Страсть и Одержимость

Каэль Монтеро

Раздражение закипало во мне ещё до того, как я повернул за угол длинного коридора, ведущего к главному холлу особняка.

В моей голове за это время успели прокрутиться самые паршивые и ублюдские сценарии. Мой мозг, заточенный под постоянный поиск угроз, перебирал варианты один за другим: от прямого вмешательства её отца, который мог натравить своих шестёрок прямо на выходе из салона красоты, до нападения моих собственных конкурентов, прознавших о том, что дочь клана Росси теперь находится под моей крышей.

Но когда я увидел её, слова застряли у меня в горле.

Я замер на месте и просто забыл, как делать вдох.

Ещё пару часов назад из моей машины у салона выходила аккуратная девчонка, по классическому стилю которой можно было понять, что она из состоятельной семьи. Принцесса с гладкой укладкой, в элегантном пальто и ботинках на каблуке.

Теперь же прямо передо мной, в центре холла, стояла совершенно другая девушка.

Она остригла свои волосы. Теперь они спадали на её плечи рваными, небрежными слоями, а среди тёмных прядей мягко переливались карамельные блики. Они идеально обрамляли её тонкое лицо, делая яркие зелёные глаза ещё более выразительными и почти гипнотизирующими.

На ней был свободный, слегка растянутый серый лонгслив с глубоким вырезом. Он бесстыдно соскользнул с одного плеча, обнажая ключицу. Заниженная посадка широких джинсов сидела на её бёдрах просто идеально.

На её нижней губе, чуть сбоку, блестело аккуратное маленькое серебряное колечко. Новый пирсинг.

Scheiße...

Я стоял как вкопанный и просто жадно сканировал её. Каждый сантиметр её обнажённой кожи, каждый изгиб бёдер, этот небрежный каскад волос.

Аурелия смотрела на меня снизу вверх, слегка закинув голову. На её губе, прямо рядом с этим металлом, играла лёгкая, невероятно дерзкая полуулыбка. Она чертовски хорошо понимала, какой эффект произвела.

Эта девчонка только что уничтожила прежнюю себя.

И самое паршивое было то, что мне это нравилось. Нравилось до безумия. В моей голове вихрем пронеслись десятки далеко не безобидных, интимных мыслей. Я отчётливо представил, как это прохладное серебряное колечко будет ощущаться под моими губами, когда я прижму её к стене. Как она будет тихо вздыхать мне в губы, если я сожму её талию пальцами и впечатаю её бёдра в себя.

Заставив себя сделать глубокий вдох, я сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Медленно я сократил расстояние между нами, поглощая её своим ростом.

— Ахренеть, Meine Flamme... — выдохнул я хрипло.

Аурелия даже не шелохнулась. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Её зелёные глаза горели дерзким огнём. Я медленно поднял руку. Подушечка моего большого пальца с предельной осторожностью коснулась её нижней губы рядом с новым прохладным металлом. Её кожа была тёплой, мягкой, а серебро — прохладным.

— Ты совсем сумасшедшая, Росси, — произнёс я тихо, опустив руку, но не отводя взгляда от её глаз. — Ты решила сразить меня наповал в первый же день или просто проверяешь, насколько крепкие у меня нервы?

— А что такое, Монтеро? Тебе что-то не нравится? — она чуть приподняла одну бровку, и колечко на губе блеснуло в свете люстры. — Если тебя что-то не устраивает в моём виде, я могу прямо сейчас собрать пакеты и уехать.

— Попробуй только сделать хотя бы один шаг к этой двери, — я коротко ухмыльнулся. — Я запру тебя в спальне на третьем этаже и буду сам приносить тебе еду.

— Только попробуй, придурок! — грозно наставила она свой указательный пальчик мне в лицо. Я не смог сдержать улыбку на лице.

Я наклонился, забрал из её тонких рук тяжёлые брендовые пакеты с покупками, как бы невзначай слегка проведя тыльной стороной пальцев по её открытой талии. Аурелия едва заметно вздрогнула от этого невинного касания, и её дыхание на секунду сбилось.

— Располагайся, моё пламя, — кивнул я в сторону глубины дома.

