Глава 2
Каэль Монтеро
Телевизор шумел фоном, но это не мешало раздражению нарастать. Опять они — заголовки про «серийного убийцу». Опять эти лица и эти «эксперты», которые с умными выражениями обсуждают то, чего сами не понимают.
— Серийный убийца всё ещё не найден, — говорила ведущая в новостях, — но полиция уверена, что между каждым убийством есть определённая связь.
Связь? Да они даже не знают, о чём говорят. Идиоты. Почему вместо того, чтобы найти виновного, они устраивают этот цирк? Им нужно зрелище, нужен шок, а не правда. Каждый кадр — как сцена дешёвого сериала: лица людей, полицейские машины, размытые силуэты. Как будто я попал в фильм ужасов про маньяка, которого в конце должна убить какая-нибудь «сильная независимая женщина».
Фотографии мелькали одна за другой. Ведущие повторяли одно и то же, будто это могло что-то объяснить. «Эксперты» строили догадки, обсуждали версии, рисовали связи, которых не существует.
И всё это на экране, а люди дома, словно дети, смотрят и верят, будто это правда. Но, блять, это не так. Никакой логики в их новостях нет.
— Найдите сначала того, кого ищете, — пробормотал я, сжимая пальцы в кулаке. — А потом уже открывайте рты и рассказывайте всё другим. Потому что сейчас они просто пугают этих людишек.
Я выключил звук, но раздражение не ушло.
Думаю, это из-за того, что я ненавижу тупых людей. И не тех, кто не знает, сколько будет два умножить на два. Нет. Тех, кто не понимает, когда пора вовремя заткнуться. Я ненавижу слишком примитивных людей. Этот мир — плохое место, и я даже не знаю, как эти идиоты в нём выживают.
С девушками всё понятно: если пустышки, ищут богатых дедов, чтобы те их обеспечивали за секс. Но здоровые мужики — совсем другое дело. Есть руки, есть ноги. Не хочешь работать умственно — иди работай физически. Но нет, блять, сидят и ноют, как у них всё плохо. Хочется сразу застрелить таких.
Телефон завибрировал. Сообщение от девушки, с которой я недавно познакомился. Красивая пустышка, которая мне нужна для дела, не более.
— Зайчик, ты сможешь заехать за мной после университета?
Я не спеша посмотрел на экран. Навязчивая. Сразу видно — привыкла к вниманию и к тому, что кто-то бегает по её команде.
— Время? — коротко ответил я.
— После пар, может, в пять?
— Хорошо.
— Давай лучше в пять тридцать?
Я не стал спорить.
— Ок.
Я отложил телефон на стол. Всё это — лишние детали, не стоящие внимания. Кажется, её зовут Эми. Учится на втором или третьем курсе Стэнфорда, на юридическом. Какое у неё направление — не знаю, и, если честно, мне плевать. Девушка, которую перетрахала половина университета — вот это я знаю точно.
Она уверена, что у нас «всё получится» и что я буду у неё под каблуком. Но я не играю по её правилам. У меня свои.
Через полчаса я спустился в гараж и сел в машину. Завёл двигатель и плавно выехал на дорогу. Машин было немного, поэтому я ехал, погружённый в свои мысли. Это не Германия, где вечные заторы и быстрее уже спуститься в метро.
Парковка университета появилась впереди, и я сбросил скорость. Студенты спешили на пары: кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону.
Проезжая мимо, я видел девушек с книгами, парней с рюкзаками, шумные группы, пытавшиеся выделиться. Всё это напоминало хаотичную симфонию жизни — бессмысленную, но интересную для наблюдения. Я не испытывал к их суете никаких эмоций. Только анализ.
Вдруг зазвонил телефон. Он был подключён к машине, и на экране высветилось имя моего друга и помощника по бизнесу — Марка.
— Was ist los? — спросил я.
(Что случилось?)
— Die Lieferung ist angekommen. Was machen wir? Warten wir auf dich oder erledigen wir alles selbst?
