Глава 14
Аурелия Риверс-Росси
(Стих к главе)
Каким холодным не был ты с другими,
Внутри есть всё же человечность и добро.
Все думают, что ты змея — без сердца и любви,
Но внутри тебя ещё есть всё же человечность и добро.
Тебе плевать на мнение других,
Ведь знаешь, что не таким ты был всегда.
Всё это — жизнь и действия чужих,
А люди хуже нелюдей всегда.
Порой задумываешься слегка:
Стоит ли быть добрым, если нет ответа?
Если даришь тепло, а в ответ лишь тоска,
Лучше быть удобным для других или для себя?
Я шла за Дэви, почти не слыша того, что он говорит, едва успевая следить за его быстрыми жестами, пока он время от времени оборачивался, ожидая моей реакции. Я лишь кивала и пыталась сосредоточиться на каждом шаге, хотя в голове царил настоящий хаос: мысли перемешивались одна за другой, мешая сосредоточиться на чём-то одном, всё ещё ощущая на губах его прикосновение, я пыталась понять, что только что произошло. Его руки, его близость, взгляд, который будто пронизывал меня насквозь, — всё это переплелось в странное ощущение, которое невозможно было ни удержать, ни отпустить.
Каэль был совсем не тем человеком, от которого можно ожидать таких поступков. Всегда сдержанный, холодный. Но вдруг он внезапно стал источником совершенно другой энергии — почти чуждой ему.
При этом его привычная отстранённость, спокойствие и ледяной контроль над собой никуда не делись.
Я сжала губы, стараясь отогнать эту мысль, но она возвращалась снова и снова, заставляя моё сердце биться быстрее.
Всё это никак не складывалось в логичную картину. Если смотреть на него со стороны, каждая деталь только подтверждает его характер. Высокий, с подтянутым телом, заметно отличающимся от моего, с почти прозрачной светлой кожей, тёмными волосами и холодными голубыми глазами. Его взгляд цепкий, внимательный. При этом у него нет никаких лишних деталей — ни татуировок, ни лишних украшений. Всё аккуратно, сдержанно, почти идеально.
— Ты вообще слушаешь, что я говорю? — вдруг раздался голос Дэви, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность.
Только сейчас я осознала, что мы уже стоим у его комнаты и что всё это время он говорил что-то мне.
— Да, — ответила я, пытаясь казаться внимательной. — Повтори, пожалуйста.
Он прищурился и открыл дверь, делая лёгкий жест, приглашающий войти.
— Ладно, заходи. Нам нужно кое-что обсудить.
Я вздохнула, но всё же прошла внутрь. Дверь тихо закрылась за мной, и я остановилась в центре комнаты, скрестив руки на груди и наблюдая за ним.
Дэви шагнул вперёд, развернулся ко мне, закинул руки за спину и начал ходить по комнате неспешными шагами. Он словно обдумывал каждое слово, которое собирался произнести, стараясь при этом сохранять деловой, почти взрослый вид.
— Ну? — спросила я, слегка наклонив голову.
Он остановился, посмотрел на меня с необычайно серьёзным выражением лица и произнёс:
— Я могу сказать маме и папе, что ты целовалась с этим парнем.
Я застыла на мгновение, не в силах скрыть удивление.
— С каким парнем? — спросила я.
— С тем, кого ты целовала. Я всё видел, — спокойно ответил он, будто я сделала что-то незаконное.
— И зачем тебе это?
Он пожал плечами с лёгкой невозмутимостью, будто мой вопрос казался ему слишком сложным.
— Потому что могу рассказать, но могу и не делать этого.
Я невольно усмехнулась.
— Дэви, — сказала я, поднимая бровь, — я же понимаю, что ты не просто так это говоришь. Чего ты хочешь?
Он на секунду замер, будто действительно обдумывал возможные варианты развития событий, а затем снова начал неспешно ходить по комнате.
— Наш разговор останется только между нами, — наконец сказал он. В тот момент его серьёзность очень контрастировала с детской внешностью.
Я кивнула, улыбаясь, потому что понимала абсурд происходящего.
— Хорошо. И что дальше?