— Каэль, — окликнула она меня, когда я уже сделал пару шагов к диванам, чтобы сбросить её вещи. Она лениво, не торопясь, скидывала свои новые кроссовки. — А что вообще есть на твоей территории? Ну, кроме этого огромного дома и подземного гаража? Я толком ничего не рассмотрела, когда мы въезжали через главные ворота.

Я остановился, перекидывая пакеты из бутиков в одну руку. Повернувшись, я внимательно посмотрел на неё.

Какая же она красивая. Неземная женщина. Она красивее, чем просто богиня. Её красота необъяснима. Даже если бы я написал цикл книг об этом, всё равно не смог бы передать то, насколько же она красива. Я понимаю, что такие мысли надо сдерживать, но иногда я просто не могу. Я даже написал стих на немецком про наши отношения. Вспоминать его я не хотел, потому что, когда я его писал, была ночь, а я не думал, что делаю. Но строчки то и дело лезли в голову:

Alle sagen: Liebe sei
Все твердят, что любовь — это чувство,
Nur ein sanftes, helles Licht.
Светлый дар, что приходит без бед.
Doch in meinem Kampf mit Wahnsinn
Но в моём поединке с безумием
Finde ich Erlösung nicht.
Никакого спасения нет.

Zärtlichkeit? Nein – loderndes Feuer,
Это нежность? О нет, это пламя!
Ein Orkan, der alles bricht.
Это дикий, слепой ураган!
Wir schworen einst, nur Feinde zu sein,
Мы друг другу клялись быть врагами,
Doch das Schicksal änderte alles.
Но любовь нас столкнула опять.

Romeos Zeit ist längst vergangen,
Век Ромео давно уже прожит,
Seine Geschichte lebt nur fort.
Их история — просто строка.
Doch diese Liebe wird mich brechen,
Но меня эта страсть уничтожит,
Obwohl ich dich einst hasste dort.
Хоть была ты врагом для меня.

Es zu sagen schmerzt unendlich:
Мне признать это дико и больно:
Ich liebe die, die ich verachtete.
Я люблю ту, кого презирал.
Und entgegen meinem Willen
И теперь против воли, невольно
Suche ich nur noch dein Gesicht.
Я ищу твой знакомый овал.

Immer wieder sag ich leise:
Я твержу себе: «Нет, она чуждая!»
„Nein, sie bleibt für mich tabu."
«Я не должен её так любить!»
Doch in deinen tiefen Augen
Но глаза твои — чаща бескрайняя,
Find ich keine einzige Ruh.
И уже невозможно забыть.

In ihnen rauschen dunkle Wälder,
В них лесные шумят горизонты,
Darin geh ich still zugrunde.
В них тону я, забыв обо всём.
Deine Wimpern – zarte Zweige,
А ресницы — как тонкие ветви,
Leuchten sanft im Morgenrunde.
Что дрожат под весенним лучом.

Dein Lächeln ist gefährlicher
А улыбка — опаснее яда,
Als das stärkste Gift der Welt.
Ей меня убивать не впервой.
Keine andere will ich lieben,
Мне другой в этом мире не надо,
Wenn nur deine Hand mich hält.
Лишь бы быть хоть мгновение с тобой.

Nur einmal dein dunkles Haar
Лишь коснуться бы тёмных и длинных,
Zwischen meinen Fingern spüren.
Непослушных, живых твоих прядей.
Und mein Herz vergisst zu schlagen,
Сердце бьётся всё чаще и тише,
Wenn sich unsre Hände berühren.
И дыхание срывается сразу.

Ich müsste dich doch hassen,
Я должен тебя ненавидеть.
Ich schwor auf Rache, kalt und klar.
Я обещал себе мстить и карать!
Doch wie soll ich dir je schaden,
Но как я могу навредить той,
Wenn ich selbst dein Opfer war?
За которую буду сгорать?

Sobald ich dich nur wieder sehe,
Как увижу — теряются мысли,
Schweigen Worte, brennt mein Blut.
И по венам проносится жар.
Stehst du lächelnd neben einem andern,
Если рядом с тобою другой —
Raubt es mir den letzten Mut.
Для меня это худший удар.
Mein Verstand schmiedet Pläne,
Мозг рисует коварные схемы,
Dich zu stürzen, kalt und still.
Как подставить, разрушить тебя.
Doch mein Herz zerstört sie alle:
Только сердце ломает запреты:
„Tu ihr niemals, niemals weh."
«Не смей причинять ей вреда».