(Поставка приехала. Что делаем? Ждём тебя или всё сделаем сами?)
Я раздражённо выдохнул.
— Welche Lieferung? Kannst du das einmal normal erklären?
(Какая поставка? Можешь нормально объяснить?)
Пауза.
— Waffen. Du Idiot.
(Оружие. Идиот.)
Я резко выпрямился.
— Was? Die Kameras und die biometrischen Schlösser sollten kommen. Nicht das. Das war erst in zwei Wochen geplant.
(Что? Должны были прийти камеры и биометрические замки. Не это. Это было запланировано только через две недели.)
— Der Kunde hat bezahlt. Viel. Deshalb ging alles schneller.
(Клиент заплатил. Много. Поэтому всё пришло быстрее.)
Я сжал челюсть.
— Und die AEGIS-Systeme? Wann kommen sie?
(А системы AEGIS? Когда они приедут?)
— In zehn Tagen. Dafür musst du mit dem Logistikleiter reden.
(Через десять дней. По этому поводу тебе нужно поговорить с руководителем логистики.)
— Gut. Entladet alles ohne mich. Ich komme später und überprüfe alles.
(Хорошо. Разгружайте всё без меня. Я приеду позже и всё проверю.)
Короткая пауза.
— Und wenn etwas schiefgeht?
(А если что-то пойдёт не так?)
Я усмехнулся.
— Dann wisst ihr genau, was passiert.
(Тогда вы точно знаете, что будет.)
— Verstanden.
(Понял.)
Звонок оборвался.
Я замер на минуту, наблюдая за очередной группой студентов, сидя в припаркованной машине среди других автомобилей и глядя на вход в университет. Люди приходили и уходили: кто-то спешил, кто-то нет. Но среди всей этой массы я увидел её.
Она шла уверенно, будто весь мир вращался вокруг неё. Невысокая, но на каблуках, с тонкой фигурой. Волосы — чуть ниже плеч, аккуратно уложенные, мягкими волнами. Светлый свитер, чёрная юбка, тонкие колготки и пальто — простая, но продуманная комбинация, делающая её заметной, но не кричащей. В ней чувствовалась уверенность, и это сразу бросалось в глаза. Шаги лёгкие, быстрые, но не суетливые.
Я видел, как она открыла дверь своей машины. И нет, это была не какая-то херовая тачка — чёрный Porsche. Она не торопясь, аккуратно села на сиденье, слегка поправив волосы. Делала из себя сильную и независимую — с тем самодовольным взглядом, который бывает только у людей, привыкших чувствовать себя в безопасности. И это меня пиздец как раздражало.
Я закрыл глаза на мгновение и вспомнил тот день, когда всё изменилось. День, когда я потерял сестру. Ей было не больше пятнадцати. Мне — двадцать. Она была беззащитной, а кто-то решил, что её жизнь ничего не стоит.
Аурелия была рядом. Они были «подругами». И её чёртов отец был там — именно в тот момент, когда можно было вмешаться. Но никто не вмешался. Никто, блять.
Я помню, как был в университете с друзьями, когда мне позвонила заплаканная мать. Как её голос дрожал, когда она сказала, что моей сестры — Мии — больше нет. Её убили какие-то уроды на улице. Тогда Мия и Аурелия гуляли и увидели тех идиотов. Моя сестра сразу хотела уйти, но её подруга переубедила её. Потом те мужики схватили двух девчонок, и именно в тот момент её папаша появился. Но только Мию убили. А та сука осталась жива.
С тех пор я ненавижу всю эту семейку. Всё, что они из себя представляют. Особенно её.
Аурелия Риверс-Росси — тварь, которую я никогда не прощу. Это она потащилась к тем идиотам, хотя Мия говорила, что это плохая идея.
Я открыл глаза и снова посмотрел на неё. Она проверяла зеркало заднего вида, пристёгивала ремень безопасности, устраивалась поудобнее — будто ей ничего не угрожает, будто она всегда будет в безопасности. И это было оскорбительно.