Он остановился, посмотрел на меня внимательно и тихо произнёс:
— У меня есть одна идея, но я не уверен, что она тебе понравится.
— Попробуй, — сказала я, слегка прищурившись.
Он глубоко вдохнул и начал объяснять план:
— Ты знаешь Лизи... ну, Элизабет из моего класса?
Я сразу поняла, о ком идёт речь.
— Рыжая, с веснушками? — уточнила я, улыбаясь.
— Да, — подтвердил он, слегка кивнув. — Я хочу пригласить её на свидание.
Я не удержалась и слегка рассмеялась, но, заметив, что он нахмурился, осеклась.
— На свидание? — переспросила я, стараясь скрыть смех.
— Я серьёзно, — сказал он, — это важное дело, Рели.
Я подняла руки в полуотчаянном жесте.
— Ладно, продолжай.
— Сначала приглашение. Оно должно быть особенным. Я хочу, чтобы были букет и записка. Чтобы всё было красиво, как это делают взрослые.
Я кивнула, делая вид, что воспринимаю это как серьёзную стратегию.
— Хорошо, и дальше?
— Дальше — красиво одеться. Надо будет взять чёрный костюм, как у папы, часы и духи.
Я слегка наклонила голову, глядя на него с удивлением.
— Костюм? — переспросила я.
— Да, — спокойно сказал он. — Я же не могу идти к Лизи в чём попало. Папины вещи мне немного велики, я уже их мерил. Поэтому тебе надо будет купить мне костюм.
Я тихо выдохнула и продолжила слушать.
— И что ещё?
— Сама встреча. Я хочу пойти с ней в кино, а потом в кафе. Ну и если она захочет, то прогуляемся ещё.
Я едва сдержала улыбку, видя, как он объясняет мне всё это с таким серьёзным видом, хотя на самом деле этому мальчику было всего семь.
— И как ты туда доберёшься? — спросила я.
Он слегка нахмурился.
— Ты меня отвезёшь, — спокойно сказал он, словно это был самый естественный вариант.
Я закатила глаза.
— И что ещё? — продолжила я.
— Деньги нужны, — добавил он. — Я должен платить в кафе и в кино. Мужчина обязан.
— Конечно, мужчина, — сказала я, едва сдерживая улыбку.
— А ещё подарок, — добавил он, — после кафе.
Я посмотрела на него, скрестив руки.
— То есть ты хочешь, чтобы я купила костюм, цветы, дала деньги, отвезла тебя, прикрыла перед родителями и помогла с подарком?
Он кивнул, совершенно серьёзно.
— Молчание дорого стоит, миссис, — добавил он, едва заметно улыбаясь.
— Не миссис, а мисс, балбес.
— Какая разница-то?
— Миссис — это замужняя женщина, а мисс — нет.
— Как же всё запутано, — сказал он, громко вздыхая.
Я лишь покачала головой, улыбаясь и одновременно удивляясь его организованности.
— Ладно, мистер джентльмен, — сказала я, — договорились. Но я тебе помогу только потому, что ты мой братик, понял?
Он кивнул с гордо поднятой головой, будто только что заключил важную сделку. А я развернулась и направилась к двери, всё ещё улыбаясь из-за этого чуда.
Я осторожно спустилась вниз и, едва переступив порог гостиной, увидела родителей, которые всё ещё сидели за столом, а рядом с ними снова сидел Каэль. У него было такое спокойное, почти безмятежное выражение лица.
Я села за стол, стараясь скрыть дрожь и учащённое сердцебиение, и молча начала доедать ужин. Мои мысли непрерывно возвращались к нему, к поцелую, к тому, каким странным и чуждым он кажется сейчас.
Каэль был сосредоточен на своей тарелке. Если честно, чем больше я наблюдала за ним, тем сильнее ощущала, как всё внутри меня противоречит тому, что происходит снаружи: каждое его спокойное движение, каждая деталь его привычной холодности.