Wie soll ich dich denn verraten?
Ну и как я подставлю, ответь мне?
Diese Lippen, dieser Blick...
Эти губы, лесные глаза...
Lieber geh ich selbst zugrunde,
Я готов раствориться в огне,
Als verlöre ich dein Glück.
Лишь бы ты улыбалась всегда.
Mag mein Herz in Flammen stehen –
Пусть сгорает душа от огня,
Nur durch Liebe leb ich noch.
Я люблю — оттого и живу.
Das ist meine ganze Wahrheit,
Вот такая любовь у меня,
Wie ein Traum, der niemals brach.
Что похожа на сон наяву.

Чёрт. Как я мог такое написать? Никогда до этого я не писал стихи, а здесь ночью я остановиться не мог. Я понял, что долго не отвечаю Рели, поэтому прокашлялся и сказал:

— Здесь около двух гектаров земли, — пожал плечами я. — Гаражный комплекс на десяток машин, вертолётная площадка сзади, домик для личной охраны у ворот... Ну и в глубине сада, ближе к сосновой роще, стоит небольшой гостевой дом. Что-то вроде закрытой беседки-павильона. Панорамные окна в пол, камин, мягкая мебель. Гости там практически не бывают, я предпочитаю одиночество, но персонал ежедневно поддерживает там идеальный порядок.

Зелёные глаза Аурелии мгновенно вспыхнули ярким, искренним светом.

— Пойдём туда! — импульсивно, сходу выпалила она, подступая ко мне на шаг.

— Куда? На улицу? — я изумлённо изогнул бровь, смерив её взглядом. — Аурелия, на улице зима, глухая ночь и мороз. Ты в одной кофточке.

— Пойдём, я хочу посмотреть! Ну пожалуйста, чертёнок. Не будь ты старым, угрюмым занудой. Мы же на минутку!

Я тяжело вздохнул, качая головой. Но правда заключалась в том, что отказать этой девчонке прямо сейчас, когда она смотрела на меня снизу вверх, было абсолютно выше моих сил. Я небрежно бросил пакеты с её новыми шмотками на кожаный диван в холле, захватил с тумбы связку ключей и накинул на плечи своё тёмное пальто.

Аурелия даже не стала переодеваться или искать нормальную одежду — она просто подхватила свою куртку, даже не застёгивая её, и мы вышли через заднюю дверь на свежий воздух.

Ночной мороз мгновенно обжёг лёгкие, заставляя густой пар вырываться изо рта при каждом выдохе. Мы шли по аккуратно расчищенной дорожке, огибая замёрзший, накрытый тёмным тентом бассейн.

Я вставил ключ в скважину и с тихим щелчком толкнул дубовую дверь. Внутри пахло деревом и застоявшейся прохладой. Я щёлкнул выключателем на стене.

Тёплый янтарный свет заполнил просторное помещение: широкий глубокий диван из тёмной кожи, панорамные окна во всю стену с виднеющимися за ними заснеженными соснами и массивный камин из дикого камня в углу.

— Боже, Каэль... Как здесь красиво, — тихо прошептала Аурелия, заходя внутрь и медленно кружась посреди комнаты.

Её куртка слетела с плеч прямо на кресло, оставляя её в одном лонгсливе.

— Почему ты сам здесь не живёшь? Здесь же просто потрясающая атмосфера! Давай останемся здесь на ночь?

— Здесь? — я с лёгкой ухмылкой посмотрел на неё, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. — В главном доме у тебя подготовлена огромная спальня с мягкой кроватью, личным гардеробом и собственной ванной. А ты хочешь спать в гостевом павильоне?

— Да! Здесь в тысячу раз круче! — Она подбежала к дубовой тумбе в углу, где стояли декоративные свечи, и подхватила тяжёлую блютуз-колонку в винтажном деревянном корпусе. — О, смотри! Она работает?

— Должна. Зарядное устройство подключено постоянно, — я не отводил от неё взгляда, с нескрываемым наслаждением наблюдая за каждым её движением.

Через полминуты из динамиков вырвался громкий бас, от которого слегка завибрировали панорамные стёкла.

Аурелия быстро выбрала трек на своём телефоне, подключаясь по сети. По павильону разнёсся ритмичный, чувственный, тягучий трек The Weeknd.