Холод пробежал по спине, а улыбка сжалась в тонкую линию.
Ну ничего, Аурелия. Недолго тебе осталось.
Скоро ты будешь лежать в земле — там, где не должна была лежать моя сестра.
С тех пор как она умерла, я вижу мир иначе: люди, которые думают, что могут жить как им удобно, без последствий, обречены умереть от моих рук.
И Аурелия — первая в списке.
Она думает, что сильная. Думает, что всегда контролирует ситуацию. Но я знаю — она не так сильна, как ей кажется.
Сердце сжималось от злобы, но разум оставался холодным. Я планировал каждый шаг, каждый момент. Она должна будет сама прийти ко мне. И когда она придёт — её жизнь закончится. И я этого жду.
А пока я просто наблюдаю.
Эми подошла к машине почти сразу после того, как я перестал следить за Аурелией. Я всё ещё держал руки на руле, глядя на улицу.
Она открыла дверь, и я впервые увидел её так близко.
— Приветик, — сказала она, садясь на пассажирское сиденье.
Её голос был слишком навязчивым, словно она пыталась заполнить пустоту своим присутствием. Она поправила волосы, неловко уселась и сразу же потянула руку ко мне, пытаясь коснуться плеча.
Я отстранил её руку.
— Не сейчас, — сказал коротко, холодно.
Она не обиделась — только улыбнулась. Улыбка была слишком яркой, до тошноты.
— Ну что, поехали? — сказала она, всё ещё удерживая зрительный контакт, будто проверяя, насколько я буду реагировать.
— Поехали, — ответил я ровно. Без эмоций.
Я завёл машину. Она слегка откинулась назад, продолжая наблюдать за мной. Её взгляд пытался проникнуть внутрь, понять, о чём я думаю, но всё, что она видела, — холодную поверхность.
Мы выехали на улицу, и она почти сразу начала говорить: о лекциях, о планах на вечер, о том, как прошёл день. Я отвечал коротко и сухо — иногда одним словом, иногда короткой фразой.
— Ты замкнутый, — сказала она через минуту.
— И неинтересный, — добавил я, не оборачиваясь.
Она вздохнула, но не отступила. Лезла снова, пыталась завести разговор, даже пошутила пару раз, надеясь рассмешить меня.
— Ты даже не слушаешь, что я говорю, — сказала она.
— Слушаю. Просто день тяжелый был, — спокойно произнёс я, держа руль одной рукой.
Её взгляд раздражал. Она была слишком навязчивой, слишком уверенной, что может заставить меня вести себя так, как ей нужно.
Она снова попыталась коснуться моей руки, улыбнулась, будто это было нормально. Я слегка отодвинул руку, давая понять, что не хочу.
— Хорошо, — сказала она наконец, тише, словно поняла, что её игры здесь не работают. — Поехали быстрее, пожалуйста.
Я ускорился. Улица позади нас превратилась в размытые полосы огней. Она откинулась назад, смирилась и больше не лезла.
Мы приехали к отелю. Я неторопливо припарковал машину.
— Всё, мы здесь, — сказал я и открыл дверь.
Она вышла, слегка поигрывая волосами, но больше не пыталась сократить дистанцию.
Номер встретил тишиной и приглушённым светом. Она вошла первой, бросила сумку на кресло и сразу обернулась, будто боялась, что я передумаю.
— Наконец-то, — сказала она с улыбкой, словно мы давно играли в эту сцену.
Я закрыл дверь, провернул замок и медленно подошёл ближе. Она шагнула ко мне сама — не ждала. Люди редко умеют ждать.
Я взял её за подбородок, приподнял лицо и поцеловал. Резко, без нежности. Она ответила сразу — слишком охотно, будто именно этого и ждала. Её руки потянулись к моей куртке, пальцы неловко искали молнию.
Я позволил, хотя этого было уже достаточно.