Я молча доела, пытаясь не выдавать ни эмоций, ни мыслей, но внутренне бушевала: одновременно злость, недоумение и непонятное притяжение к нему переплетались, и я не знала, что делать. Не понимаю, почему к этому человеку испытываю такие бурные чувства. Так не должно быть. Он старше меня на восемь лет. Он просто мой напарник. Мы вместе будем расследовать дело, а потом закончим, и наши пути разойдутся. «Аурелия, соберись. Тебе надо быть холодной, как всегда, а эти эмоции оставить при себе», — говорила я себе, а перед глазами всё так же всплывал этот поцелуй и эти голубые глаза.
Когда ужин подошёл к концу, я аккуратно положила приборы на край тарелки. Слегка улыбнувшись родителям в знак благодарности за ужин, я встала.
— Спасибо, — сказала я мягко, но достаточно уверенно.
Затем, не дожидаясь ответа, направилась к выходу, чувствуя на себе взгляд Каэля, который, как всегда, оставался холодным, сдержанным, почти безэмоциональным.
Он тоже встал, и мы встретились взглядами на мгновение у двери. Момент оказался коротким, но странно насыщенным.
— До свидания, — сказала я тихо, пытаясь не выдавать напряжения, которое до сих пор текло во мне рекой.
— До свидания, Аурелия, — его голос был холодным, ровным, без каких-либо оттенков эмоций.
Затем он развернулся и ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями.
Оказавшись в своей комнате, я вздохнула, закрыв дверь, и облокотилась на неё спиной, чувствуя, как тело наконец немного расслабляется.
«Что это было?» — повторяла я про себя снова и снова, словно надеясь, что многократное повторение поможет разобраться. Каждая мысль обострялась, смешиваясь с нежеланием признавать собственную растерянность.
Когда я сумела немного успокоиться, я переместилась к столу, на котором лежала карта с местами убийств. Несколько жертв, и все рядом с лесом, одинаковый почерк преступника, маска на убийце и полное отсутствие улик — всё это вызывало тревогу и чувство беспомощности. Полиция явно не справляется. Все жертвы учились в Стэнфорде.
Ночь медленно опускалась за окнами, и, хоть тело требовало отдыха, я всё ещё стояла возле карты, изучая детали и пытаясь сложить воедино каждый факт. В конце концов внутреннее напряжение дало о себе знать, и я решила, что пора хоть немного отдохнуть. Привычно подошла к окну, приподняла створку и вдохнула свежий ночной воздух.
Я стояла у окна, когда услышала крики из леса. Сначала я не поняла, что происходит, но через мгновение моё внимание привлекла фигура парня, который бежал по тропинке. Его движения были неуклюжими, а на одежде проступала... кровь. Я не была уверена на сто процентов, она ли это, из-за того что было темно, а мой дом стоял не так близко к лесу. Но я видела точно, что это оставляло темные разводы на белой футболке парня. Его голос, полный страха, прорывался сквозь ночь с просьбой остановиться, с какой-то отчаянной надеждой.
Я не могла пошевелиться. Он бежал так, будто за ним гонится что-то невообразимо ужасное. И тут из темноты леса, словно воплотившись из самых страшных мыслей, появился человек в маске. Той самой, вроде бы. Та самая черная маска с маленькими светящимися глазами. Его движения были быстрыми, уверенными и безжалостными. Появление убийцы было внезапным, словно сама ночь ожила, чтобы показать свою жестокую сторону.
Парень едва успел замедлиться, пытаясь что-то кричать, но человек уже был рядом. Я быстро достала телефон и включила камеру. Приблизила изображение максимально, как могла, и начала снимать происходящее на видео. Удар был быстрым и точным, и я едва сумела разглядеть, как брызнула кровь. Всё это произошло настолько быстро и жестко, что даже не верилось, что это правда.
И вдруг, словно в замедленной съемке, человек в маске поднял голову и посмотрел в мою сторону. Это было так, словно убийца видел меня.
Я резко отдернула голову, споткнулась, почти падая, и бросилась на кровать, укрывшись одеялом.
Мысли в голове были сумбурными и обрывочными, но одно было ясно: «Он — серийный убийца. И мне надо снять с него маску, чего бы мне это ни стоило». Эта мысль не отпускала меня, и я всё думала, как это можно сделать. Единственный выход — встретиться с ним лицом к лицу. А ещё лучше — убить.