Аурелия медленно развернулась ко мне и начала двигаться в такт музыке. Каждое её движение, каждое плавное покачивание бёдрами в этих широких джинсах, то, как она пропускала карамельные пряди сквозь тонкие пальцы и чуть прикусывала губу рядом с новым серебряным колечком, — всё это действовало на меня.

Она медленно сократила расстояние между нами. Её зелёные глаза смотрели прямо в мои. Она схватила меня за запястья и с силой потянула на середину комнаты.

— Танцуй со мной, чёртенок! — задорно выкрикнула она.

— Я не танцую, Meine Flamme, — ответил я, но из её цепких тёплых пальцев вырываться даже не подумал.

— Ещё как танцуешь! Сегодня ты делаешь всё, что я захочу.

— Это почему ты такое придумала?

— Потому что я твой гость, а значит, ты должен делать, что я захочу.

— Интересное мышление у тебя, Аурелия.

— Ещё бы.

Она закружилась вокруг меня. Я шагнул вперёд, нагнал её в один шаг и перехватил за талию, прижимая спиной к своей груди. Сделал несколько движений под качающий бит, удерживая её бёдра своей ладонью.

Аурелия громко рассмеялась, запрокидывая голову мне на плечо. Её шелковистые волосы пахнули приятно, но не так, как всегда.

Вдруг она резко остановилась, развернулась в моих руках и упёрлась ладонями мне в грудь. Потянула носом воздух, забавно нахмурила носик и посмотрела на меня снизу вверх.

— Каэль... Я умираю с голоду. Честно. В этой дурацкой больнице кормили какой-то несолёной фигнёй, а потом этот салон... Я сейчас кабанчика целиком съем.

— На кухне в главном доме есть всё, что душа пожелает, — я хмыкнул, не удержавшись и проведя большим пальцем по её обнажённому плечу.

— Нет, ты не понял! — перебила она с загоревшимися глазами. — По дороге сюда, буквально в паре кварталов от твоих главных ворот, я из окна машины видела круглосуточный супермаркет! Небольшой такой. Пойдём туда!

— В супермаркет? Ночью? — я искренне опешил. — Росси, я могу сделать один звонок, и из любого элитного ресторана города сюда через двадцать минут привезут всё — от омаров до мраморной говядины.

— Не хочу омаров! Хочу газировку, чипсы и прогуляться с тобой! — Она посмотрела на свои ноги, а потом с азартным блеском в зелёных глазах взглянула на меня. — Бежим прямо так!

— В смысле «так»? Обуйся хотя бы, сумасшедшая.

Но Аурелия уже быстрым движением скинула свои кроссовки, оставаясь в белых носках, а в следующую секунду стянула и их.

— Аурелия, ты совсем крышей поехала?! — я откровенно выпал в осадок, уставившись на её босые ноги. — На улице зима, мороз и промёрзший асфальт!

— Давай босиком! Давай, Монтеро! Кто последний добежит до ворот — тот покупает всё, что я захочу! — выкрикнула она, подхватила свою куртку и, даже не накинув её нормально, выскочила из павильона на улицу.

— Аурелия! Чёрт бы тебя драл! — гаркнул я на весь сад.

Внутри меня в ту же секунду закипел такой неконтролируемый азарт, какого я не чувствовал, наверное, лет с двенадцати. Я скинул свои туфли, стянул носки и ступил босыми ногами прямо на снег.

Ледяной, прожигающий мороз мгновенно обжёг кожу стоп, пробирая до самых костей, но мощнейший выброс адреналина полностью перекрыл боль. Я рванул за ней.

Она визжала от смеха и холода, бежав впереди меня по расчищенной мощёной дорожке. Её волосы развевались на морозном ветру. Мы выскочили за массивные кованые ворота моего поместья на пустую ночную улицу.

Асфальт был ледяным, шершавым. Чёрт возьми, что я делаю? Главарь мафиозного синдиката, извечный бизнесмен, которого многие боятся, бежит босиком по ночной дороге в одной расстёгнутой рубашке вслед за девчонкой, которую должен был убить.

Мимо нас проехала машина. Водитель сбавил ход, оглушительно засигналил и покрутил пальцем у виска, дико уставившись на нас через боковое стекло.

