Я не умею давать второй шанс. И уж точно не дам больше одного.

|\|\|\||\|\|\

Сменилось время. Сорока ехал по шоссе, направляясь к университету Пальмета. День был, на удивление, удачным: машина завелась со второго раза, кот мирно спал на диване, и он ничего не забыл.

Слишком удачным. Слишком спокойным. Сорока не знал, к чему это. К доброму предзнаменованию — или к катастрофе. Он знал только одно: с Ваймаком придётся поговорить. А этого он избегал со дня поминальной встречи Ника и Эстона.

Он вообще избегал много кого.... Тем более тем кому врать сложно...

Несколько раз он сталкивался с Ники, который то и дело заглядывал, как раньше это делали Рене и Дэн.

Рене — неисправимая оптимистка с Казалось, она и вправду верила, что свет в конце тоннеля — это не Скоростной поезд который Размажет тебя. Она верила в людей... Я просто крестик, практически никогда не носила макияж, но при этом её осветлённые волосы на кончиках имели розовато постельные цвета ....

А Дэн... Дэн была другой. Сильная, уверенная в себе, с тёмными кудрями, собранными в высокую прическу. Женщина, которую трудно было не заметить и невозможно переубедить. Она напоминала героиню американских романов...

А Ники... У Ника и Ники были похожие имена, но на этом сходства заканчивались. Они были разными людьми — с разными голосами, акцентами, манерой держаться. Даже грусть у них проявлялась по-разному.

Сорока вздохнул, отгоняя эти воспоминания.

И вдруг из-за поворота шоссе где находился университет, выехала скорая. Машина скорой помощи, выезжающая со стороны университета. Сирена ревела, мигалка резала воздух, А маячки синего и красного цвета ослепляли ... Точно также как так в 6 утра на поле...
Университет Пальмета редко становился поводом для вызова скорой.

Заезжая на парковку, Сорока всё ещё размышлял об увиденном. И тут он заметил Ники.

— Ники? — тихо сказал он, подходя ближе. — Что случилось?

Парень выглядел как-то странно. Огорчённо. Напуганно. И даже его тёмное смуглая кожа стала более светлый? Его длинные вьющиеся волосы были И как всегда расчесанные а буквально были гнездом, он сам выглядел таким растерянным...

— Джейн... — начал он. — Джейн... порезала вены.

— Что? — Сорока уставился на него.

Ники обычно был жизнерадостным, с теми своими странностями, характером. Сейчас он был бледен, в глазах отражалась тревога.

— Джейн — это та, что пришла на место Ника?

— Да, — кивнул он.

— Мне очень жаль. Но, думаю, она справится. С ней всё будет хорошо. А ты как?

— Я в порядке, — попытался улыбнуться Ники. — Я вообще вышел, чтобы встретить тебя. Ваймак ждёт тебя у себя. Но потом... нашли Джейн. Я сначала пытался помочь, позвали Эбби, но потом поняли, что...

— Всё хорошо, Ники. — Сорока положил ему руку на плечо. — тренер все еще у себя, или мне подождать?

— Он у себя...

Ники повёл его по холодным, узким коридорам. Их шаги отдавались эхом, Они не заходили в административные крыло где работал Сорока, прошли мимо поля и зашли в ещё один. Корпус... Многие лампы не горели, другие мигали вяло, как будто не хотели жить. Пальмета знал, на чём экономить. Только год назад стадион для экси был открытым, но в этом году комиссия решила внести нормы для стадионов которые не радовали университет...

Подойдя к двери тренера, Ники задержался.

— Слушай... Нам всем жаль Ника. И... ты почти полгода не появлялся. Мы думали, ты...

Он провёл большим пальцем по горлу, показывая жестом, чего именно они боялись.

— Это же не так? Ты не вредил себе?

Сорока посмотрел на него:

— Ники, всё хорошо. Иди к остальным. Обсудите, что будет дальше. А я... поговорю с тренером.
Ники кивнул и повернулся шагая в сторону выхода который вёл к стадиону...
Сорока проводил Ники взглядом. Потом перевёл глаза на табличку на двери: "Девид Ваймак". Он не был здесь уже очень давно. Слишком давно.

Он постучался и толкнул дверь.

Ваймак сидел за столом. Почти не изменился со времён их первой встречи. Разве что щетина стала гуще, а волосы — чуть длиннее. На носу очки для чтения, а в руках стопка бумаг. Он казался погружённым в какие-то дела и не сразу заметил, кто вошёл. Но, услышав звук, поднял глаза.

Посмотрел на Сороку. Сначала гнев, потом беспокойство, потом усталось отразилось на лице тренера. А всего лишь на доли секунды эти три эмоции были на лице мужчины, на Сорока их заметил...

— Садись, — сказал он.

Он встал, сняв очки, положил их на стол. И, всё с той же спокойной рожей, отвесил Сороке лёгкий подзатыльник.

— Я тебе сколько раз говорил... Обращайся ко мне! Почему я должен посылать других, чтобы искать тебя, а?

Сказано было почти грозно. Почти.

— Простите, — тихо ответил Сорока.