Я лежала, слушая собственное сердце, и думала об этом. Внутри была тревога, которая смешивалась с невыносимым ощущением злости и упрямства: я понимала, что этот человек в маске опасен. Он — серийный убийца. Но я тоже не простая девочка. Если я захочу — я это сделаю.
Ночью я почти не спала: кошмары о том, что произошло, перемежались тревожными обрывками воспоминаний о парне, который бежал, о человеке в маске и о поцелуе. Сон был очень странным.
Несмотря на усталость, я проснулась рано, потому что сегодня пары начинаются раньше. Я прошлась по комнате, одела симпатичную юбку-шорты и темный лонгслив, взяла сумку в университет. Вышла пораньше, чтобы успеть заехать в наше любимое кафе «Оклава» и купить себе зеленый чай, Дэвиду — латте на кокосовом, а Нэнси — вишневый чай. Хотя бы раз в неделю каждый из нас должен купить утром напиток остальным, и именно то, что они захотят.
Когда я вошла в университетский двор, там уже ждали знакомые лица. Первым я заметила Дэвида, который, как обычно, стоял чуть в стороне, а рядом с ним была Нэнси, что-то обсуждавшая по телефону, и её светлые волосы казались особенно яркими на фоне тусклого утра. Я подошла к ним, пытаясь скрыть усталость, которую ещё не успела прогнать.
— Привет, — сказала я.
— Приветик, — ответила Нэнси, обнимая меня. — Слышала последние новости?
Я кивнула, сжимая сумку чуть крепче. — О чём речь?
— Эни... — начал Дэвид, — её нашли вчера вечером убитой. — Он произнёс это и приобнял меня тоже.
— Эни? — говорю я немного отстраненно. Эта новость была ужасной, но для меня не трагичной.
— Да, — подтвердила Нэнси. — Её близняшка, Эми, всё равно пришла на учебу. Хотя эти синяки под глазами и красные глаза дают понять, как ей больно и тяжело. Полиция пока не даёт подробностей, но все думают, что это может быть серийный убийца.
Я села на ближайшую скамейку, обдумывая всё это. Вчера я видела парня, а не девушку. Но серийный убийца мог сделать это позже или раньше.
— Ты думаешь, это тот маньяк? — начал Дэвид, но я сразу перебила:
— У неё была буква «А», вырезанная ножом на теле?
— Что..? Я не знаю, вишенка. Ты же знаешь, что я не фанат этих кровавых историй, — отвечает он.
— Если нет метки, значит, это может быть не серийный убийца. А где нашли её тело?
— Ну, вроде бы, она была в своей комнате, — говорит Нэнси.
— Тогда с чего вы взяли, что это именно убийство, а не суицид?
— Потому что когда её нашли... у неё не было одной раны от ножа... говорят, что её даже нельзя было узнать. Её глаза были отдельно от лица, понимаешь? Ей их вырвали или что... а ещё у неё было очень много ножевых ранений, и не простых, а таких, что её тело было просто как какой-то кусок мяса. Это ужасно...
Когда я это услышала, я поняла, что это точно убийство. И тот, кто это сделал, — либо псих, больной на голову, либо он псих, который очень сильно её ненавидит.
— Понятно. У кого-то есть фото или больше информации об этом?
— Что? Нет, конечно. Если это и есть, то только у полиции и детективов, Рели, — говорит Нэнси, на что я только вздыхаю.
Первые пары проходили привычно: преподаватели читали лекции, студенты что-то записывали, кто-то лениво водил ручкой по тетради, а кто-то без конца шептался с соседями. Я сидела возле Нэнси и Дэвида, наблюдая за другими с холодной отстранённостью, ощущая неприязнь к этой беспорядочной суете, и в моей голове невольно всплывали совсем другие картины. Я помнила, как всё было с самого первого дня.
Я пришла в университет спокойно, без какого-то желания производить впечатление, но, видимо, это получилось само собой: чёрное платье, идеально сидящее по фигуре, аккуратная причёска после салона, каблуки и сумка. Я поздоровалась со всеми, слегка улыбнувшись, не делая из этого ничего особенного — просто вежливость, ничего больше.