— Обгоняй, если сможешь, Каэль! — кричала она на бегу, опережая меня на полшага и тяжело дыша.

Я хохотал. Смеялся так, как не делал этого очень давно. Я чувствовал себя живым.

Мы буквально ввалились через стеклянные двери круглосуточного супермаркета. Тёплый воздух магазина после уличного мороза показался раем, а яркие лампы заставили на секунду зажмуриться.

Охранник на входе — пожилой дедушка в потёртой синей форме — с открытым ртом оглядывал двух босых людей. На мне была расстёгнутая чёрная рубашка и брюки, на Аурелии — спущенная с плеча куртка и заниженные джинсы. У обоих ступни были ярко-красными от снега и асфальта.

— Э-э... молодёжь, вы откуда такие красивейшие? — опешил охранник, поправляя очки на носу. — На улице же минус!

— Да мы близко здесь живём, всё хорошо, — хохотнула Аурелия, сходу хватая пластиковую красную корзинку.

Мы носились между стеллажами как два неуправляемых подростка. Аурелия гребла всё подряд: два больших энергетика «Monster», огромную пачку острых чипсов, каких-то кислых мармеладных червячков, шоколадки и сок. Я шёл за ней, перебирая босыми ногами по прохладному кафелю магазина, и просто не мог оторвать от неё взгляда.

— Meine Flamme, тебе не будет плохо от такого количества сахара? — качал головой я, когда мы наконец подошли к кассе.

— Нет, я только из больницы, у меня хороший иммунитет! Тем более мы будем кушать это вместе, — парировала она, с силой выгружая покупки на ленту.

Кассирша, сонная женщина средних лет, пробивала товар с таким видом, будто она задолбалась жить.

Я думал уже платить, но тут Рели резко сказала:

— Подождите, ещё кое-что. Я сейчас.

Она побежала куда-то, а вернулась с двумя банками пива. Нормально так. С каждым днём, нет, с каждым часом я всё больше охреневаю с этой девушки. Кассирша пробила ещё и это. Я вытащил из кармана брюк пару мятых сотенных купюр, бросил на стол, загрёб пакет с продуктами одной рукой и кивнул Аурелии:

— А теперь бегом назад, пока наши ноги окончательно не отвалились.

Мы выскочили на улицу. Мороз снова жёстко, наотмашь, ударил по оттаявшим стопам, но теперь это казалось продолжением игры. Мы бежали по тротуару назад, к массивным воротам.

Аурелия бежала чуть впереди, размахивая руками, и на всю пустую улицу громко напевала:

«And what the hell were we?
Tell me we weren't just friends...» — звонкие строчки Chase Atlantic разносились по улице.

— Аурелия, тише, солнце, ты сейчас перепугаешь всех собак и охрану в округе! — смеялся я, крепко сжимая пакеты с едой.

— «This doesn't make much sense, no...» — задорно выкрикнула она, оборачиваясь ко мне прямо на бегу, и...

В следующую секунду её нога соскользнула с промёрзшего края каменного бордюра.

Аурелия даже не успела охнуть. Она со всего размаху полетела вперёд и с глухим звуком упала на асфальт.

— Аурелия! — выкрикнул я, и моё сердце на секунду просто перестало биться.

Всё веселье, весь этот лёгкий хмель и азарт испарились в ту же микросекунду. Внутри меня взвилась волна ледяного страха.

Я в два широких прыжка оказался рядом с ней, бросая пакет с едой прямо в ближайший сугроб.

Она сидела на тротуаре, поджав ноги к груди и тяжело, рвано дыша. Через свежие дыры на её широких джинсах быстро проступали тёмные багровые пятна.

Она содрала кожу на обоих коленях, и теперь на морозном воздухе этот растёртый асфальт причинял ей адскую боль. На её зелёных глазах мгновенно выступили блестящие слёзы, а нижняя губа с серебряным колечком задрожала.

— Чёрт... Чёрт, как больно... — прошипела она сквозь сжатые зубы, хватаясь дрожащими пальцами за ноги.

Я мгновенно опустился перед ней на колени прямо на ледяной асфальт, даже не ощущая, как мороз въедается в ткань брюк. Мои ладони осторожно легли на её бёдра чуть выше ран, фиксируя её.