— ПрОстИтЕ, — передразнил Ваймак и отвесил второй подзатыльник. — Сколько раз я говорил, что мы общаемся на ты?

— Прости, — уже привычно, уже не удивляясь.

Ваймак тяжело выдохнул, упёрся руками в бока, посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты как? Мы с тобой не говорили с... поминальной встречи, верно?

— Вроде того.— Произнес он— Со мной всё хорошо, — тихо сказал Сорока.

— Не время, чтобы врать. Если бы с тобой было всё хорошо, ты бы сходил куда-нибудь. Развлёкся. А не ездил бы, как одержимый: работа — дом, работа — дом, работа — дом.

— Вы за мной следите?!

— Не я.

— Тогда кто?

— Неважно. — Ваймак потёр шею. — Важно, что ты даже в магазин редко ходишь. Ты не живёшь. Ты выживаешь.

Он замолчал. Потом снова посмотрел на Сороку.

— Ты можешь мне довериться. Ты вообще сходил к Бетси?

— Нет. Мне не нужна ничья помощь, — отрезал Сорока.

— Не уверен. — Тренер вздохнул. — Потерять человека, которого ты любил... это ведь не "всё хорошо". Прости, но две недели в постели — это не норма. Повезло, что ты с собой ничего не сделал.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты же с собой ничего не делал?

Не дожидаясь ответа, он резко схватил его за запястье, будто хотел убедиться сам.

— Hет! Ну что вы, как повернутые... — выдернул руку Сорока. — Со мной всё хорошо! Ничего я себе не делал....

Сорока злился... врать было сложно, особенно тренеру который так заботился о нём хотя он был для него никто... чувство вины, из труда а также злости и усталости всё это протянулось по всему телу Сороки... Но Сорока ли он ? У него есть имя, но даже в своих мыслях он оставался Сорокой...

— Да. Я очень... скучаю по Нику. — Голос дрогнул. — Да, я плачу. Но это не значит, что со мной что-то не так.

Он одёрнул рукав, он посмотрел на тренера который явно не был доволен ответом.

— Вы бы на моём месте радовались?

— Нет, — вздохнул Ваймак. — Но ты был важен для нас.

Он чуть улыбнулся. Совсем немного, но всё же.

— Ник восхищался тобой. Он тебя любил. И хвастался тобой. Всегда.— буркнул Девид, беря стакан с кофе.— он тебя называл пармезаном... порой он меня доставал..

Сорока невольно улыбнулся. Почти. Но улыбка быстро сошла с лица, как вода с ладоней.

— Зачем вы меня позвали?

— Во-первых, чтобы узнать, как ты, — просто ответил Ваймак.

— А во-вторых...

Он протянул что-то... это оказался конверт с золотыми за вертушками которой было выведено : Осенний Бал университетской лиги первого дивизиона...

— это посоветовала Бетси... она говорила что-то про эмоциональную разгрузку... — он достал клочок бумаги из кармана и зачитал— "приписанной ситуации советуются выбраться из привычной среды, и наладить социальный контакт"

Он снова тяжело вздохнул.

— Хотел это сделать как-то по-другому. Официально что ли.... Но ты знаешь, что случилось с Джейн. С ней сейчас поехала Эбби...

Вздох.

— Короче. Расслабься, может, кого-нибудь себе там найдёшь. Или хотя бы напьёшься, — он хмыкнул.

— да из меня херовый психолог... он посмотрел на календарь прикреплённый к стене— Времени до бала полно. Но всё равно.

Сорока посмотрел на него исподлобья.

— Зачем, Ваймак?

— Потому что ты важен. Важен для всех нас.

Он снова выдохнул. Долго. Словно уговаривал себя.

Сорока опустил взгляд на конверт, взял его в руки.

— Возможно... вам стоит поговорить с Ники. И вообще со всеми. Мы ведь потеряли члена команды.

— Она не была с ними близка, — признал Ваймак. — Но да, ситуация отвратительная. Нам снова придётся искать нападающего.

Он устало потер лоб.

— Неважно.

Взгляд его вернулся к Сороке.

— Ладно, Сорок. Иди.

— Если что — кто-то понадобится или что-то случится — говори мне. Или Эбби. Или Бетси. Но не держи это в себе, блядь!

Он дал ему третий лёгкий подзатыльник.

— А это за что? — спросил Сорока.— Просто потому что?

— Нет, не "просто потому что", а чтобы ты запомнил. — Он слегка улыбнулся, махнул в сторону двери. — Иди. Пока я не передумал и не напоил тебя.

Сорока вышел из кабинета. Дверь за спиной щёлкнула.

Он остановился в пустом коридоре, посмотрел на неё. На эту дверь.

— Ваймак... — прошептал он. — Если бы ты знал...

Он сжал в руке конверт.

— Что на самом деле я сделал. Что сделал Ник. И что сделал Эндрю...

Он медленно пошёл прочь.

— Вероятно, ты бы тоже не давал никому второго шанса.

Он посмотрел на пригласительный конверт , ещё не зная что осенний балл состоится без участия многих... в том числе и без него...