Эни сделала это первой, как обычно — уверенно, с тем выражением лица, в котором сразу читалось желание зацепить. Она посмотрела на мою сумку слишком внимательно, затем усмехнулась и сказала:
— Биркин? Серьёзно?
Я перевела на неё взгляд, чуть нахмурившись, и спокойно спросила:
— Да, и что?
Она пожала плечами, но в её голосе уже была заметна насмешка:
— Может, я ошибаюсь, но это просто хорошая подделка. Сейчас же таких много.
Рядом стояла Эми, почти точная копия сестры — такие же тёмные волосы, карие глаза, та же внешняя уверенность, только взгляд чуть мягче. Она лишь усмехнулась, поддерживая сестру.
Я несколько секунд смотрела на них и думала, стоит ли вообще отвечать, но потом всё же сказала, без повышения голоса:
— Во-первых, я не обязана ничего объяснять человеку, который не может отличить оригинал от подделки. А во-вторых, советую тебе следить за своими вещами, а не за чужими.
Эни это не понравилось. Она сразу изменилась в лице, чуть приподняла подбородок и уже громче обратилась к Эми, явно пытаясь втянуть в это остальных:
— Эми, ну скажи, это же подделка? Я не удивлюсь, если у неё и платье такое же.
Эми пожала плечами, делая вид, что оценивает меня с ног до головы:
— Это видно. Зачем стараться выглядеть дороже, чем ты есть? Можно было просто прийти в нормальной одежде, без всего этого.
И вот тогда меня это действительно задело, из-за того что они решили, что могут вот так просто определить, кто я и чего стою.
Я встала, подошла к ним ближе, сократив расстояние до минимума, и сказала уже чуть тише:
— Вы правда думаете, что понимаете, с кем разговариваете?
Они переглянулись, но уже без прежней уверенности.
— Это ты не знаешь, с кем разговариваешь! Мы знаем себе цену.
— И сколько за час берете? — улыбаюсь я, говоря это, на что вижу их злые лица.
На секунду повисла тишина, но её быстро нарушили чьи-то смешки со стороны.
— Ты ещё пожалеешь, — бросила Эни уже с явным раздражением. — Мы это просто так не оставим.
Я ничего не ответила. Просто посмотрела на них и вернулась на своё место. И я не ошиблась.
На следующий день всё стало заметно иначе, потому что когда я зашла в аудиторию, взгляды других были уже другими — не открыто враждебными, но настороженными и оценивающими. И позже мне стало ясно, что именно произошло: близняшки начали распространять слухи. А другие начали рассказывать остальным.
Они все были глупые, нелепые, но достаточно грязные, чтобы повлиять на восприятие. И самое неприятное было не в самих словах, а в том, как легко другие в это верили. Люди не проверяют информацию, они просто выбирают ту версию, которая звучит интереснее.
Однажды это дошло до абсурда.
Я опоздала на пару, и когда вошла в аудиторию, уже шло групповое задание. Дэвида тогда не было, Нэнси тоже, и я осталась одна среди людей, которые либо игнорировали меня, либо смотрели с плохо скрытым интересом.
Я подошла к одной девушке и спокойно спросила, что нужно делать, но она просто сделала вид, что не услышала. Затем к другой — тот же результат.
Когда я обратилась к парням, один из них усмехнулся и сказал:
— Можем помочь. Но ты же понимаешь, что просто так ничего не бывает. Мы тебе скажем, а ты с нами повеселишься ночью.
Я посмотрела на него, не сразу понимая, серьезно ли он. Он наклонился чуть ближе и добавил уже тише, но достаточно ясно:
— Мы тебе помогаем, а ты — нам.
Я не стала устраивать сцену или повышать голос... нет. Я просто взяла его за затылок и резко ударила головой о стол. Звук был глухим, но заметным.
Он сразу закричал, вскочил, и, конечно, это не осталось незамеченным. Преподаватель подошёл, начались разбирательства, вопросы, объяснения, и в итоге всё это переросло в долгий разговор, который тянулся ещё несколько дней. После этого ко мне начали относиться осторожнее, как будто стали бояться меня.