— Тише, тише, Meine Flamme, не дёргайся, покажи, — проговорил я.

— Я дура, да? — всхлипнула она, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони и шмыгая. — Зачем я вообще побежала...

Я поднял на неё взгляд. Мои глаза впились в её зелёные.

— Ты не дура, Аурелия. Ты самая прекрасная и нежная девушка, что я встречал за всю свою жизнь, — тихо, но уверенно произнёс я, аккуратно заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо.

Она замерла, сглотнув слезу и уставившись на меня с открытым ртом.

Я встал, подхватил пакет из супермаркета одной рукой, а второй легко поднял её на руки, как хрустальную куколку.

— Эй! Я вообще-то могу идти сама! — пискнула она, судорожно обхватывая мою шею руками и уткнувшись носом мне в шею.

— Нет, Meine Flamme, тебе тяжело будет идти, у тебя коленки разбиты, — буркнул я, но прижал её к своей груди ещё сильнее, укрывая своим пальто.

Я нёс её всю дорогу до поместья. Ноги уже практически ничего не чувствовали от холода, но мне было абсолютно плевать на это.

Мы вернулись в гостевой павильон. Я аккуратно опустил её на мягкий кожаный диван. Её колени действительно выглядели паршиво — ссадины были глубокими, забитыми пылью с асфальта, вокруг них уже надувались синяки.

— У тебя есть аптечка? — тихо спросила она, осторожно разглядывая ноги.

— В этом домике нет, — я нахмурился, доставая телефон. — Но сейчас всё будет.

Я набрал короткий номер личного врача.

— Марта? Доброй ночи. Срочно поднимись в гостевой павильон с хирургическим набором, перекисью и мазями. Аурелия разбила колени.

Марта была моим семейным врачом. Женщина лет пятидесяти, строгая, сдержанная.

— Не надо врача! — сразу запротестовала Аурелия, пытаясь спустить ноги. — Это просто ссадины! Они сами пройдут за пару дней!

— Помолчи и сиди спокойно, солнце, — я подошёл к камину, бросил туда несколько сухих поленьев и чиркнул зажигалкой. Огонь мгновенно схватился, отбрасывая на стены тёплые, пляшущие тени. — Тебе не надо переживать за это, сейчас тебе всё сделают на высшем уровне. У тебя ничего не будет болеть, принцесса.

— Да какая я принцесса... Разве что принцесса с разбитыми коленками.

— Именно так. Ты очень милая, знаешь ли, — улыбнулся я.

Через пять минут дверь с тихим стуком открылась, и в павильон вошла Марта. Её проницательный взгляд сначала зацепился за Аурелию на диване, потом за пакеты из супермаркета, а затем — за мои босые, красные от мороза ноги.

Марта тяжело вздохнула, поставила чемодан на стол и покачала головой:

— Мистер Монтеро, я, конечно, ко всему привыкла за столько лет работы на вас... Но видеть вас босиком на снегу ради разбитых коленей молодой леди — это что-то совершенно новое в моей практике.

Аурелия покраснела и уткнулась лицом в подушку дивана, а я лишь сдержанно ухмыльнулся, садясь на подлокотник рядом с ней.

— Меньше разговоров, Марта. Обработай ей раны и наложи повязки.

Марта подошла к дивану, достала раствор, ватные диски, зажимы и охлаждающую мазь.

— Будет немного щипать, милочка, потерпи, — предупредила она Аурелию, аккуратно промывая глубокие ссадины.

Аурелия зашипела сквозь зубы, прикусывая губу и вцепляясь пальцами в край дивана. Я мгновенно опустился на колено рядом с ней, протягивая свою ладонь. Она тут же впилась в мои пальцы.

— Всё, кости целы, просто сильные поверхностные ссадины, — через десять минут резюмировала Марта, аккуратно накладывая стерильные бинты. — Пару дней без беготни босиком по морозу, мистер Монтеро. И вам бы тоже ноги в тепло засунуть, а то с пневмонией сляжете оба.

— Спасибо, Марта. Свободна, — кивнул я.

Когда женщина ушла, в павильоне снова воцарилась звенящая тишина, разбавляемая только тихим треском дров в камине. Помещение наполнялось густым теплом.

Я сел на ковёр перед диваном, вытащил из пакета банку энергетика, открыл её с громким щелчком и подал Аурелии.