Мы двигались к кровати, не отрываясь друг от друга. Она что-то шептала мне в губы, называла по имени, будто между нами было хоть что-то настоящее. Я не отвечал — мне не нужно было говорить.
Я толкнул её на кровать и навис сверху. Она смотрела на меня с смесью желания и уверенности, что всё под контролем. Люди всегда думают, что контролируют ситуацию.
Я посмотрел на её лицо, и в голове всплыло другое. Лицо Аурелии.
Я укусил её за шею — она выгнулась и простонала.
Эми продолжала что-то шептать и тянуться ко мне. Но в моей голове уже была другая. Та, ради которой всё это происходило.
Я выпрямился. Она открыла глаза и удивлённо посмотрела на меня.
— Всё хорошо? — спросила она, всё ещё улыбаясь.
Я молча встал с кровати. Спокойно. Медленно.
— Каэль?
Я подошёл к тумбочке и выдвинул ящик. Она всё ещё думала, что это часть игры.
Когда я повернулся, она увидела нож.
Её лицо изменилось не сразу: сначала — непонимание, а потом уже страх.
— Ты... ты что делаешь? — её голос дрогнул.
Я не ответил.
Она попыталась отодвинуться, но было поздно. Я схватил её за плечо и прижал к матрасу. Она закричала, но звук утонул в стенах номера.
Первый удар был быстрым. Она закричала, не понимая, что это только начало.
Тело подо мной дёргалось, движения становились хаотичными — руки, ноги, попытки вырваться, зацепиться хоть за что-то.
Из горла вырывались хрипы, обрывки звуков, которые нельзя было назвать словами. Глаза были широко раскрыты — в них было всё: страх, мольба, непонимание. Она ещё смотрела на меня, ещё видела во мне человека.
Но — нет. Я не человек уже как шесть лет.
Я действовал без пауз. Без мыслей о ней. Только представлял это никчёмное личико Аурелии. Комната наполнилась тишиной, и только я не останавливался.
Я думал об Аурелии.
О том, как она выжила, когда должна была умереть.
Движения становились рваными, замедленными, словно тело больше не слушалось.
Последнее движение было коротким. Я вонзил нож в её глаза — сначала в правый, а потом в левый, представляя те зелёные глаза.
После этого в номере снова стало тихо.
Я выпрямился, вытер руки, посмотрел на тело без интереса. Она перестала быть человеком ещё до того, как всё закончилось. Она была всего лишь моим кроликом.
Я знал, что делать дальше.
Аурелия выходит на пробежку каждый вечер. В одно и то же время. В одном и том же месте.
И сегодня она должна увидеть меня и это тело. Всё было спланировано. Эми мне нужна была для моего плана, а именно для того, чтобы Аурелия пришла ко мне. Она должна увидеть меня сегодня и подумать, что я серийный убийца. Я знаю, что она решила поиграть в Шерлока, поэтому я ей помогу. Она быстро поймет кто я и через некоторое время прибежит ко мне.
Я тихо закрыл дверь номера. Подозвал двоих «телохранителей», которые на самом деле помогают мне в моих грязных делах. Через несколько минут тело было в машине, аккуратно уложенное, как груз, который не имеет значения, кроме цели.
Дорога была пустой. Я ехал быстро, но без спешки.
В голове не было ни сожаления, ни страха. Только план.
Я проезжал мимо городских фонарей, наблюдал за редкими прохожими, которые спешили по своим делам, не подозревая, что происходит в этом чёртовом городе.
Мои пальцы на руле были напряжены. Я знал, куда еду. Каждая улица, каждый поворот — заучены. Лес возле её дома был местом, где она каждый вечер бегала. Ровно в шесть. Я изучил этот лес полностью. Он был размером с парк, поэтому это не составило больших проблем.
Скорость, с которой я двигался, позволяла мне приехать за десять минут до её выхода. Это был мой небольшой запас, чтобы всё сработало идеально.