Макс — так его звали —, конечно, рассказал свою версию, приукрасив её так, как ему было удобно, и это только усилило общее напряжение.
И только спустя время, через недели, всё немного утихло. Люди перестали так активно обсуждать меня, кто-то начал относиться нейтрально, но прежнего отношения уже не было.
Вдруг на мой телефон пришло сообщение от Каэля. Его имя высветилось на экране, и я открыла его:
«У меня есть новая информация по поводу убийств. Приеду после твоих пар».
Я прочитала сообщение ещё раз, стараясь уловить тон, но в его словах не было ничего, кроме холодных фактов.
На третьей паре я не выдержала, не смогла сидеть всё время в аудитории и вышла в туалет. Когда я подходила к нему, то сразу же услышала тихий плач. Я остановилась, прислушалась и, не раздумывая, направилась туда.
Там я увидела Эми, сидящую на полу в углу. Её руки были поджаты к груди, голова опущена, а слёзы не прекращались. Она казалась совершенно сломанной, уязвимой — в таком виде её почти невозможно было представить себе ещё вчера. Моё сердце сжалось от этого вида, и я подошла ближе.
— Эми... — тихо сказала я, присаживаясь рядом. — Всё будет хорошо.
Она дернулась, но не от страха, а от неожиданности, что кто-то пришёл.
— Откуда ты знаешь?! У тебя умирала сестра? — её громкий голос дрожал, а слезы рекой текли по её щекам.
— Сестра — нет, но другие близкие — да. Это тяжело, но ты справишься. Ты сильная. У тебя вся жизнь ещё впереди. И только время лечит, — сказала я и села ближе к ней.
— Когда же это время наступит?
— Ещё наступит. Ты главное не сдавайся. Этот мир жестокий, и ещё много кто захочет сделать тебе больно, но ты не опускай руки. Всегда держи голову высоко, как ты делала это с Эни. Это её доля... и значит, так надо было. Ты ничего не изменишь уже, а нервы себе только испортишь.
Она всхлипнула ещё раз.
— Ну... Спасибо, что ли... — прошептала она. — Я постараюсь, но не уверена, что у меня получится.
— Получится, — ответила я, глядя ей в глаза, — это очень тяжело, но ты справишься.
Это было последнее, что я ей сказала. После этого я встала вместе с ней, и мы отправились обратно в аудиторию.
После всех пар я вышла из университета, чувствуя смесь усталости и внутреннего напряжения. На улице было теплее, чем вчера, но всё же осень чувствовалась. Как хорошо, что я на машине, иначе я бы замерзла. Я шла по дорожке и где-то за поворотом заметила его силуэт.
Он стоял, прислонившись к машине, держа сигарету между пальцами. Я узнала его сразу. Когда его глаза всё-таки скользнули по мне, внутри что-то на секунду сжалось.
После поцелуя между нами явно что-то изменилось. Или, возможно, это изменилось только во мне — я до конца не понимала. Он вёл себя так же сдержанно, холодно, будто ничего не произошло.
Мне кажется, что он стал ещё более отстранённым, чем раньше, будто специально выстроил между нами дистанцию, которую сам же и нарушил. И, что было хуже всего, я начала реагировать на него иначе. Теперь каждый раз, когда я его видела, сердце предательски замирало, а в голове сразу всплывал вчерашний вечер.
Мой взгляд опустился чуть ниже, и только тогда я заметила, что на капоте машины лежали темно-синие розы.
В груди стало холодно, словно кто-то резко перекрыл доступ к воздуху. Перед моими глазами всплыло совсем другое воспоминание — те же цветы и записка, которая не желала мне ничего хорошего.
Я не двигалась, просто стояла на месте, переводя взгляд с роз на Каэля, пытаясь понять: совпадение это или нет.
———————————
Спасибо за прочтение этой главы!
В моем тгк вы найдете спойлеры, даты выхода следующих глав, смешные фото и милые видео с героями книг.
Тгк: "Любители дарк романов🕷️❤️"