— Держи.

— Спасибо, — улыбнулась она, делая глоток.

Она подвинулась к краю дивана, аккуратно спустила перебинтованные ноги и улеглась головой на мои колени.

Её карамельные волосы рассыпались по моим чёрным брюкам. Я замер на секунду, а потом моя рука сама собой легла на её голову. Пальцы мягко запутались в её прядях, плавно, убаюкивающе гладя её по затылку.

— Ты безумная, Meine Flamme, — тихо прошептал я, глядя в её зелёные глаза.

— С тобой я чувствую себя... свободной.

Внутри меня всё перевернулось. Я смотрел на неё и понимал: я уничтожу любого, абсолютно любого ублюдка, который попытается отнять её у меня.

— Ты знаешь, что я чувствую себя так же, да?

— Да... Каэль, а... что между нами? Мы встречаемся или как?

— А ты хочешь этого? — спросил я с полуулыбкой.

— Хочу... — тихо прошептала она.

— Тогда мы точно встречаемся. Ты моя девушка... и только моя.

Она замолчала. Потом подняла голову и поцеловала меня в щёку. Это было так... нежно.

— Я не думала, что именно так начинают встречаться...

— Ну вообще нет. Я планировал сделать это по-другому, но ты меня опередила.

Она громко засмеялась, а я тоже улыбнулся.

— Это значит... я тебе нравлюсь? — спросила она.

— Нет, — спокойно ответил я и продолжил: — Я просто так решил потратить на тебя десятки миллионов долларов, проводить с тобой каждый день, хотя должен был в это время работать, и впустить тебя в свой дом, познакомив со всем персоналом.

— Да неужели, Каэль. Тогда скажи, что ненавидишь меня.

— Я тебя люблю, — ответил я.

Она замолчала, а потом крепко обхватила меня своими ручками.

Это был идеальный момент. Такой искренний и чистый. До одного момента.

Внезапно резкий вибрирующий звук на тумбочке разрушил эту идиллию.

Мой телефон настойчиво зажужжал.

Звонил Марк. В такое время он звонил только в одном случае: или он напился в стельку, но это было всего два раза в его жизни, либо же у нас какие-то проблемы.

Я принял вызов и приложил трубку к уху, даже не вставая с места, чтобы не тревожить Аурелию.

— Говори, что стряслось, — произнёс я.

— Каэль, у нас полный пиздец, — голос Марка на том конце провода был сдавленным, прерывистым от одышки, а на заднем фоне отчётливо пробивался гул завывающего ветра. — Наш склад на южной промзоне горит.

— Что значит «горит»? — холодно спросил я.

Аурелия на моих коленях напряглась.

— Это запланированный поджог, Каэль. Подошли грамотно, с двух сторон, использовали военные термитные шашки. Там был весь основной товар для закрытия контракта с испанцами... Ребята из клана Варгаса. Их люди всё ещё там, заблокировали подъездные пути для городских пожарных расчётов и добивают нашу охрану.

Чёрт. Это действительно полная задница. Я их убью. Жестоко. Убью всех близких каждого, кто участвовал в этом.

— Собирай всех свободных бойцов первой линии. Я буду на месте через сорок минут, — отрезал я и сбросил звонок, не дождавшись ответа.

Я мягко, но непреклонно сбросил ноги Аурелии со своих колен и резко встал во весь рост.

— Что произошло? Каэль, кто звонил? — Аурелия мгновенно поднялась на диване, тревожно всматриваясь в моё лицо.

— Мне нужно срочно уехать, — жёстко сказал я, направляясь к выходу из павильона за своей обувью. — Ты не остаёшься здесь. Идёшь в дом. В нём дежурит вооружённая охрана, Марта обработает тебе колени ещё раз, если понадобятся обезболивающие. Я вернусь к утру.

— Нет! — она мгновенно вскочила с дивана. — Я еду с тобой!

Я резко развернулся к ней. Я был очень зол.

— Ты никуда не едешь, Росси. Это не весёлая прогулка за ночными чипсами. Наш склад подожгли.

— Мне всё равно, что там произошло! Я не останусь здесь одна! — выкрикнула она, сделав шаг ко мне и упрямо вздёрнув подбородок. — Я умею обращаться с оружием, я умею драться, я прекрасно стреляю, и всё это видела в доме собственного отца! Я не буду высовывать нос из твоей машины, Каэль! Я просто... я просто должна своими глазами видеть, что с тобой всё в порядке! Я обижусь и сойду с ума, если ты запрёшь меня здесь!

— Аурелия, чёрт возьми, не беси меня и не выводи из себя! — рявкнул я так, что стеклянные стены павильона едва заметно дрогнули. — Это смертельно опасно! Там бойцы Варгаса, там работает огнестрел! Если с тобой что-то случится, если хоть одна пуля...

— Ничего со мной не случится! — перебила она, дико и упрямо сжав губы. — Я еду с тобой, Монтеро. И точка. Или я прямо сейчас вызову такси через приложение и приеду на этот склад сама. Ты же прекрасно знаешь, что я это сделаю!

Я смотрел на эту чёртову, невыносимую бунтарку.

Она была абсолютно неуправляема. И самое страшное — я знал, что она не шутит. Если я запру её в доме, она действительно выбьет окно, найдёт способ сбежать и приедет ко мне.

— У тебя ровно пять минут, чтобы обуться и надеть куртку, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как закипает кровь. — И если ты хоть на один сантиметр высунешь нос из машины на месте — я лично пристрелю тебя. Поняла меня?

— Поняла, — быстро, победоносно кивнула она и тут же бросилась к своей обуви.

Через десять минут мы уже летели по ночному шоссе на моей машине.

Спидометр замер на отметке в 190 километров в час. Мощный двигатель ревел, выжимая всё возможное из машины. В салоне стояла тяжёлая тишина.

Я сжимал кожаный руль до белизны в костяшках пальцев, прокручивая в голове тактические схемы расправы с Варгасом. Этот ублюдок перешёл все возможные черты. Он решил сыграть по-крупному и нанести удар по моему бизнесу — значит, сегодня ночью его люди будут выплёвывать собственные лёгкие. Все до единого.

Я мельком бросил взгляд вправо, на пассажирское сиденье.

Аурелия, окончательно вымотанная больницей, сильным эмоциональным взрывом, безумным бегом босиком по снегу и болью в коленях, медленно проигрывала свою битву со сном.

Её длинные ресницы подрагивали, веки тяжелели и слипались. Она то и дело закрывала глаза, погружаясь в сон. Её голова бессильно соскальзывала набок, а зелёные глаза медленно закрывались.

Я чуть смягчил хватку на руле. Освободил правую руку, протянул её через консоль и аккуратно накрыл её маленькую ладонь, лежащую на бёдрах.

Аурелия даже во сне едва заметно улыбнулась, чуть повернула кисть и плотно переплела свои тонкие пальцы с моими.

«Спи, Meine Flamme», — подумал я, не отрывая взгляда от тёмной трассы, несущейся нам навстречу. — «Тебе действительно лучше не видеть то, что будет происходить дальше».

Меньше чем через сорок минут пути высокое здание основного склада появилось на горизонте.

Ночное зимнее небо над промышленной зоной было окрашено в багрово-оранжевый цвет. В воздух валил густой чёрный дым.

Вокруг территории склада стояли десятки чёрных внедорожников с выключенными фарами. В свете пожара зыбко виднелись силуэты вооружённых людей в тяжёлых бронежилетах и тактических масках. Люди Варгаса. Они стояли плотным кольцом, блокируя все въезды и не подпуская никого.

Но... что за херня? Они должны были сразу же уехать и замести все следы, а они стоят, как будто им плевать. Что-то здесь нечисто. Зачем они это делают?

Я плавно затормозил за несколькими заброшенными кирпичными строениями.

Аурелия вздрогнула от смены движения и резко открыла глаза, с ужасом всматриваясь в эту адскую картину за лобовым стеклом.

— Сиди в машине. Двери заблокированы автоматически. Включишь двигатель и жми на газ, если увидишь, что кто-то чужой идёт к этой машине, — скомандовал я.

На горизонте раздались первые выстрелы.

—————————————————————————
Всем спасибо за прочтение этой главы!
Буду рада вашим отзывам и мнением на счет неё. А также, мне интересно понравился ли вам стих.
Мой тгк: Любители дарк романов🕷️
Всех люблю🫶🏻